Легкое безумие

В понедельник Гарри понял, что затягивать дальше с поиском одного особого ингредиента нет смысла. Утром перед уроками солнце уже не виднелось за окном, а, когда начало неярко светить, было видно, что трава покрыта инеем. Холодало, а низкие температуры — лишние проблемы, поэтому Блэк прокручивал в уме варианты плана. — Какой необычный цвет, — издевательски пропел Снейп за ухом, выводя из раздумий. Гарри ухмыльнулся. Он не мог перестать бесить этого человека, даже если был занят планом (где-то на краю сознания все равно вырисовывались идеи того, как довести мужчину до крайней степени раздражения), и легким движением руки бросил в котел корень маргаритки. Зелье резко вспенилось, почернело, а потом приобрело идеальный светло-голубой цвет, и Гарри потушил огонь, не отводя взгляд от темных глаз профессора. — Для каждого зелья множество вариантов приготовления, я просто использовал более короткий. Он мерзко улыбнулся, зная, что мужчина слишком сильно любит зельеварение, чтобы снять баллы за то, что ученик использовал улучшенный рецепт. Возможно, он ненавидел Блэка, но все же унижение за идеальное зелье шло вразрез с его моралью. — И где же вы этом научились, Мерак? — недовольно спросил Снейп. — В Шармбатоне, конечно, — легко ответил Гарри. Один пузырек может спасти жизнь — учителя и Сириус вбили это ему в голову. — Как жаль, — с притворным сожалением в голосе ответил профессор. — Если бы вы додумались сами, то получили бы пять баллов. «А слизеринцам даешь просто за красивые глазки», — подумал Гарри, а вслух ответил с самым раздражающе-приторным выражением лица, на которое был способен — то самое, от которого у окружающих скрипели зубы: — И правда жаль, сэр. — Можете идти, Мерак, — прорычал профессор, — не отвлекайте других. Гарри взял учебник, перо, чернильницу и быстро вышел из класса. Почему? Почему перепалки с профессором зелий стали его самым качественным развлечением? Ну, помимо уроков с Лордишкой, но они были слишком редкими. Все внутри тянулось к ночи, когда можно будет осуществить часть плана. От мыслей об этом сердце начинало биться чаще, а руки становились беспокойными, и Гарри нервно тер бок чернильницы кончиками пальцев. Он поднялся по лестнице так быстро, как мог, чтобы выместить хотя бы немного энергии, и столкнулся с Регулусом. Гарри замер, глядя в лицо, так похожее на отцовское, насильно заставил себя моргнуть, чтобы сбить иллюзию, и сказал: — Доброе утро, сэр. — Доброе утро, Мерак, — устало отозвался профессор, даже не сняв баллы за бег в коридоре, и пошел дальше. Гарри на секунду обернулся, чтобы увидеть его ссутуленные плечи и длинные волосы, большими кудрями спадающие до лопаток. Кроме боевой Минервы изменился и аристократичный зазнайка Рег, хотя и остался таким занудным, как описывал Сириус — уроки истории были невыносимо скучными, мало кому удавалось выиграть в схватке со сном, но Регулусу было, похоже, на это плевать. Гарри снова обернулся, глядя на тусклые кудри, где седых волос было больше, чем черных, и прикрыл глаза, а потом быстро направился к гостиной, чтобы оставить книгу по зельеварению и взять новую. Когда он соберет ингредиенты для Гермионы, можно будет выдохнуть, отбросить осторожность и насладиться азартом от чего-то… чего-то грандиозного. Настолько, чтобы дух захватывало, чтобы руки дрожали, чтобы в голове была каша. Блэк улыбнулся, представляя этот момент, хотя еще не знал, что именно хочет сделать. Это должно стать чем-то особенным, что запомнится как минимум всему Хогвартсу, а лучше всей Британии. — Что ты сделал с зельем? — заговорила о насущном на обеде Гермиона. — Почти все ингредиенты в нем животного происхождения, они долго