Легкое безумие

Гарри проснулся от плача. Он подскочил, вытаскивая палочку из-под подушки и хватая очки, сердце стучало в горле от мысли, что кто-то ворвался в дом. Мужчина выбежал в коридор, потом — на лестницу, только чтобы опереться о стену и облегченно выдохнуть. Трехлетний племянник громко ревел, держась за колено, но помощь уже была в пути — из спальни выбежали Эмма и Бернар. — Мама, — позвал малыш, хлюпая носом, и Эмма опустилась на колени, доставая палочку и залечивая ссадину. — Папа, — протянул ребенок, вытягивая ручки, чтобы оказаться на руках у Бернара. Хвала Мерлину, племянник просто зацепился за ковер. Снова. Кажется, в третий раз. — Его надо, наконец, убрать, — глядя на ковер, сказала Эмма со своим очаровательным акцентом, который не стерли годы общения с французами. — Ну, Оберон, — улыбнулся ее муж, — чего ты плачешь? Ранка же уже не болит. — Бои-и-ит, — протянул мальчик и потер кулачками глаза. — Маленький врунишка, — усмехнулась Эмма и пощекотала ребенка, отчего тот захихикал. — И чего ты встаешь в выходные в семь утра, а? — На улице снег, — ответил тот. — Хотю епить снеговика. Гарри заткнул палочку за пояс пижамных брюк и начал спускаться по лестнице. — Дядя Мелак, — позвал карапуз, — ты будешь с нами иглать? — Да-да, — ответил Гарри. — Только для начала надо плотно подкрепиться. — Кашей? — спросил Оберон. — Да, — закатила глаза Эмма и шепнула: — Какой ребенок любит каши? — Тихо, — шикнул Блэк, — тебе очень с ним повезло. Бернар посадил ребенка на плечо и понес на кухню, спрашивая тихо: — Нам же безопасно выходить? — Мы будем только на заднем дворике, я наложу чары, — ответил Гарри. Сегодня был знаменательный день для всей Франции — день заключения договора с Британией, в связи с чем в министерство должен был прибыть сам Лорд. Вся семья Дюпон осталась дома, потому что Эмма слишком боялась — ее муж не знал, что она была ребенком самой преданной Пожирательницы, но знал, что ужасно жила в Британии и сбежала с Мераком, который считал ее сестрой. Что бы сказала Белла, увидев свою дочь с белыми волосами в растянутой футболке и спортивных штанах, готовящую кашу для своей семьи? Вряд ли бы Лестрейндж оценила, но кто считался с ее мнением? Гарри наблюдал за улыбкой на губах сестры, и это было уже так привычно, что он не мог поверить, что спокойная жизнь превратила яростную Дельфи со сверкающими злостью глазами в эту жизнерадостную Эмму. Будто единственное, что осталось, — любовь к спорам, с чем упорно мирился ее муж. Гарри тоже взял выходной. Он не хотел столкнуться с Темным Лордом в коридоре и хотел, если что, защитить семью Эммы. — Не люблю кашу. Гарри обернулся на высокий голос пухлой женщины с растрепанными русыми волосами. — Каша вкусная, — сказал Оберон, сжимая ложку. — Доброе утро, Магдалена, — сказал Блэк. Он не мог не позвать ее тоже переждать здесь злополучную встречу, учитывая, что женщина приютила их с Эммой аж на несколько лет, хотя дом Сириуса уже по всем документам принадлежал ей. Она была заботливой, но немного безбашенной женщиной, когда повстречала Сириуса. Черт возьми, они были действительно похожи по характеру! И теперь стала немного капризной бабушкой, которая проводила вечера пятниц в баре и покупала себе дорогие шубы. Раздался телефонный звонок, и Гарри отошел в другую комнату, отвечая: — Ты что, реально взял выходной?! — послышался голос коллеги. — Да ведь новость о заключении договора будет настоящей сенсацией! — О которой напишут все, — сказал Блэк. — Но мы будем первыми! Хватит там депрессовать и дуй сюда, из нас выходит отличная команда! — Прости, Рауль, но у меня день с семьей. Рауль выматерился, и Гарри просто сбросил. Он, конечно, мог действительно первым напечатать статью, прибавить немного старой информации, которая у него была, но все же он не мог представить, что будет стоять в толпе интервьюеров, чтобы добиться внимания Темного Лорда. Ему и так хватило. — По работе? — спросила Магдалена. — Снова твой мальчик? — Мерлин, Магдалена, мы не встречаемся, — закатил глаза Гарри, усаживаясь за стол и получая порцию каши. — Он просто фотограф, с которым мы часто вместе работаем. — А вот это и жаль, Мерак, — сказала женщина. — Симпатичный, умненький, еще и работаете вместе. — Ну не нравится ему этот Рауль, ну что сделать? — огрызнулась Эмма, садясь рядом с сыном, который молча орудовал ложкой. — Мне меньше тридцати, — напомнил он Магдалене. — Я тоже думала: «Мне меньше тридцати, найду своего», — а потом первый муж умер, Сириус умер, ты, идиот, — ткнула она в Гарри, — сбежал, и я осталась одна. — Не лугайтесь, — сказал Оберон. — Я уже все съел, хочу на улицу. Бернар достал малыша из кресла, а Эмма быстро запихивала в рот остатки каши, чтобы убежать переодевать сына. Гарри был в джинсах и футболке, которую Эмма подарила ему, истерично хохоча, потому что футболка каждый час меняла цвет, но в арсенале был только кислотно-розовый, кислотно-желтый и кислотно-зеленый. День прошел в спокойной домашней атмосфере. Раннее утро, когда игра в снежки была возможна только благодаря включенному уличному фонарю, сменилось готовкой и поздним обедом, потом уставший Оберон отключился, сидя на ковре, и был перемещен в кровать, а взрослые смотрели какой-то глупый, по мнению Эммы, сериал, но Гарри, Магдалена и Бернар только мычали на ее недовольства. — Это новый муж троюродной племянницы, которая оказалась старше тетки на пятнадцать лет, но увела у нее парня? — протянула отошедшая на минуту Магдалена. — Нет, — ответил Бернар, не отрываясь от экрана. — Она сначала соблазнила подругу тетки, а только потом увела парня. — А этот парень еще оказался ее пятиюродным дедом, — добавил Гарри, — но они одного возраста. В общем, день проходил… плодотворно, если вычеркнуть то, что руки Блэка стабильно раз в минуту тянулись к палочке, а любой звук вызывал резкий поворот головы. Лорд мог обойти клятву, найти их и убить за все эти годы, но не сделал этого. Но это не значило, что он не поддастся соблазну, находясь уже во Франции. Гарри казалось, что мужчина должен прийти за ним, потом он уговаривал себя, что это все глупости, прошлое в прошлом, но мысли улетали от мужа троюродной племянницы главной героини, потому что их занимала более колоритная фигура с темными глазами и упругими кудрями. Лорд был во Франции. Гарри слишком боялся за семью, чтобы хотеть с ним встретиться, но, когда Риддл был так близко, он чувствовал себя ребенком, который хотел получить внимание. Он не смог излечиться от этой болезни, ему все еще снились тонкие запястья и пухлые губы, которые шепчут проклятья, прежде чем поцеловать. Хотя прошло долгих восемь лет, хотя ненависть вспыхивала и затухала, его сны не менялись, его взгляд не задерживался на мужчинах и женщинах, потому что их слова казались достаточно интересными для сотрудничества, но недостаточно опасными для того, чтобы захотеть взять их к себе в постель. Вечер проходил за игрой в конструктор. Уже было построено два дома и мост. Оберон не любил желтый цвет, поэтому отбрасывал желтые кубики, а