Вот так свела судьба

— Блин, а у вас штопора нет, случайно? — спросил, оглядывая присутствующих, Евгений. — Да откуда, Жень? — удивился Май. — Ну на ресепшен позвони, может там будет. Евгений снимает трубку чёрного гостиничного телефона и вводит номер ресепшена. — Добрый вечер, а не подскажете, у Вас можно одолжить штопор? ... ага... а где его можно взять, не знаете?... а, спасибо, до свидания, — он положил трубку и обратился уже к друзьям. — Штопора у них нет. Придётся как-то без него обходиться. Посмотрите по шкафам, кстати, вдруг где тут есть. Они обыскали все шкафы, но штопора нигде не было. Даночка с Ивой и Миленой как-то подозрительно затихли и уставились в телефоны, а потом Мила встала, взяла бутылку вина и начала крутить её, считая обороты. Мила её подбадривала и считала вместе с ней, а Дана напевала при этом какую-то очень всем знакомую мелодию. Досчитав до десяти, Ива начала крутить в другую сторону, так же докрутила до десяти и поставила бутылку на пол. Май и Евгений смотрели молча и офигевали. Ива начала продавливать пальцами пробку внутрь. — Ну чё, кому потом эту пробку в жопу? — спросила заигрывающе Милана и заржала. — Мила, я от тебя такого не ожидал, — со смехом во всё горло ответил Май. — А я ожидала, а я знала, что она сейчас так скажет, — улыбнулась Ива и покачала пальчиком. — Ну ты её сколько знаешь, естественно. — Господи, мы ещё не пили, а уже накрыло, — сказал, закрывая лицо руками, Май. — В жизни б не подумал, что так часто буду бухать, да ещё и в такой большой компании. — Ооо, Май, ну ты с нами ещё и не так опустишься, — засмеялась Ива. — Ладно, шучу, всё нормально будет. А у тебя правда никогда не было друзей? Даже в школе? — Дорогая моя. Вообще. Никогда. Я до встречи с вами вообще почти ни с кем не хотел общаться, кроме родных, и в дружбе не видел смысла. — А тебе не было одиноко? — подключилась к разговору Дана. — Даночка, я в твоём возрасте думал только об учёбе и книгах, мне казалось, что я родился не в то время и не в том месте, я хотел поговорить с бедной Лизой, отговорить её от самоубийства, мне хотелось дать в лоб Печорину и Онегину. Так что мне никогда не было одиноко. — Это сейчас наезд был? — Прости, это странно выглядело, я хотел сказать, что просто моими друзьями были герои книг и фильмов, и у меня мозг был настолько перенасыщен, что мне было не до реальности. — Ого... Не знала, что книги настолько сильно могут заменить мир... — Блять, у меня ничего не получается! — остервенело проговорила через зубы Ива, всё ещё пытаясь втолкнуть пробку в бутылку. — Давай я теперь попробую, — предложил Евгений и, не дожидаясь ответа, отнял бутылку у девочки. — Давайте теперь по-другому немного, — и с этими словами он подкинул бутылку, и она сделала двойное сальто прежде, чем он её поймал. Потом ещё раз в другую сторону. И ещё. Остальные с интересом и страхом наблюдали. Вот он закончил бросать, взял со стола вилку, воткнул её со всей силы в пробку и надавил, и вот наконец-то бутылка открыта. Все захлопали. — Бляяя, стаканы забыли. — Та похуй, из горла по очереди. — Ммм, привет, герпес, — скривился Май. — Похуй, пьём, жизнь одна. — Стоять. Подождите меня, — вскочил вдруг Май. — Вот именно, что жизнь одна, сейчас быстро все по своим номерам, и возьмите все по стакану себе, реально заразу подхватить не хочется. — Ну ты и душнила... — Может и душнила, но со здоровьем не шутят. И вообще, я тут старший. — Э, старший и мистер Со Здоровьем Не Шутят, тебе напомнить, как ты блевал после попойки дома у Евгения? — подколола его Мила. — А ты, я смотрю, слишком освоилась с нами? — Ну типа да, и что вы мне сделаете? Эта мягкая перепалка прервалась только потому, что все реально пошли за своими стаканами, которые им выдавали в номерах. По возвращении все расселись на двух кроватях и начали разливать