готовятся, поэтому, — Блэк запихнул в рот картошку и проглотил, почти не жуя, — поэтому я закинул их в первую очередь и увеличил огонь, затем забросил ягоды омелы, а корень маргаритки, — он глотнул тыквенный сок, чтобы запить, хотя по вкусу это была та еще гадость, — очень быстро отдает свойства, поэтому я добавил его в последнюю очередь. — Почему ты так хорошо учишься, но при этом выглядишь таким разгильдяем? — вздохнула Гермиона, глядя на то, как Гарри вытирает рот, испачканный жиром, совершенно не заботясь о том, что говорит ту информацию, которую никогда не преподнесет на блюдечке Снейп. — Потому что я и есть разгильдяй? — усмехнулся Блэк. — А хорошие оценки — это побочное. — Эй, учитель! — послышался насмешливый окрик Кэрроу, и, когда Гарри обернулся, понял, что ухмылка парня была такой же задиристой, как и поза. — Что покажете в следующую субботу? Ну, Адам даже соизволил поднять свое седалище с лавки за слизеринским столом и подойти к гриффиндорскому — какая великая честь! Блэк закатил глаза и отвернулся на секунду, чтобы взять канапе и закинуть в рот, прежде чем снова обратить внимание на Кэрроу и ответить: — Есть одно интересное проклятье: перерезает противнику горло, но так, чтобы он не умер мгновенно. Ранение достаточное для того, чтобы почувствовать на вкус, — Блэк специально начал жевать громче и даже причмокнул, — близость смерти, из-за нехватки кислорода ощущается слабость, кровь, попавшая в легкие, вызовет удушье, мышцы шеи от повреждения будут сильно болеть, — продолжал он, доставая палочку и колдуя себе Агуаменти, — сознание начнет меркнуть, поэтому самостоятельно вылечить подобное ранение почти невозможно. Но его может вылечить ваш противник, чтобы, — Гарри, наконец, шумно глотнул воды и довольно выдохнул, — под угрозой повторного такого проклятья выбить информацию. Раз на прошлом уроке ты радостно согласился на демонстрацию, то в будущем, если наш дорогой Темный Лорд окажет мне честь провести занятие, ты не откажешь, ведь так? Гарри чувствовал себя глупо, произнося все это, потому что его лицо выглядело добродушным и беззаботным до неестественности, а в движениях и речи чувствовалась излишняя пафосность. Это скорее должно было выглядеть и звучать смешно, но на Адаме сработало отлично. — Ты смеешь мне угрожать? — прорычал он. — Ответ зависит от того, что ты сделаешь, если я угрожаю, и что, если нет, — приподнял Гарри брови и усмехнулся. Кэрроу нахмурился, тупо глядя в лицо гриффиндорца. Он явно не допирал, что должен дать какое-то пояснение, поэтому Блэк встал со своего стандартного места на самом краю, прямо возле учительского стола, утягивая Гермиону за собой. — Ты до субботы подумай, — порекомендовал Гарри и хлопнул Адама по плечу. Три. Два. Один. — Ты что, издеваешься?! «Конечно, я издеваюсь», — подумал Гарри, выхватывая палочку, чтобы защитить себя от сглаза. Луч отскочил и попал в тарелку Снейпа (не то чтобы случайно, просто нужно знать, под каким углом выставлять щит), еда в которой покрылась желтыми пузырями, которые через секунду взорвались, не превратив профессора и по совместительству директора в посмешище только благодаря его быстрой реакции. — Мерак! — рявкнул Снейп, и зал мгновенно затих. — Дуэли вне занятий по темным искусствам запрещены! Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора и отработки. Месяц! Гарри ничего не сказал, глядя Снейпу в глаза и ожидая. — Директор, я не хочу подвергать сомнению ваше решение, но мистер Кэрроу напал первым, — подала голос профессор Вектор. — Мерак просто защищался. — Я не хотел, чтобы вы попали под удар, сэр, — наконец открыл рот Гарри, распахивая свои большие зеленые глаза определенно не для директора, но для некоторых других сердобольных личностей. — Это несправедливо, — более четко, чем Вектор, выразилась МакГонагалл. — Если наказывать, то обоих. — А я бы вообще не наказывал, — лениво протянул Крауч. — Подумаешь, мелкая перепалка. — Мерак не виноват, — совсем уж заступился за Гарри Флитвик. — Он лишь защищался, причем весьма удачно. — На его месте, я бы использовал другое заклинание, — перешел вообще на другую тему Барти. — Отражающие щитовые чары в зале, наполненном людьми, — не самая лучшая идея. — Простите, профессор Крауч, — стыдливо моргнул Блэк, — сглазы часто направляются не прямо, а по дуге, и я просто использовал заклинание, которое прикрыло бы меня со всех сторон. Я хотел направить его в потолок, но… Конечно, он лгал, конечно, никто не мог об этом знать, потому что Гарри действительно использовал сложнейшее заклинание, защищающее все тело, а не только одну сторону, которое проходили в Хогвартсе. Откуда другим знать, что он знает нечто более впечатляющее? — Не думаю, что Мерак заслужил столь суровое наказание, — прошелестел Регулус так тихо, что на него никто не обратил внимание. — Этот мальчишка сам все подстроил, — прорычал профессор по уходу, который люто ненавидел Гарри. Следующие пять минут за учительским столом все ругались, а Блэк стоял, стараясь скрыть смех. Что ж, теперь он узнал, кто действительно его поддерживает. Адам вначале неверяще слушал, как кто-то защищает грязнокровку, а потом, когда начали сходиться на том, чтобы наказать обоих, посмотрел на Блэка с ненавистью. — Неделя, — прорычал Снейп в итоге. — Неделя ежедневных отработок, начиная с сегодняшнего дня. Обоим. Будете приходить к мистеру Петтигрю, он найдет для вас задания. И, — мужчина запнулся, будто ему было тяжело произнести это вслух, — пятьдесят баллов со Слизерина. Гарри дернулся, услышав знакомую фамилию. Петтигрю — друг отца, о котором тот рассказывал меньше, чем о Джеймсе и Ремусе, но тоже достаточно. Неужели он тоже в Хогвартсе? Гриффиндорцы заерзали, переглядываясь, Натали потянулась к соседке, чтобы обсудить происшествие. — И десять баллов с гриффиндора за болтовню, — добавил Снейп. *** — Ты специально это сделал! — громко прошипела Гермиона Гарри на ухо, как только они покинули Большой зал в полной тишине. — Конечно нет, — ответил тот и не смог сдержать ухмылки. — Хватит, Мерак, ты загонишь себя в могилу, — продолжила она, размахивая руками. — Ага, — беспечно кивнул Гарри потрепал ее по макушке. — Хватит, — недовольно повторила Гермиона, приводя волосы в порядок и снова его догоняя. — Я серьезно. — Я тоже, — пожал плечами Блэк. — Теперь у тебя неделя отработок! — воскликнула она в полный голос. — А еще мы все увидели лицо Снейпа, когда он снимает баллы со Слизней, — заговорщицки шепнул Гарри и подмигнул. — Ты невыносим, — застонала девушка. *** Отработка прошла «весело». Мистером Петтигрю оказался человек настолько мерзкой наружности, что от одного взгляда подташнивало. Гарри не привык судить людей по внешности, но что-то конкретно в этом мужчине абсолютно отталкивало и даже вызывало некоторый страх. Это не менялось, даже когда он вспоминал, как отец с жаром рассказывал о приключениях Мародеров. Пока что Питер был чем-то новым и непонятным. Неизведанным. Стоило за ним понаблюдать. Мужчина просто отвел школьников в зал чистить награды. Без палочки. Было забавно слушать, как Кэрроу ноет о своей исключительной чистокровности, а Петтигрю пытается заставить его что-то делать. Гарри даже не встревал их разговор, думая о том, почему в школе, где все магловское не поощрялось, наказание было именно магловским. Понятно, что это было унизительно, но ведь были чистокровные, которые могли тоже получить отработку, а потом