Гарри подбирал и строил гараж. Телефон снова зазвонил, Блэк вышел в коридорчик и поднял трубку: — Это был кошмар, Мерак. Я думал, они меня задавят. Тут бы точно не помешала твоя отвратительно очаровательная наглость и широкие плечи. Конкуренты накладывали чары на сов друг друга, хорошо, что у нас есть Лапка, хотя даже она орала и поцарапала когтями лицо одному фотографу, потому что было не протолкнуться. Но мои фото были первыми! Я срубил на этом больше, чем за весь прошлый месяц! — Поздравляю, — сказал Гарри. — Еще не поздно выкупить информацию и оформить статью, Мерак. Даже если ты не сам брал интервью или… кхм-кхм, как обычно, использовал менее легальные методы, а просто купил, люди все равно любят тебя за стиль письма. — Прости, Рауль, я с семьей, и я не хочу ничего слышать о Британии. — Ладно-ладно, но деньги… как хочешь. Какие планы на ближайшее время? — спросил Рауль. — Узнаешь в газете, — хмыкнул Гарри. Пока все будут писать о прибытии Лорда, Гарри напишет о пострадавших совах, что, конечно же, не является сенсацией само по себе, но будет выглядеть очень мило и вызовет волну уважения, тем более, если он откроет небольшой фонд помощи. — Так нечестно… — начал молодой фотограф, но Блэк перебил: — Они ушли? — Да, пять минут назад. Я успел отфотографировать, как они вышли из министерства и использовали порт-ключи. Эта женщина, которая министр, такая жуткая. — Долорес? — усмехнулся Гарри, ощущая облегчение от того, что опасность отступила, и одновременно разочарование, что его темноглазый монстр ушел, будто Блэк стал слишком скучным. Черт, да, ему нужно было оставаться скучным для Лорда, это было правильным, но ощущалось так, будто у тебя забирают самую вкусную конфету. — Да, Амбридж, — ответил Рауль. — Она вся в розовом, а голос у нее такой высокий, звонкий и страшный. А Лорд… — Что по политической части? — оборвал Гарри, потому что ему не нужно было слышать, каким голосом говорил Лорд, как он двигался, во что был одет — фантазии Блэка и так были красочными, не стоило их усугублять. — Просто подписали, наконец, официальный мирный договор и настроили поставки. Пока что только вина, магической косметики с нашей стороны, метел, овощей и фруктов — с их. Ты знаешь, в этом году во Франции были неурожаи. — Да, — ответил Гарри. Все казалось таким невинным, но это не значило, что так было на самом деле. Что министр Франции, например, уже не является трупом, существующим по воле Лорда. — Мне нужно идти, увидимся завтра, я позвоню. Гарри сбросил прежде, чем Рауль успел что-то сказать, положив телефон в карман и выходя в гостиную, сообщая: — Британцы вернулись домой. — Я блитанец, — сказал Оберон. — Наполовинку. — Да, солнышко, наполовину, — ответила Эмма. — Уже уходишь, Мерак? — Я проверю чары вокруг вашего дома, — сказал Гарри, натягивая ботинки. — И проверю свой. — У тебя паранойя, — сказал Бернар. Ну Бернар не видел, как голова другого Оберона, в честь которого назвали его сына, превратилась в кровавое месиво, и не думал ночами, как живет большая почти рыжеволосая семья, потому что, как Гарри ни пытался найти их через маглов, все свелось к тому, что Уизли очень хорошо прятались. — Что такое «паланоя»? — спросил Оберон, укладывая вокруг домика зеленую ткань, будто это трава. Эмма взмахнула палочкой, и ткань действительно превратилась в траву, хоть и пахнущую кухонным полотенцем. — Я пошел, — сказал Гарри, накидывая куртку и выходя из дома. Коттедж находился в городке, где сотни лет южную часть занимали маги, не позволяя маглам выкупать на своей половине дома, а северную — маглы. Гарри проверил чары на доме, хотя знал, что они были в порядке. Хотелось наложить еще одни, но из-за переизбытка магии все бы рухнуло, поэтому Блэк просто направился к своему дому. Ну, точнее, его квартира на тридцатом этаже небоскреба выглядела так, будто там жил сумасшедший. Все обои в гостиной были перекрыты заметками и фотографиями, кухня была местом изощренных экспериментов над зельями и артефактами, только спальня выглядела относительно неплохо, если не учитывать, что цвет обоев, мебели, постельного белья был белым, от чего Гарри воротило, зато от отвращения он не вспоминал полутемные коридоры Хогвартса и уют дома Мраксов. Это было не уютно, это было страшно, и он это перерос. Его дверь была с таким же количеством чар, с которым он ее оставил, в темном коридоре было пусто, если исключить вешалку с кучей вещей — когда-то Гарри был достаточно аккуратным, но после возвращения ему начал нравиться хаос, потому что он отвлекал мысли на себя. Хаос на столе, много увлекательной работы, семья. Он проверил чары на полу, все было в порядке. В доме было тихо. Он зажег свет, застыл на пороге. Квартира была пуста, никого, и все же он сжал ожерелье на шее и сказал вслух: — Не думаю, что кого-то бы привлекла моя убитая кухня, отвратительно-белая спальня или туалет. Гостиная? Его сердце стучало спокойно, две запасные палочки оставались спрятаны, дом должен был быть пуст, но из гостиной в коридор бесшумно выплыла темная фигура. Гарри усмехнулся, глядя в лицо, которое выглядело так же, каким мужчина его помнил — все те же карие глаза, пухлые губы, аккуратная стрижка с уложенными локонами, едва заметные морщины. Лорд не постарел ни на миг, зависнув в возрасте тридцати пяти-сорока на вечность. — Добрый вечер, Гарри, — сказал Риддл негромко, почти интимно, его глубокий голос с бархатными нотками пробрал до костей. — А репортеры говорили, вы уже в Британии, — заметил Блэк, скидывая куртку и небрежно вешая на крючок. — Твой дом просто отвратителен, — не обратил внимания на слова Гарри Лордик. — Начиная от места, — он бросил взгляд на окно, из которого был вид на тысячи машин, — заканчивая убранством. — Не то чтобы я вас приглашал, — хмыкнул Гарри. — Но если вам так не нравится, то можете прибраться на кухне. Лорд на это усмехнулся, его глаза прикрылись темными густыми ресницами, и Блэк сглотнул, наблюдая за изгибом четко очерченных губ. — Все еще не умеешь держать язык за зубами, — сказал Риддл, — а ведь быть обаятельным, а не раздражающим, — твоя работа. — Ваша тоже, — напомнил Гарри, делая шаг ближе, отчего палочка Лорда взметнулась, указывая кончиком на грудь. — Палочку, — нежно сказал он, — положи. Блэк фыркнул, выронив артефакт на пол и переступая через него. — В тот день ты правда был на волосок от смерти, — сказал Лорд. — Из-за своего длинного языка. — Обычно никто не жаловался на мой язык, — пожал плечами Блэк, — но у Темных Лордов, видимо, высокие требования. Что вас привело? — Мантия, — ответил мужчина, глядя на Гарри своими гипнотическими темными глазами, — она у тебя. Блэк тихо рассмеялся. Какие еще могли быть причины визита, кроме как третий Дар Смерти, который передавался из поколения в поколение в семье Поттеров? Собрав все три артефакта, Лорд мог стать чем-то… недосягаемым, непобедимым, непохожим на человека. — Мантии больше нет, — прошептал Гарри ложь. — Она была уничтожена Адским Пламенем вашей другой версией. Я сбросил ее прежде, чем успела