вино. Оно было вкусным. Вкусным для всех, кроме Даночки, но она очень храбрилась, не хотела показать себя ребёнком, коим и являлась, среди взрослых. Пила, даже не морщясь. Они разговаривали обо всём на свете: о любимой музыке, фильмах, книгах, зашёл спор о том, что лучше: книга или фильм, и далее подобные вещи. — А пойдёмте к остальным преподавателям, они меня звали к себе в четыреста пятнадцатый, и вы со мной давайте, только захватим ещё вина, — встрепенулся вдруг Евгений. — А там будет Крис? — оживилась почти уже спящая Дана. — Почему она там должна быть? Это преп..., — икнул, — преподавательская тусовка. — А Дане туда можно вообще? — насторожился Май. — Как моей любимой ученице — можно. Там ещё пара учеников будет. Кстати, Кристина, вроде, тоже должна быть. Она ж у нас лучшая фаготистка. Выходя, ребята придумали, как пронести вино незаметно по коридору. Одну бутылку прикрыл жилеткой Май, вторую Евгений замотал в кофту. — Ура, мы идём бить морду Кристине за то, что она меня кинула! — кричала на весь коридор Дана. — Дан, тише, — шикнул Евгений. Они шли по красному ковру, в коридоре было темно, светили только разноцветные гирлянды, развешенные по стенам. В глазах рябило, друзей приятно вело от выпитого алкоголя. И это ещё не конец. Они подошли к двери и постучались. Дверь открыл лысый крупный мужчина с суровым выражением лица, но как только он увидел, кто пришёл, его взгляд тут же сменился на доброжелательный, и улыбка коснулась его лица. — Ого, какие люди! А мы уже боялись, что вы не придёте! Я, кстати, так и думал, что вы вместе будете, мы ждали. — Максим Валерьевич, здравствуйте! — закричала Даночка. — А где Крис? — Она отошла, я не знаю на сколько. — С теми парнями, с которыми она ехала? — ехидно улыбнулась девочка. — С какими парнями? Она ж вроде с тобой в купе должна была ехать... да и жить тоже... вы ж подруги, нет? — Подруги, только меня тут решили, видимо, на мужиков променять, — обиженно фыркнула Дана. — Ладно, давайте, проходите, мы вам сейчас водки нальём. — А мы вина принесли. Все, кто был в комнате, зааплодировали. Только сейчас друзья обратили на них внимание. Комната была полна народу. Все преподаватели и родители, приехавшие с детьми, сидели и пили. — Ну вы чё, градусы мешать, давайте тогда сначала вина бахнем, у нас штопор тут есть. — Ого, а мы обыскались, что ж вы раньше не сказали. Максим Валерьевич взял бутылку и лёгким движением руки вытащил пробку штопором. И отдал Евгению, который тут же отхлебнул из горла. И его совету последовали все остальные его друзья, включая Даночку. Даже Май задвинул на свои принципы и отхлебнул. Бутылка пошла дальше по кругу, и скоро она была уже пустой. Потом стали разливать по одноразовым стаканчикам, неизвестно откуда взявшимся, джин и разбавлять его спрайтом. Пьянка сопровождалась разговорами о жизни, о работе/учёбе, родители и преподаватели пытались допытаться у Даны, Ивы и Милены, кто они такие и кем хотят работать, когда вырастут, но всё было бесполезно, никто из них этого не знал. Только Дана более-менее себя представляла в будущем, но очень размыто. Начали разливать по этим же стаканам водку. Много водки. Всем уже было всё равно на всё. Кто-то пошёл блевать, а Май перестал пить ещё после джина и сейчас сидел просто снимал всех на телефон, намереваясь показать им это всё, когда они протрезвеют. А интересного много что было снять. Тот самый Максим начал показывать, как нырять в воду рыбкой на кровати, чья-то мамаша начала приставать к какому-то преподу. Ива начала шептать на ушко Миле, что она её любит больше всего на свете, и как она хочет её прямо сейчас, и ей пофиг на всех в этой комнате. Её рука скользнула к груди Милены, а зубами она впилась в нежную шею. Мила вздохнула от неожиданности. — Ив... ах... пошли к нам, здесь небезопасно. — Мне всё равно на