нажаловаться родителям. Неужели Лордик не был против, чтобы их наказывали подобным образом? Или, что вероятнее, Кэрроу был первым за хрен знает сколько лет чистокровным, который умудрился схлопотать отработку. Гарри удивило, сколько профессоров встало на его сторону. Не просто безродный оборванец, а сын предателя, но все равно некоторые профессора доказывали, что наказывать только его или наказывать его в целом — верх несправедливости. Будто у них не было предубеждений по поводу крови, будто Крауч и старший Блэк не были одними из самых преданных Пожирателей, которые должны были ненавидеть Гарри просто за факт существования. Будто они понимали, насколько кровь незначительна и насколько важно упорство, характер и стремление к знаниям, будто Гарри, который не показывал страха или даже уважения к чистокровным, был тем, чего они ждали. Жаждали. Отработка закончилась после комендантского часа, поэтому Петтигрю провел до гостиной сначала его высочество Кэрроу, а потом направился с Гарри к лестницам. — Как тебе было учиться во Франции? — спросил Петтигрю, заламывая пальцы и льстиво улыбаясь. — Нормально, — ответил Гарри. — Я сожалею, что так вышло с твоим отцом, — заискивающе сказал он, заглядывая в глаза. — Не знаю, говорил ли он, но мы хорошо ладили в школе. Хотя он сбежал из страны и не поддерживал нашего славного Темного Лорда, я давно простил его и хочу для тебя самого лучшего. Слышал, ты уже занимаешься в классе нашего Господина. Это даст тебе хорошее подспорье для карьеры. — Да, — сухо ответил Гарри. С каждым словом Питер вызывал все больше неприятных эмоций. Сириус думал, что его друг погиб, сражаясь на светлой стороне, но он был жив и говорил о Лордике не так, как боевая Минерва, — скупо, сухо и вынужденно. Не так, как Флитвик — мягко и осторожно. Он говорил с придыханием, как настоящий предатель. Или идеальный лжец, закинутый на темную сторону шпионить. Гарри еще не разобрался, но уже не питал теплых чувств к дядюшке. — Сириус рассказывал обо мне? — спросил Питер, улыбаясь, но улыбка не касалась его водянистых маленьких глазок. — Да, — снова сказал Гарри и добавил лести: — Из всех четверых вы оказались самым умным, примкнув к нужному человеку. — Рад, что ты понимаешь, — ответил Петтигрю, снова заламывая руки, быстро двигая пальцами, и от этих движений становилось мерзко, — и что ты оказался вместе с нами. Темный Лорд великодушен, он принял мое покаяние, принял в свои ряды, а ты всего лишь ребенок, родитель которого выбрал не тот путь. Тебя ждет великое будущее. Блэк говорил с Темным Лордом, Блэк говорил со Снейпом, Блэк дрался со слизеринцами, но именно Питер вызывал тошноту, отторжение и страх. — Ради этого я и приехал на родину отца, — сказал он вслух. Он хотел спросить, не сможет ли Питер больше рассказать о Сириусе — это могло помочь выпытать секреты самого Петтигрю, — но понял, что не хочет оставаться с этим человеком дольше необходимого. — Рад, что повстречал вас, — постарался он искренне улыбнуться, и Питер неожиданно обнял Гарри. Первым желанием было оттолкнуть и вытереть руки, но он сдержался, насильно заставляя ладони подняться и обнять мужчину в ответ. — Я буду рад рассказать побольше о Сириусе, — снова по-крысиному улыбнулся Петтигрю. — Конечно, я… я бы очень хотел послушать. Блэк изо всех сил старался изобразить грусть и благодарность. Судя по радостному лицу Питера, это сработало. — Ну, иди, — похлопал его по спине мужчина. — Тебе нужно отоспаться перед завтрашними уроками и отработкой. — До свидания, — кивнул Гарри и добавил, выдавил с трудом: — Дядя Питер. От этого обращения на лице Петтигрю отразилась настоящая радость, он улыбнулся, так же мерзко, но впервые искренне.