загореться другая одежда, — продолжал врать он. — Она действительно спасла меня от смерти. Риддл оказался близко, его палочка прижималась к груди Гарри, ярость в глазах была приятной. Гарри не хватало этого, Мерлин, как же ему этого не хватало. Он быстро потянулся вперед, касаясь чужих губ, и тут же голова откинулась набок от пощечины. Он рассмеялся, прижимая к щеке руку, и смех был настоящим. Таким же настоящим, как при общении с Эммой, как на работе, когда всплывали забавные подробности, или на обеде с Раулем, но все же это было другое веселье. Более мрачное, тяжелое, с ним смешивалось чувство опасности и предвкушение. — Это уже традиция? — спросил Блэк, подмигнув Лордику, и тот сжал в кулаке кислотно-розовую футболку, притянул ближе и поцеловал. Это было то, в чем Гарри нуждался. Он забыл о том, где находится, о том, что за окном слышен шум машин, что он не студент Хогвартса. С этими губами на своих он был где-то слишком далеко от забот, слишком близко к одержимости, помешательству. Он схватил Лорда за талию, прижимая к себе. Чужая спина прогнулась, ладони чувствовали себя просто идеально, даже учитывая, что на мужчине был его любимый черный балахон из плотной ткани. Конечно, пальцы Риддла сжали волосы Гарри, сильно, до боли, но не настолько невыносимой, чтобы отстраниться от мягких отзывчивых губ, перестать ощупывать через мантию. Блэк сжал руки крепче, почти приподнимая мужчину, чтобы припереть к стенке, прикоснуться к коже на шее, такой тонкой, такой теплой и нежной, быстро стянуть с себя очки, отбросив подальше. Лордик снова дернул за волосы, но Гарри опять проигнорировал это движение, продолжая вылизывать шею. Его руки пробрались под балахон, и там был бархат. Мерлин, это была одна из тех мантий, от которых у Гарри просто отказывал мозг, он уже чувствовал складки ткани на талии, и рот наполнялся слюной от мысли о том, как он мог бы расстегивать пуговицы, задирать подол… Чужая магия окутала комнату, дыхание сперло, Гарри прижался к мягким губам с нежностью, с которой не думал, что сможет целовать Лорда. Но его сердце ожило, его руки дрожали, сейчас ему хотелось молиться на Лорда намного больше, чем сжимать его горло или пытать. Он расстегнул все застежки на балахоне, полностью его сбрасывая с чужих плеч и с наслаждением проводя рукой по спине. Лордик укусил его за губу так сильно, что Блэк вздрогнул, а из раны пошла кровь. История повторялась, но на сей раз в Гарри не было ярости или жажды насилия. Почти. То, что осталось, он загонял подальше, потому что он был хорошим. Добрым. Ему хотелось увидеть больше обнаженной кожи, ему хотелось исследовать языком каждый дюйм, ему хотелось, чтобы Лорд изгибался, чтобы его губы приоткрывались от наслаждения, чтобы его волосы растрепались, но Лорд с наслаждением лишь провел ногтями по шее Гарри в ответ на нежное прикосновение к мочке уха. Кажется, он не мог не причинять боль, это было в его крови, в его горящих глазах, в его пальцах, судорожно сжимающих палочку, в его магии, волны которой иногда вызывали у Гарри головокружение. Но Блэк не собирался сдаваться, даже если он потом будет выглядеть так, будто упал с Астрономической башни. Прохлада оповестила о том, что Риддл с удовольствием разрезал магией подарок Эммы, уже сменивший цвет на желтый, — это была, несомненно, большая потеря, потому что Блэк обожал эту футболку. Ярость, горящая в чужих глазах, заставляла… сочувствовать. Каково это — отвергать нежность, отвергать все, кроме быстрого, грубого, болезненного секса? Ногти впились в спину Гарри, они двигались невыносимо медленно, снимая кожу с мерзкой ноющей болью, губы были отчаянно-злыми, зубы прикусывали рану, язык слизывал кровь. Голова Блэка была пустой и одновременно наполненной чем-то, слишком похожим на умиротворение. Мысли вращались где-то вокруг изгиба спины, который он исследовал, ласкал, пока на собственной спине появлялись новые раны. Они ныли, тянули, боль рассыпалась искрами, сбивая возбуждение, пытаясь разжечь злость, но Гарри не собирался этому поддаваться. В какой-то момент Лорд дернул за ремень, и от магии тот расстегнулся одновременно с ширинкой, а тонкие пальцы грубовато сжали полувставший член Гарри. Блэк усмехнулся и подхватил мужчину на руки, боль пронзила плечи, настолько сильно пальцы впились в кожу, но Риддл ничего не сказал, он вообще был молчалив, хотя обычно любил прямо говорить, что не так. Но на этот раз от него не исходило ни звука, только зубы впились в изгиб шеи Гарри, что чуть не заставило руки разжаться и выронить Темного Лорда. Блэк завалился на кровать, подминая Риддла под себя, наконец, имея возможность рассмотреть все великолепное тело. О, соблазнительная шея была наполовину скрыта воротом мантии, бархатная ткань обтягивала почти неприлично, на взгляд Гарри, хотя он был уверен, что не нашел бы привлекательным кого-либо другого в такой же красивой тряпке. Гарри начал расстегивать мелкие пуговицы, которые тянулись от шеи к ребрам, пальцы Лорда схватили его за волосы, грубо притягивая ближе, но недостаточно для того, чтобы поцеловать в губы, поэтому Блэк повернулся, насколько мог, и коснулся губами запястья. На это его грубо отшвырнули в сторону, Лорд набросился сверху, его руки были недалеко от шеи, когда Гарри оттолкнул их, приподнялся, опираясь на локти, и начал целовать открывшиеся ключицы. Кажется, Риддл передумал душить Гарри, вместо этого дергая собственную мантию, отчего оставшиеся пуговицы выскользнули из петель, обнажая часть груди. Блэк спустил ткань с одного плеча, целуя каждый дюйм открывшейся кожи, пока его голову царапали. — У вас под ногтями будет кровь, — выдохнул Блэк в чужое ухо и ощутил, как Лорд задрожал, а потом, мстя за то, что Гарри это почувствовал, дернул за волосы, придавил к белому одеялу, на котором уже остались кровавые пятна, прижал палочку к открытой груди, от нее по коже расходилось болезненное покалывание. Но это покалывание было самой легкой формой пытки, которую мог предложить Лорд. Там, где палочка касалась кожи, оставался красный след. Гарри не обращал на это внимания, он пытался задрать мантию выше, чтобы стащить через голову. Риддл на это усмехнулся, палочка переместилась к собственному телу, и в том месте, где она скользила, ткань разрезалась — ужасное расточительство. Блэк жадно смотрел, как обнажаются ребра, подтянутый живот. Лорд повел плечом, красуясь, и Гарри сглотнул, его руки коснулись узких бедер, все еще скрытых штанами, в ответ он получил еще одну пощечину, сжал чужие бедра крепче и перевернулся, снова нависая над Лордом. Гарри думал, что мужчина что-то скажет, но он лишь молча провел ногтями по спине, задевая старые раны и вызывая шипение. От этого звука лицо Лорда стало довольным, но потом снова превратилось в маску, когда Гарри принялся медленно целовать грудь, испытывая удовольствие от прикосновения к нежной коже. Он обхватил губами сосок, провел по нему языком, он мог бы просто вылизывать эту грудь несколько часов, но получил тычок в бок. Если Лорд не мог позволить себе