них. — А мне нет, мне стыдно. — Только ради тебя, — согласилась наконец Ива включить соображалку, и они вместе незаметно ускользнули в свой номер. Благо он был двухместный. Они закрыли дверь на ключ, и Мила села на кровать. Ива подошла к ней, приподняла её подбородок и нежно поцеловала, прикрыв глаза. Мила ответила на поцелуй и повалилась на спину, увлекая девушку за собой. Мила залезла руками под кофту Ивы и сжала её мягкие груди, оказалось, она была без лифчика. Ива застонала в губы Милены, а та попыталась снять с неё эту злосчастную кофту, но у неё не получилось с первого раза. Тогда Ива оторвалась от поцелуя и сама скинула кофту, оставаясь топлес. Её прекрасные треугольные груди торчали так завораживающе, что Мила не могла ими налюбоваться. Она подтянулась и поцеловала сосок, после чего он весь затвердел, и Ива издала тихий стон. А подруга всё гладила её груди. Но вот Мила повалила Иву на кровать и провела рукой от шеи до линии штанов, и брюки тут же были отброшены на ближайший стул. Милена, наслаждаясь раскрывшейся перед ней картиной, решила поиграть с девушкой и начала медленно водить руками по её бёдрам, ногам, животу. Ива уже тяжело дышала, и Мила приняла это как знак двигаться дальше. Она водила пальцем по половым губам, стараясь не затронуть клитор, чтобы больше раззадорить девочку. И у неё получилось. «Пожалуйста», — сорвалось с губ Ивы. И Милена начала круговыми движениями водить пальцами по клитору сначала медленно, потом чуть ускоряясь, и вот Ива уже извивалась в руках Милы, и та стала дрочить ей так быстро, как только могла, и одновременно другой рукой она сжала сосок девушки, и тут Иву накрыл оргазм. Всё тело тряслось, сердце колотилось, побежали звёздочки перед глазами. Она закрыла лицо руками и скрестила ноги, пытаясь отдышаться. Немного отойдя, Ива, не одеваясь, поцеловала Милену в губы и начала спускать поцелуи к шее. Мила запрокинула голову и застонала. Она уже сама была донельзя раззадорена, поэтому долгих прелюдий ей не понадобилось. Ива начала аккуратно расстёгивать рубашку подруги, не отрываясь от страстного поцелуя в губы. Лифчик она отстегнула в момент и оголила прекрасные груди девушки и погладила их. Кожа Милы тут же покрылась пупырышками. Ива слезла с кровати, подошла к своему рюкзаку и достала вибратор. Ополоснув его водой, она вернулась в постель. Погладив низ живота подруги, она стянула штаны с неё и включила прибор. Она не медля положила его на клитор Милы, а сама села на него сверху и пригнулась, чтобы поцеловать свою Милу. Они ритмично двигали тазом и целовались. Их груди тёрлись друг об друга. И вот Милену достиг оргазм, а Ива, смотря на блаженное лицо подруги, кончила почти сразу после неё. — Знаешь, мне комфортно это делать только с тобой, — одеваясь, сказала Ива. — А с Евгением, то есть, было хуже? — подколола всё ещё обиженно Мила. — Прекрати так говорить, я оступилась, прости, я всё осознала, мне нужна только ты. — Это измена, понимаешь, измена, мне стало очень плохо, когда я узнала об этом. Хотя могла догадаться, когда узнала, что ты изменяешь со мной Олегу, что ты так поступишь и со мной. — Нет! Я Олега никогда не любила, это совсем другое! — Ив, я тебе даю последний шанс. Просто потому что нас связывает слишком много всего. И я тебя безумно люблю. Но мне неприятно. — Спасибо... Ладно, давай возвращаться к нашим, они нас потеряли, наверное. — Пошли. Заходя снова в тот номер, откуда они сбежали, девочки сразу начали искать глазами знакомых. — О! Ива, Мила! Пошли гулять! — бросилась к ним радостная и слегка пьяненькая Даночка. — А то Евгений Андреевич и Май не хотят уходить, им лень. — Я, кстати, с удовольствием бы прошлась ночью по незнакомому городу, — с интересом сказала Ива. — Это сарказм? — подошёл Май. — Не, рил. — А, ну идите, будем вас ждать. Они оделись на скорую