Три лжи

      Эзреаль бежал, не жалея собственных ног. Петлял через не особо густой лес в попытках оторваться от настырной погони. На латной перчатке Не’Зука была намотана какая-то тряпица, скрывающая блеск синего камня в темноте ночи. Серп старой луны едва освещал дорогу, мерцая чуть выше почти невидимого за растительностью горизонта. Голова кружилась от магического истощения, но парень не оступался только благодаря натренированной ловкости и удаче (какой бы стервой она ни была). Желания считать, сколько раз он использовал магический сдвиг, не было. Был только страх за собственную жизнь. Пожалуй, впервые настолько сильный. − Вижу! – с эхом раздался позади запыхавшийся голос, и Эзреаль снова прыгнул сквозь пространство куда-то в сторону, стараясь оставить как можно меньше искр. В глазах на мгновение потемнело, и парень с горечью осознал, что долго убегать не сможет. Но в лесу не было ни старых нор, ни крупных коряг, где можно было бы спрятаться. Оставалось только бежать дальше и надеяться, что не встретит Овечку и Волка раньше рассвета.       Впереди замаячил край леса и густые высокие кусты. Такое себе укрытие, но перевести дух сойдет. Главное — не слишком шуметь. Подбегая к темно-зеленой ограде, исследователь замедлился до быстрого шага и нырнул в самый крупный просвет у корней кустов, проползая вперед. Парень слишком поздно подумал о том, что может спугнуть ночующих птиц и мелких зверушек, но, к счастью, он не услышал ничего, кроме собственных шорохов.       В какой-то момент земля ушла из под ног, и Эзреаль едва не скатился кубарем с отвесного склона не холма, а целой скалы. Полз бы чуть быстрее — и точно что-нибудь себе сломал. Спускаться приходилось на ощупь, почти сползая по камням, корням и земле, собирая всю пыль и грязь на одежду и волосы.       Неустойчивый камень вывалился из земли, и Эзреаль все же покатился вниз. К счастью, по уже пологому подножью. Остановив свое падение, парень замер и настороженно прислушался. Он сильно нашумел и мог привлечь внимание преследователей. Но даже спустя несколько напряженных минут, в которые почти не дышал, не услышал ни голосов, ни тяжелых шагов. Кажется, он наконец оторвался от погони. Впервые за ночь.       С трудом поднявшись, юный исследователь осознал, насколько был измотан. Он мог бы не спеша идти дальше, но осознание ситуации накатилось тяжелой волной, буквально сбивая с ног. Привалившись к дереву покрупнее, Эзреаль вытащил из внутреннего кармана куртки и развернул сложенный вчетверо плакат о розыске с приличной суммой в золотом эквиваленте.

Это не было жестокой шуткой.

Это не было досадным недоразумением.

Это даже кошмаром не было.

Его действительно хотела убить Ассоциация Исследователей Пилтовера.

      И средств не пожалели. Неужели Эзреаль их так сильно достал..?       Оглушительно просвистевший в ночи арбалетный болт вырвал из рук и так не слишком целый плакат и пришпилил его к дереву между рукой и боком парня, не задев куртку. Вот так повезло… − Горазд бегать, мелкий, − из темноты к исследователю со всех сторон подходили еще не отдышавшиеся разбойники. Их было заметно меньше, чем в начале, но его окружили, что было неприятным фактом, − Выбирай, золотой: весь пойдешь или только голова? − Странный вопрос, учитывая, что меня хотят видеть мертвым. Не находите? – усмехнулся Эзреаль, умело скрывая свою тревожность и прикидывая новые пути к отступлению. Магия полнилась по капле, так что вариант с битвой был отброшен. Свалится от истощения раньше, чем положит хотя бы четверть. − А, и правда, − один из бандитов зашуршал бумагой, вытаскивая лист из-за пазухи и перечитывая текст. Пара любопытных также заглянула к нему.       Воспользовавшись секундной заминкой, Эзреаль шаркнул ногой по земле, поднимая в сторону преследователей пыль, опавшие листья и мелкие камушки. Реакция не подвела головорезов, и они быстро закрыли лица, спасаясь от подножного мусора. Но вместе с тем лишаясь обзора. Без всякой магии в мгновение оказавшись подле парня с арбалетом, исследователь бьет его по колену и пытается вывернуть оружие из рук. Сильнее вцепившись в арбалет, разбойник потянул оружие на себя. Эзреаль не стал играть в перетягивание каната и отпустил хватку, отчего противник сделал шаг назад и, зацепившись ногой за корень, упал, нажав на курок. Болт выстрелил из взведенного арбалета, поражая одного из преследователей.       Не ожидающие такого сопротивления от уставшей и загнанной в угол добычи разбойники не сразу опомнились. Только хриплый крик словившего арбалетный болт товарища заставил их действовать и напасть на ворвавшегося в окружение наглеца. Сразу двое головорезов набросились на исследователя, но только столкнулись друг с другом, на секунду ослепленные золотистой вспышкой. − Дилетанты! – выкрикнул довольный собой Эзраель, оказавшись по другую сторону окружения.       Маленькой передышки было недостаточно, чтобы восстановить силы, опустошение едва восполнившейся магии снова дало о себе знать. Но Эзреаль бежал чуть ли не быстрее, чем раньше. Местность в низине скалы, в отличие от леса, была неровная. Здесь спрятаться проще. Нужно только снова скрыться с глаз долой.       Но чья-то тень мелькает на периферии зрения, и кто-то хватает исследователя, заламывая руку и прижимая к шее холодное лезвие клинка. − Попался, птенчик, − задушено шипит мужчина, сильнее сжимая правую руку блондина, − скидывай перчатку, и, быть может, не стану тебя калечить. − Интересное требование. Но задам встречный вопрос, − шипит Эзреаль, не спеша снимать артефакт, − Все наемники дают своим жертвам ласковые прозвища пред тем, как приласкать насмерть? − Можешь считать издержками профессии. − Хайнек, скотина, − рычит прошлый преследователь, один из первых нагоняя вновь пойманного беглеца, − мы первые его нашли. − Но не поймали. А ты, − названный Хайнеком сильнее заломил руку Эзреаля. Тряпица с перчатки в какой-то момент слетела, и наемник видел, как сияние камня стало немного ярче, − без глупостей.       Из леса раздался вскрик. Громкий, испуганный и прекратившийся так резко, будто кричащему заткнули рот. Группа недотеп отвлеклась на него, и Эзреаль, ухватившись за лезвие у шеи левой рукой, ударил затылком по лицу Хайнека, выворачиваясь из захвата.       Отпрыгнув в сторону так, чтобы видеть всех головорезов, Эзреаль сжал левую руку в кулак, и синий свет раздался в стороны, сплетаясь в форму резного лука. Правую руку он отвел чуть назад, сложив пальцы так, словно ухватился за невидимую тетиву. Плечи магии послушно изогнулись и засветились ярче. − Без глупостей – так без глупостей, − устало тянет Эзреаль, медленно отходя от преследователей, но те также медленно шли следом, − Да ладно вам, парни. Другой работы нет? У меня вот есть. И много. И, будем честны, чем толще кошелек беспринципного Пилтоверца – тем выше шанс, что вас кинут. Ставлю на то, что весь гонорар уже ушел на порчу бумаги.       Заговаривая зубы разбойникам, Эзреаль услышал шорох позади. Да сколько людей пришло за ним? Считают легкой добычей? Пусть обломятся! Вольный исследователь так легко не сдастся!       Эзреаль решил, что расстояние между ним и наемниками достаточное, чтоб успеть чуть больше, чем просто оглянуться. Обернувшись, он выстрелил в сторону шума, но синяя стрела-молния улетела в никуда. Промах.       Острая боль пронзила плечо и застыла белой вспышкой перед глазами. Крик так и не сорвался с губ, прерванный сильным ударом по голове. Обмякшее тело исследователя рухнуло на землю, и последнее, что он увидел перед потерей сознания, — светлеющее предрассветное небо и заливающую землю кровь.