наслаждаться нежностью, значило ли это, что он мазохист? Но Гарри хотелось, чтобы пальцы мужчины застыли, из взгляда пропала угроза, чтобы его шея была уязвимо выгнута, чтобы он тихо вздыхал от поцелуев, чтобы он поддался желанию быть обожаемым и восхваляемым. Блэк стащил чужие штаны, и ноги Риддла выглядели идеально. Они бы прекрасно дрожали, обхватывая Гарри за талию, и было так приятно поцеловать голень, пока Лорд не заехал пяткой другой ноги в висок, вызвав краткую вспышку перед глазами. Гарри не понимал, чего Лорд хотел. Вряд ли Лорд понимал, чего он хочет. Блэк сполз вниз, проводя языком по выпирающему через белье члену, пальцы Лорда снова вплелись в волосы, но, к счастью, пока что не дергали. «Пока что» хватило не больше, чем на десять секунд поддразниваний, после чего волосы сжали, и Гарри поддел резинку чужих трусов, освобождая ровный член с розовой головкой, и на пробу лизнул. Он почувствовал под собственными пальцами левой руки, которая покоилась на чужом животе, как напряглись мышцы, и взял в рот. О, бедра Риддла действительно задрожали, его хватка в волосах стала только жестче, он хотел заставить страдать, он толкнулся глубже, Гарри почувствовал, как горло спазмически сжалось, и шлепнул мужчину по ягодице. Тонкая рука оторвала его голову от члена, а палочка прижалась к груди. Блэк думал, что Лорд сможет облечь в длинный монолог отвращение к получению удовольствие от нежности, ненависть к неповиновению, унижению, но он лишь прошипел: — Круцио. Гарри сжал руками простыни, боль расползлась по телу, это было мучительно, ужасно, но кратко. Лорд прервал действие заклинания, скалясь, Блэк тяжело поднялся и едва ощутимо провел губами по голени. От этого нежного прикосновения нога Лорда дернулась, его палочка опустилась, а, когда Гарри поднял взгляд, то увидел недоумение. Это была почти капитуляция. Гарри поцеловал снова, скользнул губами к колену, потом — к внутренней части бедра. Кожа была почти безволосой, молочной, нежной, Блэк снова прижался губами к чужому члену, прикоснулся к основанию, скользнул вверх, взял в рот головку, одновременно помогая себе рукой. Лорд задушено вздохнул, снова дернул Гарри за волосы, но нервно, отчаянно и не очень сильно. Спина и кожа головы Блэка горели, его возбуждение сбивалось от того, насколько мерзко ныли глубокие царапины, после Круцио все тело казалось свинцовым, прокушенная губа жгла при каждом поцелуе. Но то, как Лорд тихо дышал, а его руки дрожали, приносило темное удовольствие. Это была почти капитуляция. Гарри знал, что так будет, если они встретятся. Они не смогут не уничтожать друг друга, они не смогут быть милой парочкой, держащейся за ручки в парке. Гарри хотел быть обычным человеком с женой и ребенком, но одновременно его тошнило от таких фантазий. Гарри легко встречался, легко расставался в Шармбатоне, его никто не цеплял настолько, чтобы страдать, и, видимо, Лорд был той одержимостью, с которой он будет жить до последнего вздоха. Блэк продолжал приносить удовольствие с болезненной для Лорда нежностью. Мужчина иногда реагировал резким толчком бедер, более жесткой хваткой в волосах, но это было не то, что еще десять минут назад. Узкие бедра напряглись, Гарри чувствовал, как Риддл начал подаваться вперед, и принялся работать рукой и ртом активнее. Все тело Блэка задрожало, когда он услышал едва уловимый вздох, Лорд выгнулся, его пальцы сжались уже не из желания причинить боль, а от удовольствия. Гарри отстранился, чтобы перед его глазами предстала самая прекрасная картина, которую он видел в жизни, — обнаженное тело Лорда, его длинная открытая шея, выпирающие ключицы, быстро вздымающаяся широкая грудь, длинные ноги, раскинувшиеся перед Гарри, растрепавшиеся темные локоны, скулы, окрашенные румянцем, припухшие губы и кровь на подбородке, оставшаяся после укуса. Гарри потянулся вперед, прикасаясь к чужим губам почти неощутимо, глаза Лорда, до этого блуждающие по потолку, стали жестче, его руки снова оказались на спине Блэка, там, где все еще болели раны, но все же царапин не прибавилось. Лорд приоткрыл рот почти робко, впервые не наказывая за нежность, и Гарри казалось, что он медленно укрощает дикого зверя. Он оперся одной ладонью в матрас, второй огладил впалую скулу, скользнул пальцами под подбородок, приподнимая и прижимая свои губы к чужим, чувствуя укус в том месте, где уже была рана. Это было слишком поспешно, слишком покровительственно. Гарри отпустил подбородок, на несколько минут просто растворяясь в поцелуе. Он чувствовал, как напряженное тело Лорда медленно расслабляется, дыхание становится менее контролируемым, спокойным, и тогда снова прикоснулся к скуле, заправил прядь выбившихся волос за ухо, отстранился, чтобы посмотреть в темные настороженные глаза. — Я скучал по вас, — шепнул Гарри тихо, проводя большим пальцем по молочной шее. — Ты сам ушел, — ровным голосом ответил Лорд. — Я знаю, — криво улыбнулся Блэк. — И я бы сделал это снова. — Если бы ты этого не сделал, то был бы мертв, — сказал мужчина. — Моего терпения бы не хватило на восемь лет. Гарри усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать шею. Это ощущалось намного приятнее, когда при этом с него не пытались живьем снять кожу. Блэк чувствовал, как у него скачет пульс, потому что, в отличие от Лорда, Гарри еще не кончил и даже не стянул джинсы, а Лорд просто лежал под ним, обхватил руками шею и, видимо, о чем-то думал. Блэк лизнул кадык, начал исследовать правую ключицу, поглаживая пальцами чужой висок, потом переместился к левой, рука поползла вниз, прошлась по ребрам, коснулась талии. Лорд все еще дышал тихо, его глаза следили внимательно. Он оставался хищником, ожидал уловки, Гарри знал, что Бузинная палочка все еще зажата в тонких пальцах и может быть использована в любой момент. Блэк опустился поцелуями к груди, потерся носом о кожу, как кот, лизнул сосок, вобрал его в рот, начал поглаживать языком, посасывая. Дыхание Лорда, возможно, сбилось, возможно, Гарри показалось. Он начал потирать другой сосок пальцами невыносимо медленно, хотя собственный член горел, когда мужчина просто думал о том, что осуществляет мечту многолетней давности. Он спустился влажными неспешными поцелуями ниже, к пупку, исследовал острую тазовую косточку губами, пальцами, затем — вторую, поглаживая теплое шелковое бедро. С внутренним довольством он заметил, что Лорд уже снова начал возбуждаться, и опять лизнул головку, но не задержался надолго, переходя к внутренней части бедер. Он легко прикусил кожу, чтобы проверить реакцию, почувствовал, как рука с палочкой, которая покоилась где-то в волосах, дрогнула, но замерла, начал двигаться поцелуями к колену, ладони заскользили по голени, задерживаясь в некоторых местах и поглаживая круговыми движениями. Медленно нога Лорда поднималась, а Гарри так же медленно выпрямлял спину, отчего раны, стянутые засохшей кровью, заболели, зато мышцы, затекшие от неудобной позы, наоборот почувствовали блаженство. Блэк продолжил покрывать ногу поцелуями, добрался до косточки, нежно