руку и спустились на первый этаж. И только тогда вспомнили, что надо было как бы карточки взять от номера, чтобы их потом впустили обратно, а идти за ними было уже слишком лень. — Здравствуйте! Мы забыли карточки, если мы сейчас выйдем, Вы нас потом обратно впустите? — подошла осмелевшая от алкоголя Ива к зевающей и явно уставшей девушке на ресепшене. — Да, хорошо, у вас какой номер? — Двести пятый. — Хорошо. И девочки со спокойной совестью вышли в снежную ночь. Их тут же встретили заснеженные белые деревья, на каждой веточке которых лежал целый сугроб. Девочки все втроём подошли к большой заледеневшей лестнице, и у них в головах одновременно щёлкнула одна и та же мысль: «Скатиться с неё всем вместе на попе». Они переглянулись и, поняв друг друга без слов, засмеялись и сели на ступеньки. Да, неидеальная горка, и попе больно, но девочки заливались смехом. И, пытаясь залезть обратно и скатиться ещё раз, упали и скатывались, не доползая. Их смех был слышан, наверное, по всей пустынной ночной улице. — А пошли в магазин за мороженым? — вдруг предложила Даночка. — Погнали, — согласились Ива и Мила. И направились к первой попавшейся светящейся вывеске с маркировкой «24 часа». — Ну ёкарный бабай, это цветочный! — расстроенно пробубнила Ива. — Так это ж ещё лучше! Купим цветы самому бесячему дирижёру! — заорала Мила. — Э, не надо тут, у нас Евгений Андреевич дирижёр! — Чё, рил? Он? Ахвхахахахах, — заржала Милена. — Даа, — протянула Даночка и громко икнула. — Но он классный, надо ему действительно купить цветы и подарить после концерта. — Давайте, девки, Женёк у нас суперский, — сказала с гордостью Мила, и тут же изменилась в лице, и начала нараспев рассказывать. — Он Иву, кстати, от её мужа спас. Вместе с Маем. Это было так... — Ээ, стоп, я это слышала уже от вас, девочки, пошли в магаз. Потом ещё надо продуктовый найти. Срочно нужна шоколадка. — На кой хер? — Что, цветы? — Шоколадка. — Забей. Они зашли в цветочный, и продавец — молодая миниатюрная девушка — сильно напряглась, учуяв перегар от посетительниц. А девочки уже увлечённо выбирали среди всего разнообразия цветов самые подходящие. Они стояли и громко переругивались, споря, какие цветы больше подойдут Евгению. Ива и Милена говорили, что лучше ему будут бордовые розы, а Дана была за снежные гипсофилы вперемешку с такими же белыми пушистыми гвоздиками. Даночка их в итоге переспорила, но букет оказался слишком дорогим для них. Он стоил две тысячи пятьсот девяносто девять рублей, и девочки решили что? Правильно, спиздить его. Долго думать они не стали. Как только продавщица отвернулась, чтобы отрезать ленточку для перевязки букета, подруги переглянулись, схватили цветы и выбежали из магазина, сбив по пути маленькую ёлочку, стоявшую у выхода. Девушка-продавщица ещё не сразу это заметила, она пока спрашивала их, какой ленточкой перевязать, услышала шум и стук закрывающейся двери, подумала, что ещё кто-то пришёл, и очень удивилась такому наплыву посетителей в три часа утра. Но стоило ей обернуться, и она всё поняла. И тут же выбежала за ними в одной футболке, потому что в самом магазине было довольно тепло. Девочки смеялись, и, спотыкаясь, пытались убежать как можно дальше от гостиницы и цветочного, чтобы продавщица не поняла, что они оттуда. Сколько они пробежали, сколько раз повернули направо-налево никто не знал, даже они сами. Им было жутко весело убегать от продавщицы, и алкоголь затмил их соображалки, и им совсем не было ни стыдно, ничего. Только весело, прикольно, необычно. Они остановились за каким-то домом, чтобы перевести дух и посмотреть, не гонится ли за ними цветочница. — Ух бляяя, девки, ну это пиздец, что мы творим, — театральным шёпотом, задыхаясь, сказала Ива. — А полицию она, интересно, вызвала? — И как нам теперь в гостиницу идти... — На меня не