Приступы анимализма

       Тигнари сегодня в Священном призыве не везло.        Все дайсы будто бы желали кидающему скорого поражения, выпадая максимально неудобными сторонами к верху, он был недостаточно собран и вёл себя неразумно в некоторых моментах, тратя зря свои дайсы вместо того, чтобы произвести атаку, что могла бы сохранить жизнь его карте.        В общем-то, фенек продул всем товарищам за столом. Даже пьяному Кавеху, хотя, казалось бы, будучи трезвым его обойти легче лёгкого. А вот…        — Ладно, итак, чего ты хочешь? — раздосадованный третьим проигрышем подряд, Тигнари дёрнул хвостом и насупился, складывая руки на груди. Глаза архитектора задумчиво поплыли по окружающим их пейзажам бара, но, похоже, Кавех не мог ничего дельного придумать, поэтому остановился взором на ушах проигравшего.        — Расскажи, какие трудности возникают у тебя на… Ик…! Пути из-за того, что ты… Ну…        — Валука шуна? — закончил за него Тигнари с совершенно невозмутимым, даже слегка раздражённым выражением лица. — Да ничего особенного, так-то.        — Что-о-о? Совсем? — провыл пришибленный алкоголем Кавех, не веря. — Да ты же…! Ик! Прямо сейчас запретил брать перчёное… Ик! Потому что обоняние у тебя… Ик!        — Да-да, знаю. Но это мелочь. — Фенек непреклонно покачал головой. — Слух и обоняние, немного ночного зрения — вот и всё, что отличает меня от других людей.        — То есть, ты заявляешь, что ты — обычный человек? — подал голос аль-Хайтам, что доныне был тих и безразличен. Явная духота наполнила воздух над столиком. Если присоединяется он, то разбора полётов не избежать. Оттого Тигнари повёл ушами настороженно, но от слов отказываться не стал.        — Да. Я считаю себя простым человеком, несмотря на моё происхождение.        Сайно спрятал кривую улыбку в кружке пива.        Гадкая, абсолютно мерзкая мысль посетила его голову. Он простит и поймёт Тигнари, если тот после такого подаст на развод (хоть они и не узаконили отношения) или сразу пустит стрелу ему прямо в сердце.        Но он сказал:        — Я могу поспорить. — И сел вальяжно, распуская веер своих карт и поворачиваясь передом к своему возлюбленному, чей спокойный лик вдруг помрачнел и покрылся тенями сомнения. — Я покорно проглочу язык, если ты меня одолеешь.

***

       Когда все просмеялись Кавех просмеялся, глазам всех за столом предстал ещё один приступ анимализма, который позволил себе Тигнари: на смуглом предплечье оказалось несколько глубоких следов от зубов.