ее приласкал и услышал раздраженный голос Лорда: — Ты думаешь, я похож на безмозглое создание? Гарри уперся взглядом в чужое лицо и, прижав к щеке ступню, спросил: — Почему вы задаете этот вопрос? — Ты думаешь, я не знаю, что единственное, что ты хочешь, — трахнуть меня? И не нужно этого глупого отвлечения внимания. О, но это работало, потому что Гарри не били, не царапали и не проклинали уже несколько минут. — Но ведь это приятно, — сказал Блэк, проводя одним движением от косточки к согнутому колену, потом скользя по бедру и выразительно глядя на затвердевший член мужчины. — Знаете, вообще-то, секс — это приятно, в общем и целом. — Когда тебя не хотят трахнуть, — ответил Лорд. Гарри хмыкнул и пополз вперед, получив пяткой удар по спине, а в нос почти уткнулась чужая палочка. Да, похоже, Лорд похоронил свою невинную душу еще очень много лет назад, но при этом хранил невинность другого плана, будто это было важнее. Блэк надавил на присогнутые ноги, выпрямляя их, чтобы беспрепятственно сесть сверху и, подмигнув, вытащить запасную палочку из штанины. Взгляд Лорда стал острым и следил неотрывно за каждым движением, но Гарри просто убрал остатки одежды, оставаясь полностью обнаженным, и потерся задницей о чужой член. — Представьте себе, это тоже приятно, — сказал он. Да, конечно, он мечтал о том, как будет вжимать Лорда в стол и трахать до потери сознания, но это было возможно явно только с каким-то другим Темным Лордом, потому что этот бы убил Гарри в мгновение ока, и, вероятно, стоило воспользоваться любой возможностью, если ты, мать вашу, ждал больше восьми лет. Удивление на чужом лице было таким явным, что Гарри расхохотался. Он сделал еще несколько взмахов палочкой и беспечно отбросил ее в сторону. Похоже, чей-то опыт ограничивался каким-нибудь грубым перепихоном, конечно, в главной роли, возможно, соблазнением девы в поисках информации. Блэк предполагал, что в голове Лорда нет понимания важности нежной долгой подготовки, поэтому пропустил этот этап, сразу приступая к главному благодаря полезным заклинаниям. Ухмыляясь, мужчина приподнялся, сжал чужой член и начал медленно опускаться. Лорд на секунду прикрыл глаза, его ноги дрогнули, Гарри оперся руками о чужие плечи. Ничего не болело, конечно, кроме чертовых ран на спине и губы, внутри же чувствовалось лишь небольшое растяжение, и Блэк опустился до конца, глядя в немного удивленные глаза Лорда. — Не думал, что ты предпочитаешь снизу, — попытался задеть мужчина совершенно по-глупому. — Я предпочитаю во всех позах и, поверьте, отодрал бы вас на столе, если бы потом не превратился в хладный труп, — подмигнул Гарри и прежде, чем Лорд возмущенно ответил, начал двигаться. Он сделал несколько пробных движений, чтобы понять, как легче подниматься, не напрягая руки и спину, и под каким углом приятнее ощущается член, а потом взял быстрый, но не хаотичный темп. Смотреть, как Лорд жмурится, как его пальцы сжимаются на бедрах Блэка, было просто чудесно. Взрослый, серьезный, ужасающий Лордик, наверное, и не думал, что кто-то, не имеющий склонности к подчинению и мазохизму, может наслаждаться внизу, точнее, фактически Гарри был наверху, прижимая мужчину к матрасу своим немалым весом и думая о том, как бы не придавить слишком сильно. — Похоже, что я страдаю? — усмехнулся Блэк и быстро клюнул Лорда в приоткрытые губы, ускорив движения. Похоже, Риддлу нравилось осознавать, что на нем по собственной воле скачет враг? любовник? старый знакомый? бывший ученик? предатель? Было сложно определиться с характером их отношений, но, наверное, это было и необязательно. Собственный член буквально горел, хотелось поскорее к нему прикоснуться, но также Блэк не хотел доводить потом Лорда до оргазма руками, поэтому сдерживался, и на сей раз раны на спине, которые болели сильнее от некоторых толчков, оказывали ему услугу в виде отвлечения. Судя по тому, что Лорд не дергал, не проклинал и не смотрел волком, он был в относительно хорошем расположении духа. Гарри смотрел на локоны, рассыпавшиеся по подушке, отбросил со лба несколько прилипших прядей и поцеловал открывшийся участок кожи. На секунду Лорд словно потянулся за поцелуем, но либо передумал, либо Блэку показалось. Когда хватка на ягодицах стала жестче, темные глаза все чаще прикрывались, дыхание сбивалось, Гарри, наконец, коснулся ноющего члена, и хватило нескольких раз, чтобы кончить. Он чувствовал, как все внутри начинает пульсировать, обхватывая Риддла плотнее, и продолжал двигаться, одновременно водя рукой по своему члену, наблюдая, как сперма капает на чужую грудь. Лорд задышал более коротко, его бедра начали толкаться вперед, он зажмурил глаза, и Блэк с удовольствием понял, что тот кончил следом. Гарри приподнялся, соскальзывая с чужого члена, и упал рядом, сгребая все еще отходящего от оргазма Лорда и притягивая к себе. Тот что-то зарычал, но это не прозвучало устрашающе, а его ногти впились в плечо так слабо, что не было больно. — Знали бы вы, сколько я на вас дрочил в Хогвартсе, — усмехнулся Гарри ему в ухо. — Могу догадываться, — хрипло ответил тот и, наконец, сдался, поворачиваясь на бок и утыкаясь носом в шею Гарри, как котенок. Блэк замер, как можно незаметнее сглотнул, потом начал круговыми движениями поглаживать чужую поясницу большим пальцем. Гарри был хорошим. Гарри был добрым. Гарри не хотел причинять боль. Да. Гарри хотел лишь приносить приятные эмоции. Хороший. Добрый. Хороший. Добрый. Гарри чувствовал тепло от тела мужчины, чувствовал волосы, которые щекотали обнаженную кожу, чувствовал пальцы, которые просто спокойно лежали на плечах. Блэк надеялся, что не слишком сильно соприкасается ранами с одеялом, поэтому ничего не прилипнет. Он видел на подушке капли крови — ногти у Лорда были очень острые и крепкие. «Мать, защищающая творение чужой любви, уничтожит Темного Лорда, спасенная вестником, жаждущим Тьму и лелеющим ее в своих объятиях», — вспомнил Блэк, но не сказал ничего вслух, потому что Лорд мог разозлиться, а прерывать момент не хотелось. Они лежали в полном молчании, но Гарри это не тяготило, он прикоснулся к темным волосам, почувствовав, как замерло дыхание Риддла, и начал медленно массировать кожу головы. — Я думал, ты меня ненавидишь, — ровным голосом сказал Лорд. — Возможно, — ответил Блэк. В некоторые моменты в прошлом и даже несколько минут назад ему хотелось причинить боль, от воспоминаний о том, чем Лорд являлся, а это было уже вряд ли близко к человеку, становилось неприятно, и все же он не мог отрицать своего безумного влечения, и намного больше желал получить удовольствие таким способом, чем пытками, потому что причинение боли могло принести кратковременно удовлетворение, после которого бы проснулась совесть. Да. Гарри был хорошим. — И все же, ваше теплое тело рядом предпочтительнее трупа, мистер Риддл, — слова вылетали изо рта медленно и почти необдуманно, поэтому неудивительно, что через секунду Лорд уже сидел, прижав кончик палочки, которую он не выпускал из пальцев во время всего процесса, к