Три лжи

      С той злополучной ночи прошло пять дней. Даже шесть. Пять дней Эзреаль пробыл без сознания, а после укола успокоительного проспал еще почти сутки. Сказались большая кровопотеря, голод и слабость.       Шесть дней. Неполная неделя. Этого было достаточно, чтобы его официально признали мертвым. Блондин лежал на койке на боку, упираясь в стену лбом и коленями, и сжимал в руке обрывок газеты. Другие куски корреспонденции, мятые и мокрые от слез и слюны, лежали на полу тут и там. Сейчас Эзреаль корил себя за несдержанность, ведь это просто бумага, но стоило увидеть на главной странице фотографию перчатки Не’Зука – раскошелились на цветную, сволочи, − и прилагающуюся статью о собственной смерти, как он потерял контроль.       Несчастный случай? Несчастный случай?! Это была охота! Травля с одной единственной целью – избавиться от помехи. А в том, что он мешал этой эрудированной верхушке исследовательского общества, Эзреаль не сомневался. Сколько раз он их опережал, сколько доказывал, что в любой истории есть доля правды. И в ответ ни признания, ни благодарности. По крайней мере, не при жизни. А сейчас ничто не мешает им присвоить все заслуги вольного исследователя.       Но, что важнее, родители его теперь не найдут. Некого больше искать. Вольный исследователь Эзреаль умер еще в лесу, где осталось истекать кровью более никому не нужное искалеченное тело, а душу похоронили в пустом гробу.       Неожиданно начавшаяся истерика сошла на нет, как только несчастная газета была разорвана. Кажется, он напугал сестер. И не удивительно. Он в обычной лечебнице, а не в психушке. За седьмой день к нему заходил только доктор на перевязку да один чудак, оказавшийся его спасителем.       Шида Каин — так он назвался — провел с исследователем… бывшим исследователем остаток дня. Он не спрашивал ничего о состоянии парня: сам видел, как ему плохо. Просто был рядом, присматривал, хотя это работа милосердных сестер.       Вечер для бывшего исследователя наступил незаметно. Он мог опомниться только в полной темноте, глубокой ночью, если бы не свет масляной лампы, разогнавший полутьму. − Съешь хоть что-нибудь, − вслед за голосом послышался хруст яблока под столовым ножом.       Эзреаль был бы рад согласиться, ведь он действительно голоден, но ком в горло не лез. Даже простую воду он глотал с трудом. Так что яблоко − стоило только подумать о фрукте, как во рту поселился мерзкий кисло-горький привкус подступающей тошноты, − Каину придется съесть самому. − У тебя разве нет других дел? – блондин дрогнул от звучания собственного голоса. Сорванный от криков до хрипа, тихий, совсем без эмоций. − Есть, но я никуда… не тороплюсь, − конец фразы оказался зажеван. Каин бескультурно грыз обрезки яблочной шкурки.       Выбросив измятый обрывок газеты, Эзреаль с трудом сел и оперся на стену, ссутулившись, чтобы не касаться ее плечом. Обезболивающее давно перестало действовать, и любое прикосновение к обрубку руки отдавало колющей болью. Даже когда он лежал на спине, неосторожное движение приносило боль.       Думать о собственном виде не хотелось вовсе. Бледный, совсем исхудавший парень, некогда щепетильный к собственной внешности, был настолько убит своим положением, что до сих пор не смыл остатки крови с волос и не обращал внимания на липкость тела. Из одежды на нем были только светлые короткие штаны, если не считать бинтов. Собственные вещи безвозмездно привели в порядок. Только оставшуюся без рукава куртку пришлось выкинуть.       Бывший исследователь обнял ноги рукой и лег щекой на колени, безучастно рассматривая своего спасителя. Каин сидел у стола и лениво чистил яблоко, складывая в рот обрезки шкурки. Длинные черные волосы едва не касались пола. На вид немного старше самого блондина, только выше и значительно крепче. Но выглядел он действительно ужасно. Эзреаль не мог сказать, поверхностной была порча или полностью изменила тело парня, но тут не то, что доктор — экзорцист бессилен.       В углу комнаты стояла чудовищного вида багровая коса. Из-под наброшенного на нее плаща было видно только древко и часть лезвия. Оружие непрозрачно намекало на род деятельности Каина. − Почему? − Что? – Эзреаль не старался говорить громче, чем мог, потому Шида решил убедиться, что все правильно услышал. − Почему ты спас меня?       Убийца фыркнул, срезал последний кусочек шкурки и съел. − Правда хочешь знать? − Нет…       Эзреалю все равно, какой будет ответ. Ему в целом все равно. Он спрятал лицо в коленях и крепче обнял ноги. Его жизнь уже окончена, и вряд ли знание, что где-то калека еще пригодится, что-то изменит. Он долго молчал прежде, чем заговорить снова. − Я думал, имя Джарро знают только в Демасии. − Может быть, так оно и есть, − согласился Каин. Голос его прозвучал значительно ближе, чем раньше, отчего Эзреаль вздрогнул и отшатнулся. Плечо заныло от резкого движения, − слышал некоторые истории от демасийцев. − Ты ведь из Ионии, верно? – поинтересовался Эзреаль, мельком оглядев одежду незаметно подсевшего к нему Каина. В его руках была миска с нарезанным яблоком, − Значит, и там обо мне знают… Почему у меня такое чувство, что сунься я на архипелаг, то меня сразу отправили бы обратно? – усмехнулся блондин, отворачиваясь. − Как из Билджвотера? − Да, как из Билджвотера!       Эзреаль хрипло рассмеялся. История была несколько постыдная, но веселая.       Вольного исследователя мало интересовали карты сокровищ, которые подразумевали под собой спрятанную когда-то кем-то копилку, но если в биографии почившего пирата встречались необычные истории, то он был в деле. И так уж получилось, что за кубком, что даровал власть над морями испившему из него, погналась добрая треть самых влиятельных рыб. В том числе и Сара Фортуна. Вот только сокровище Везунчика Джека оказалось выдумкой. Шалый старик был все еще жив и забавы ради выдумал магический кубок, списав свою врожденную везучесть в отношении морей на него. Началась заварушка с перестрелкой в поисках дурака, первого поверившего в бред шального старика. Эзреаль оказался в самом эпицентре. Уходить пришлось телепортом, постоянно отбиваясь от кого-то. Пока все в один миг не стихло. Было слышно только скрипучий смех Везунчика Джека, когда Эзреаль обнаружил себя со все еще застегнутой блузкой Сары в руках…       В следующее посещение Билджвотера Сирены поймали Эзреаля сразу в порту, связали, запихали в ящик с сушеной рыбой и отправили в плаванье на торговом судне до Пилтовера. У этой поездочки был тот еще запашок. Больше исследователь старался не пересекаться с Королевой пиратов и ее приближенными.       Веселый смех становился тише, а потом прервался тихим всхлипом. Не будет больше историй, не будет больше приключений, не будет больше неразгаданных тайн.

Нет больше вольного исследователя Эзреаля.

Для всего мира он умер в лесу семь дней назад.