смотрите, девочки, у меня топографический критинизм, - увидев, что на неё уставились, сказала Дана, — и вообще, я тут самая младшая. — Так, давайте думать... погодите, а как думать, у меня в голове обезьянка тарелками стучит, — после минутного молчания произнесла Мила. Так они простояли ещё какое-то время, постоянно оглядываясь и пытаясь что-то надумать. А снег валил крупными хлопьями, ложился на головы и плечи девчонок, делая из них сугроб, но они этого будто не замечали. На соседних домах горели огни, вся улица выглядела просто волшебно. — А прикиньте, мы ж в домашних штанах вышли, — заржала вдруг Милочка. — Холодно, пипец. — А ещё нам как-то придётся возвращаться, чтоб букет не заметили. — И она, наверное, ещё и нас запомнила, придётся по очереди идти, чтоб не заподозрили, и плюсом спрятать цветы, чтоб не спалили. Девочкам было весело, страшно и одновременно интересно. И они догадались всё же посмотреть на гугл карте, где они находятся и как дойти до гостиницы. Идти было недалеко, они так часто петляли, что невольно оказались почти возле цветочного. Они это увидели на карте, и закрыли рты руками почти одновременно, и в немом крике переглядывались. Им предстояло перебраться через цветочный с крадеными цветами, да ещё и по очереди. — Ну смотрите, мы можем ещё куртками поменяться, чтобы цвет волос не ассоциировался с курткой, — пыталась напрячь голову изо всех сил Ива. — Ты имела в виду, что типа она запомнила комбо цвета волос и куртки? А если нет? — запротестовала Дана. — А у нас типа варианты есть? И они реально поменялись куртками, потом паранойя заставила их ещё и причёски изменить. Милена сделала два смешных хвостика, и плюсом с Даниной розовой курткой это сочеталось немного по-детски, но это было им только на руку. Ива попыталась зализать свои пушистые короткие волосы в гладкий пучёк, а Дана сделала небрежную гульку. Они по одной проходили мимо цветочного и останавливались за углом дома рядом с магазином. Цветы поручили нести Иве, и она их прятала за бок пока шла. Но всё обернулось благополучно, и девочки решили пойти обратно в гостиницу пить дальше. — Здравствуйте! Мы к Вам подходили... — Я помню, держите ключ, — сказала дама на ресепшене. — Мы совсем не изменились? - спросила у неё Даночка вязким голосом. Придя с мороза, её сильно развезло в тепле, на улице вроде всё было нормально... — Да нет, а что измениться должно было? — искренне удивилась женщина. — Да так, ничего, забейте. Ива взяла ключ, и они поехали на лифте на второй этаж, потому что на лестнице было темно. И вдруг лифт останавливается, но двери не открываются. И гаснет свет. — Бля, ну этого ещё не хватало, — закатила глаза Ива. — Ого, тут акустика классная, давайте попоём! — обрадовалась Дана. — Ёпрст, Данусик, нам выбраться отсюда надо, какие песни. Надо вызвать лифтёра. И она начала искать глазами кнопку вызова лифтёра, но было слишком темно. Подсветить телефоном? Неет! Мы будем на ощупь искать кнопку. Она, кстати, попала туда куда надо, хоть и с пятой попытки. Всё это время Дана во весь голос пела «Ночь, бар, отель, мы короли ролей». На звонок ответили, а Дана так и не прекращала петь. — Добрый вечер! Мы застряли в лифте! — закричала Мила в динамик. — Спасите нас, — добавила Ива. — Ночь, бар, отель... — не угоманивалась Даночка. — Так, мы шуточные звонки не принимаем, — сказали в трубке и закончили разговор. — Блять, Дана, я тебя сейчас уебу, — наругалась Мила, на что та только посмеялась. — Эгегей! Люди! Мы застряли! — начала кричать Ива. — Тихо! — вдруг услышали девочки снизу. — Не шумите, я лифтёров вызвала, вас скоро вызволят, не кричите, люди все спят давно. Ива, Мила и Дана заржали в голос, а потом так же резко заткнулись, испугавшись. Они сели на пол и, прислонившись к стенам, заснули. Разбудил их грохот открывающихся дверей лифта.