шее. — Откуда ты знаешь? — прошипел он. Все тело мужчины было напряжено, взгляд был острым, опасным, немного испуганным. Гарри просто лениво усмехнулся, слегка пошевелился, чтобы лечь поудобнее, прежде чем ответить: — Я узнал это примерно… через месяц после того, как прибыл в Хогвартс? Или чуть меньше? Чуть больше? Том Риддл. — От. Кого? — четко и угрожающе сказал Лорд. — От артефакта, который показывал местонахождение всех в Хогвартсе. Не переживайте, я забыл его в своей мантии в Норе, он был уничтожен вами же. — Это невозможно, — прорычал Лорд. — На моем имени наложено слишком много заклинаний, ни один артефакт, созданный Министерством, не может меня отследить. — Предполагаю, что заклинания были наложены уже после создания Карты, — ответил Гарри. — Ее сделал мой отец и его друзья еще в школьные годы. Вы полукровка? Палочка надавила на шею сильнее, потому что это была явно не та тема, которую Лорд хотел бы обсуждать. — Теперь ты точно должен умереть, — сказал он. — Ага, — небрежно дернул плечом Блэк. — Или вы вспомните, что почему-то об этом еще не знает вся Британия, и мы снова займемся сексом. Риддл посмотрел на Гарри оценивающе и медленно опустил палочку, но не стал снова ложиться, а Блэк перевернулся на спину, чтобы развалиться в позе морской звезды, но зашипел от прикосновения к ранам и подскочил. Ухмылка Лорда была очень довольной. Гад. Гарри совсем чуть-чуть мечтал нанести такие же раны Риддлу, но это было бы контрпродуктивно, потому что вместо понимания, что боль — это плохо и нельзя причинять боль другим, привело бы к истерике и Аваде. Гарри хороший. — У меня вопрос, — начал Блэк, сползая со своей кровати, чтобы под пристальным вниманием Лорда открыть дверцу белого шкафчика и достать ранозаживляющее зелье. — О том дне, когда я вас чуть не убил о край стола. Почему вы, ну, не знаю, не заперли меня, если знали, что будете овощем с желанием выжрать чью-то энергию? — Не дерзи, — угрожающе сказал Лорд. Похоже, за эти годы он уже отвык от поведения Мерака. Интересно, действительно ли при нем Британия начала меняться в лучшую сторону? Или это только то, что пишут в газетах? — И тогда встречный вопрос: как ты узнал, где Воскрешающий Камень? — Все не так сложно, как кажется, — весело ответил Гарри, намазывая зельем красную полосу на груди. — Просто перед тем, как я начал надрачивать на вас, я надрачивал на Гриндевальда. И, знаете, описание камня в некоторых книгах достаточно подробное, а Мраксы — наследники Слизерина. Если бы вы задались целью найти Камень, а не кошмарили подростков в Хогвартсе, то быстро бы отыскали ответы сами. Теперь мой вопрос. — Я приказал Добби подсыпать тебе в еду снотворное, — сказал Лорд. — Я отказался есть. — И развеять сонный порошок в комнате. — Кажется, было жарко, и я проветрил, — сказал Гарри, намазывая зелье на кожу головы. — И приказал Добби не выполнять мои приказы, — продолжил Лорд и поджал губы. — Так вот почему вы не позвали его на помощь, — протянул Блэк. — Я не стал бы звать это существо на помощь, — прошипел мужчина. Блэк фыркнул, быстро прошелся зельем по губе и начал натирать спину, насколько дотягивались руки. — Оно ужасно воняет, — сказал Лорд, поднимая руку, чтобы прикрыть нос. — Не надо было распускать когти, — закатил глаза Блэк. — Как поживает Долорес, кстати? — Как я и предполагал, мы отлично сработались, — ответил Риддл. — Не представляю, как вы не убили друг друга. По ощущениям, она могла бы вывести вас из себя быстрее, чем я. Судя по тому, как дернулось лицо Лорда, не все было спокойно в раю. — Сейчас ее полезность неоспорима, — единственное, что сказал мужчина. Кажется, он успокоился. Ну, насколько вообще мог это сделать, учитывая характер. Гарри открыл шкаф, доставая свежую одежду, посмотрел на обнаженного Лорда, разрезанная нижняя мантия которого валялась на краю кровати, и достал что-то приличное из своей парадной одежды, швыряя в сторону мужчины. — Мы примерно одинакового телосложения, должно подойти. — Ты думаешь, я не помню трансфигурацию? — прошипел Риддл, отбрасывая мантию в сторону. — Как хотите, — пожал плечами Гарри. — Всего лишь пытаюсь быть гостеприимным. Пойдете в душ? Это казалось таким забавным, учитывая, что они перешли к относительно нормальному разговору после того, как у кое-кого была небольшая истерика, и секса, больше похожего на драку. — С тобой? — приподнял бровь Лорд. — Только если вы не боитесь, что я буду приставать, — хмыкнул Гарри и добавил: — А я буду приставать. Лорд поднялся, его тело было произведением искусства, длинные ноги в движении казались еще более соблазнительными, ладони, на секунду упершиеся в матрас, — бледными, узкими. Гарри уже был готов наброситься, о чем Риддла мог оповестить вновь встающий член. — Животное, — фыркнул Лорд, чинно продвигаясь к ванной — и успел же уже изучить квартиру, гад. Гарри отправился следом, и, хотя у него не было палочки, он не чувствовал себя уязвимым. На самом деле, у него не было ванны, вся комната представляла собой огромную душевую, но Лорд не прокомментировал это, просто взмахивая рукой и становясь под горячие струи. Блэк стоял, наблюдая, как вода стекает по обнаженному телу, как капельки собираются в волосах и стремятся вниз. Лорд обернулся, приподнял брови, Гарри оторвался от стены у раковины и пошел к мужчине. На его вкус, вода была слишком обжигающей, но терпимой. — Как поживает Гермиона? — спросил Риддл неожиданно. — Как будто я знаю, — фыркнул Гарри, чувствуя неприятный ком в горле и ожерелье — на шее. — Неужели ты не смог найти какую-то рыжеволосую семью в магловском мире? — насмешливо приподнял уголки губ Лорд. — Можно подумать, что они не сменили фамилию и, вообще, все еще рыжие. Если, конечно, они живы. Лорд просто отвернулся, протягивая руку к гелю для душа, чтобы налить его на ладонь и начать медленно растирать по телу без мочалки. Его палочка лежала на полке, но оказалась в руке, как только Гарри, сглотнув от соблазнительного зрелища, сделал шаг вперед, вставая за чужой спиной. — Я же говорил, что буду приставать, — промурлыкал он, прижимаясь губами к шее. Да, когда спина не жгла, было намного проще сосредоточиться на ощущениях. Гарри провел по худым бокам, сцепил руки на животе, обнимая и целуя за ухом. — Мне казалось, ты не поклонник слащавого секса, — достаточно холодно сказал Риддл. — Но вам не понравится, если я буду грубым, — прошептал Гарри, и на это у Лорда не нашлось ответа. Блэк начал водить руками по ребрам, добрался до плоской груди, несильно сминая ее, прежде чем коснуться сосков. — У меня есть идея, что вам может понравиться, — довольно выдохнул Гарри в чужое ухо, делая шаг вперед, чтобы подтолкнуть Лорда к стене. — Как я уже отмечал, мой язык весьма способный. Риддл хотел развернуться, но Гарри сжал его талию сильнее, еще подталкивая к стене. Он уже ожидал криков о том, что его сиятельство не будет стоять спиной к врагу, любовнику или кому там еще, но Лорд только напрягся и повернул голову, насколько мог, чтобы видеть Гарри. Блэк поцеловал покрасневшее от горячей