***

      Эзреаль никогда не боялся Киндред по-настоящему. Он так часто слышал напев жуткой колыбельной без слов, что неосознанно выучил. И потому подпевал ослабевшим голосом, стараясь попадать в ноты обманчиво нежного голоса Овечки. Волк же иногда недовольно фыркал. Жертва не бежала. Эзреаль просто не видел смысла бежать от неизбежного. Его следующая встреча с Киндред — всего лишь вопрос времени.       В какой-то момент стало тихо. Киндред ушли. С их уходом вернулось и ощущение тела. Тяжелого и непослушного. Что-то холодное легло на лоб, и парень невольно сморщился. Вместо вопроса вырвался тихий стон. − Ты очнулся? – спросил кто-то тихо-тихо, коснувшись плеча, − Понимаешь меня?       Эзреаль хотел ответить, но захрипел и закашлялся. В горле было сухо, как в Великой Сай. Маленькая рука забралась между головой и жесткой маленькой подушкой, помогая приподняться, и губ коснулся край чаши. Парень предпочел бы просто воду, но прохладный отвар тоже подойдет. − Где я? – слабым шепотом спросил исследователь, немного утолив жажду и открыв глаза. Рядом с ним сидела девочка-подросток, − И как сюда попал? − Ты в госпитале. Тебя принес странный человек. Вы оба были в крови и выглядели очень плохо, но он утверждал, что помощь нужна только тебе, − девочка убрала влажную ткань и положила на лоб парня свою руку. Немного подержав ткань в холодной воде, она снова положила ее на лоб подопечного, − Тебя ведь зовут Джарро? Так сказал тот человек, − сразу пояснила начинающая медсестра, заметив непонимающий взгляд пронзительно голубых глаз.       У Эзреаля вопросов появилось больше, чем он рассчитывал. Кто решил ему помочь? Зачем? Откуда незнакомцу известно его второе имя?       Попытка подняться далась тяжело, зато с первого раза. Только слегка приподнявшись, Эзреаль понял, что чувствует себя странно. Опирается только на один локоть и совсем не может пошевелить левой рукой. Смутное воспоминание о боли зародило неприятное подозрение, и исследователь скинул с себя легкое одеяло, которым был накрыт по самую шею.

Он не чувствует левой руки, потому что ее нет.

      Эзреаль задрожал от подступающей паники, и локоть соскользнул с края койки. Девочка попыталась его удержать, но парень был слишком тяжелым для нее и рухнул на пол. Не чувствуя боли от падения, он попытался встать, но ноги не слушались, а единственная рука дрожала и подгибалась. Девочка что-то говорила, только исследователь не слышал и не слушал. Но стоило ей коснуться подопечного, как сдерживаемая истерика вырвалась на волю. Уходя от чужих прикосновений, Эзреаль сжался в комок, вцепившись в обрубок плеча. Тихий скулеж быстро перешел в горький отчаянный вой.

Этого не может быть. Не могло с ним такого случиться. Не могло!

      В какой-то момент людей в комнате стало больше. Кто-то попытался осторожно поднять парня, но он неосознанно стал вырываться и кричать. Хватка стала крепкой. Почти железной. Ногу обожгло болью от укола толстой иглы, и вскоре сознание снова начало уплывать. Засыпая, Эзреаль отстраненно подумал, что в Пилтовере иглы делают намного тоньше.