воды плечо, потом скользнул губами по позвоночнику, голова кружилась то ли от слишком высокой температуры, то ли от предвкушения. Он поцеловал копчик, сжал ягодицы, морально готовясь к пинку в живот, Лорд напрягся еще больше, но не использовал палочку или конечности, чтобы отправить Гарри в полет, поэтому мужчина сосредоточился, колдуя без палочки и чувствуя, как все тело Лорда вздрогнуло, и прежде, чем последовала более агрессивная реакция, прижался губами к сфинктеру. Риддл не ахнул, не вздрогнул, только сжался, а его готовность убить Гарри перешла в ожидание следующих действий, и Блэк не собирался сводить старания на «нет». Он погладил худую ягодицу и снова прижался губами к сфинктеру, потом провел языком, начав буквально вылизывать. Лорд на секунду расслаблялся, но потом Гарри чувствовал, как его мышцы сжимаются от беспокойства за девственность своей задницы. Блэк едва не фыркнул от этих мыслей, но сдержался, вместо этого немного отстранившись, чтобы сказать через шум воды: «Помогите, мой Лорд», — и на секунду сжать правую ягодицу. До Риддла сначала не дошло, но потом, когда Гарри скользнул правой рукой к чужому члену, проводя по всей длине, мужчина понял, что от него нужно, и у Блэка перед глазами звезды взорвались, когда он увидел длинные тонкие пальцы, которыми Лорд сжал ягодицу, оттягивая вбок, чтобы дать лучший доступ. Гарри медленно двигал рукой, чувствуя, как чужой член снова поднимается, продолжая работать ртом. Лорд напрягся, как только Гарри надавил сильнее, хотя проникнуть языком внутрь не получилось бы даже при сильном желании. И все же с еще одной вспышкой удовольствия, даже самодовольства, мужчина почувствовал, как Риддл немного выгибает спину, видимо, упираясь лбом в согнутую руку. Блэк погладил напоследок головку, а потом провел пальцами по анусу, который тут же сжался, и Гарри ожидал увидеть убийственный взгляд или почувствовать палочку, прижатую к шее, но все же Риддл только немного дернул ногой. Опасный хищник начинал привыкать к присутствию человека. Гарри снова прижался к мужчине ртом, погладил его белые пальцы, впившиеся в собственную ягодицу, потом поцеловал бедро, приподнялся, чтобы провести губами по изгибу спины, левой лопатке, снова добраться до шеи, в это же время касаясь ануса кончиком пальца и массируя, не проникая внутрь. — Это точно секс или попытка им заняться? — спросил Риддл скучающе. — Как жаль, что вам не нравится, — с наигранной грустью сказал Гарри, сжимая чужой член, уже снова затвердевший. От того, как Риддл на секунду вздрогнул, Блэк почувствовал удовлетворение и прижался губами к покрасневшему уху, покусывая мочку. Мерлин, он был неприлично возбужден, он бы хотел вжать Лорда в стену и делать с ним все, что вздумается, но продолжал скользить руками по животу, бедрам, груди, плечам. — Ты проведешь так вечность? — спросил Риддл, отодрал от себя проворные руки и повернулся к Гарри лицом. — Только если вы не позволите совершить абсолютно греховное действо, — растянул губы в соблазнительной улыбке мужчина, наваливаясь на Лорда так, что чужая спина уперлась в стену, и легко кусая шею. Такой красивый, разморенный сексом и горячей водой, заинтересованный и немного раздраженный судя по палочке, упершейся в позвоночник. — Вы такой красивый, — хрипло сказал Гарри в чужое ухо. — Немного понимаю тех, кто поклоняется вам. — У тебя был шанс, — ответил Лорд тихо, его ресницы подрагивали от их нелепой возни в ванной комнате, которую Блэк не имел сил прервать. — Я предпочитаю поклоняться другим способом, которого определенно не удостоились Пожиратели. — Ты думаешь, никто из них не делил со мной постель? — насмешливо спросил Лорд. — Может, постель и делили с выключенным светом и под одеялом, но точно не трахались, — самоуверенно ответил Блэк, резко подхватывая Риддла под бедра и направляясь вон из ванной. В ответ он получил злобное шипение, поэтому посчитал важным пояснить: — Все же, дрочить в ванной — это не для вашего превосходительства. Гарри было приятно чувствовать вес Лорда, его влажную кожу, сжимать руки крепче на бедрах. О Мерлин, Блэк был слаб, намного слабее Риддла, но его ненормальное желание защищать и удовлетворять потребности не исчезало от мыслей о собственной никчемности. Черт возьми, ему хотелось бесконечно вылизывать чужое тело, исследовать пальцами, перебирать волосы, прижимать к матрасу, прижимать к себе, покусывать шею, плечи, одевать в самую красивую одежду, чтобы медленно ее снимать, а, если мужчине что-то не понравится… что ж, Гарри мог вспомнить о своей ярости и наблюдать, как кровь стекает из носа на красивые губы. У Гарри ехала крыша. Опять. Хотя вряд ли она была в порядке хотя бы когда-нибудь, даже в детстве. Ему нельзя было видеться с Лордом, их встреча была ошибкой. Лорд мог убить Гарри, Гарри хотелось запереть Лорда в своей квартире и не отпускать. Гарри не изменился, даже если казалось, что это так. Гарри все так же был одержим, даже если он убеждал себя, что это в прошлом. Гарри мог стать монстром. От насилия, от того, чтобы выбить палочку из тонких пальцев, сжать руки за головой и просто трахнуть, его удерживало что-то, что он сам не мог объяснить. Наверное, это были мысли о том, что он пожалеет, что он будет переживать, что ему будет жаль. Но он не был уверен, будет ли ему жаль. Лорд не бил его, Лорд не царапал спину, не проклинал, Лорд был относительно спокоен и просто обхватил руками шею, позволяя себя нести. Это было немного мило, это было тем, от чего мерзкое существо в Гарри ликовало и хотело еще, хотело больше уязвимости, чтобы потом причинить боль. Он опустился вместе с Риддлом на кровать, глубоко целуя. Гарри не был достоин даже той капли доверия, которую давал ему Лорд. Потому что нежность была самообманом, потому что хотелось принести удовольствие и поработить, быть нежным и ударить, видеть улыбку и вызвать слезы. Лорд тоже не был достоин нежности. Наверное. Но Гарри затыкал своего зверя и продолжал трогать везде, куда дотягивались руки так, будто мужчина был хрустальным, потому что, сорвись Блэк в жестокость хотя бы на секунду, он не вернется обратно. Они отравляли друг друга. Гарри не был достоин даже той капли доверия, которую давал ему Лорд, сжавший зубы, но позволяющий ласкать себя между бедер, просто поглаживать, ничего проникающего. Блэк уткнулся в темные влажные волосы, потом поцеловал скулу, снова опустился ниже, возвращаясь к тому, с чего они начинали в ванной, используя язык, но теперь смелее ощупывая ягодицы, надавливая на сфинктер пальцем. Гарри не был достоин даже той капли доверия, которую давал ему Лорд. Не сопротивляющийся, только все еще напряженный, когда Блэк проник кончиком большого пальца, обильно покрытого смазкой беспалочковым заклинанием, думая о том, как мог бы оборудовать спальню в золотую клетку. Он не мог решить, кто был безумнее: Риддл, погрязший в лживом нарциссизме, исходящем от ненависти ко всему человеческому в себе, но хотя бы честно называющий себя Темным Лордом, или Гарри — веселый, добродушный, немного язвительный журналист, проводивший время со своей семьей и думающий о том, как оставить Лорда рядом навсегда. Риддл тыкал палочкой почти в лицо, глядя так, будто убьет в следующий миг, но раздвинул ноги шире, позволяя погрузить в себя палец. О Мерлин, Блэк не был достоин даже капли доверия, потому что мысли о чужом удовольствии заслонялись мыслями о том, как он может грубо драть Лорда в любой позе, в какой пожелает, потому что у того не будет выбора. Он думал, это несбыточная мечта, но его находчивый ум сделал ее почти реальной, и Гарри держался, держался, держался, чтобы быть хорошим. Внимательным. Нежным. Тем, к кому хочется вернуться, а не тем, кого хочется убить. Блэк лизнул чужую влажную головку, отвлекая, и медленно прокручивал палец, двигал им лишь чуть-чуть. Он знал, что можно использовать заклинание, он, черт возьми, применял его на себе совсем недавно, но ему хотелось насладиться моментом как можно дольше. Гарри почти выскользнул из чужого тела, погладил сфинктер вторым пальцем и толкнулся. — Ты говорил, что это будет приятно. Возможно, Лорд был возбужден, но он все еще зажимался и, Мерлин, да, ужасно нервничал, явно сам не зная, почему не проклял или не послал Аваду в лоб и не сбежал. В таких условиях, обхватывая пальцы Гарри совсем туго, он вряд ли чувствовал что-то, похожее на наслаждение, которое испытывал искушенный Блэк, знающий, как расслабляться и двигаться. Мужчина вздохнул и оглянулся в поисках палочки, на лице Лорда от этого вспыхнула паника и ярость. — Это не самое простое заклинание, без палочки оно не сработает, — сказал Гарри, поглаживая острое колено. — И вы всегда сможете меня убить. Обещаю, единственное, что вы получите, — наслаждение. — От твоего убийства — да, от твоих рук — не уверен, — скривился Риддл, скрывая за язвительностью страх. Блэк усмехнулся, все же взял палочку демонстративно медленно и произнес заклинание. Он тут же отбросил артефакт подальше и глянул в лицо Лорда. Внимательные глаза были прикованы к рукам Гарри, грудь вздымалась быстро и нервно, Блэк прижался губами к напряженному животу, снова скользнул пальцами внутрь, на сей раз свободно, прижался к простате, начав поглаживать круговыми движениями, одновременно касаясь губами ровного члена. Гарри слышал, как от его движений одновременно рукой и головой Лорд начал дышать громче, его ладони оказались на макушке Блэка, пытаясь ускорить, и мужчина это позволил, добавляя третий палец, вошедший свободно. Он чувствовал себя всемогущим, честно говоря, и не знал, что ощутит, когда будет смотреть в темные глаза, входя внутрь. Но это стоило узнать на практике, поэтому, не дав Риддлу кончить, Гарри отстранился, и взгляд Лорда был усладой, потому что злость была скрыта за вожделением и, совсем немного, удивлением. Блэк схватил мужчину за бедра крепче и плавно вошел в податливое тело, вызвав вздох скорее шока, чем удовольствия. По спине тут же ударила острая пятка, но Гарри только наклонился, горячо целуя пухлые губы и начиная двигаться. Да, он чувствовал себя всемогущим, проводя ладонью по талии и понимая, что в этот момент Лорд принадлежал Гарри настолько, насколько это возможно. Хотя нет… Отстраняясь на секунду, Блэк увидел глаза, из которых уже ушла злость, осталась только погоня за удовольствием, и можно было вырвать палочку из ослабевших пальцев. Гарри не был достоин даже капли доверия, которую давал ему Лорд, потому что думал о том, что без палочки Риддл был бы слабее, он мог бы быть таким домашним в мантии Блэка, он мог бы быть привязанным к кровати, он мог бы быть побежденным, подчиненным. Гарри поцеловал острый подбородок, скулу, коснулся чужого члена, начав двигать рукой в такт толчкам собственных бедер. Был ли Лорд красив, раскинувшийся на отвратительно белых простынях в отвратительно белой комнате? О, он выглядел, словно божество, и Гарри мог посадить это божество в клетку. Он мог забрать палочку, сжать пальцы на шее, швырнуть на пол, связать, запереть. Он коснулся чужих губ, начал двигаться жестче, вздохи Лорда можно было с большой натяжкой назвать тихими стонами, и это был успех. Было ли успехом то, что Гарри все еще удерживался, оставаясь розовой сахарной ватой? Он хотел быть нормальным. Но тогда бы он не повстречал Лорда. Лорда, который выгнулся, задрожал, такой красивый со своей влажной кожей и порозовевшими щеками. Гарри снова поцеловал приоткрытые губы и выскользнул из чужого тела, глядя в красивое лицо и доводя себя до оргазма рукой, а потом упал рядом, прижимаясь ближе и чувствуя, как что-то внутри все еще хочет схватить, поработить. Он лежал, сражаясь с этим чувством, потому что он был выше этого. Гарри должен был оставаться хорошим человеком, насколько это возможно. Он вдыхал запах геля для душа, думая о том, что это то, о чем он мечтал, что ему не нужно больше, Лорд молчал, только его ладонь легла Блэку на плечо. Наконец, спустя несколько минут, Риддл сказал: — Ты же понимаешь, что утром меня уже здесь не будет? Хвала Мерлину, что его не будет. Гарри вряд ли бы мог выдержать дольше. Вряд ли бы Лорд смог пережить еще хотя бы секунду нежности, которую нельзя было назвать неискренней, потому что Блэк наслаждался, но и совершенно искренней она не была. Они были созданы, чтобы уничтожать друг друга. — Да, — ответил мужчина, прикрывая глаза. Он почему-то думал, что это не последняя встреча. *** Он проснулся в холодной белой постели в белой комнате, чувствуя себя наполненным и опустошенным одновременно, сел, оглядываясь вокруг. Единственное, что напоминало о Лорде, — его разрезанная мантия, все еще свисающая с края кровати. Та мантия, которую Блэк предлагал Лорду и от которой тот благополучно отказался, исчезла. Гарри вскочил, бросился к коридору, нашел телефон в куртке и набрал знакомый номер. — Мерак, — послышался сонный голос с другой стороны. — Что-то случилось? Я звонила тебе раз десять. — Нет, — ответил он, выдыхая, потому что, кажется, Эмма-Дельфи была цела. — Просто вчера рано вырубился. Все хорошо? — Да, — ответила женщина. — Еле уложила Оберона спать пару часов назад. Он слишком много поспал днем и перевозбудился от активности вечером. А мне еще зелье на заказ варить… — Тогда отдыхай, — сказал Гарри. — Мне тоже надо поработать. Пока. Я вечером загляну. — До вечера тогда, — пробормотала Эмма и отключилась. Да, ему нужно было работать, потому что мысли о Лорде вызывали темное неприятно-приятное чувство. Он вернулся в комнату, почувствовал тошноту от белого цвета, нашел одну из палочек и в несколько взмахов вся мебель, постельное белье, пол, потолок стали коричневыми, только тяжелая штора и обои — темно-бордовыми. Гарри подошел к тумбе у кровати и увидел маленький черный клочок бумаги, не касаясь и даже не подходя слишком близко, прочитал незнакомый британский адрес. Он послал несколько заклинаний, чтобы проверить, нет ли подвоха, и взял карточку в руку, перевернул, чтобы увидеть на другой стороне выведенное почерком с неправильным наклоном: «Дом Оливии Тейлор (Гермионы Грейнджер)». Гарри сжал ожерелье на шее.