В этот раз все будет по другому

Вэй Ин вместе с Ри Шуньин вернулись в зал. А за ними пришел человек в черном плаще и многие люди начали волноваться. Кто же это? Убийца? Ещё один ученик Баошань Саньжень? Но он не выглядит как другие ученики. Вот,что шептали между собой люди, пока этот человек не заговорил: — Я ВИ, и я ученик Баошань Саньжень.— Голос его, хоть и похож как у другого него, но разница немного есть. А насчёт ученика Баошань, то это определенно ложь, но люди поверили. Сам же ВИ даже не знаком с Бессмертной Баошань. А сейчас его позвали, чтобы исправить его судьбу. Вообще, если бы ему не было любопытно, то он бы просто вернулся назад с помощью того ж самого талисмана. Но увы есть два варианта, как ему его достать: первый дождаться после просмотра, второй незаметно забрать. Но в этот раз он выбрал все же дождаться. После того, как люди успокоились и сели на свои места, Ри Шуньин открыла книгу и началась симуляция. В то время ВИ выбрал себе место возле Цзянов. Мадам Юи немного была в недоумении из-за того что какой-то незнакомец сидит возле них, но претензии не высказала. И вот просмотр начинается: Увесистый пинок заставил Вэй Уcяня открыть глаза. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! — А разве ты не был мертв?—Спросил Цзян Чэн. Вэй Ин тоже в шоке от такого.— Да вроде был.— Хотя ему уже и рассказал будущей он, но все равно в шоке из-за происходящего. Сам же Старейшина Илин чувствовал сильную ностальгию. Когда-то он был очень зол, что его потревожили, но сейчас он понимает, что это того стоило. Удар угодил прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. — Да уж, Вэй-сюн тебя ждали,ждали и дождались.— Посмеялся Не Хуайсан и прикрылся веером. Старейшина Илин подумал, что лучше бы не слышал этого человека никогда,ведь это и правда был визг, а не голос. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! — Брать чужие вещи это ужасно даже,если он твой родственник.—Цзян Чэну бы в голову даже не пришло,чтобы взять вещи Вэй Ина. — Он так говорит,как будто из своего кармана этого человека кормит.— Фыркнул Цзинь Цзысюань.Он здесь был ещё с самого начала и сидел подле отца. Когда Старейшина Илин сначала зашёл, то не заметил его,а на его шицзе будто боялся смотреть.Ведь позже из-за него они умрут. Даже,если это было давно,вину он не перестал чувствовать. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем – лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? — Какой не воспитанный юноша.—Сказал Лань Цижэнь, если бы этот Молодой Господин был в Облачных Глубинах, то он бы его наказал пару десятков раз. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. — Еще и погром устроили, бесстыдство.— Лань Цижэнь был явно раздражен не меньше других насчёт этого молодого человека. Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — То есть в тело которое попал Вэй Усянь было тело бывшего заклинателя.— Утверждал факт Не Минцзюэ. — Выходит, что возможно этот человек мог взять какое-то вещи заклинателя.— Хмыкая сказал ВИ. Он даст этим людям большие подсказки, что будет. —Интересно, как этот Господин остался до сих пор жив. На их слова многие согласились. А Ри Хуа уже хотел взять старого друга и выставить за двери, ведь снова он своими догадками интригу портит. Вэй Усянь утомленно подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» —А разве можно захватить тело без своего ведома?— Поинтересовался Вэй Усянь, но ему никто не ответил, значит в книге сказано. Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. — Ужасно этого человека даже запирают.— Не Хуайсан посочувствовал этому бедняге, другие были согласны с ним. — Интересно, что же за гости.—Сказал Вэй Ин и подумывал над, тем кто же мог это быть. За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. — Сильно же тебя пнули.— Произнес Цзян Чэн и немного побеспокоился за брата. Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. — Слава Богу,это просто дурь прошлого владельца.— Вэй Ин сначала подумал, что это болезнь какая-то, но нет. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. — Ты так говоришь, как будто умеешь краситься.— С насмешкой сказал Цзинь Цзысюань.—Подождите, а почему мы можем слышать его мысли? — Удивительно, что ты только,что это заметил.— Фыркнул Ри Хуа, ну и люди невнимательные. А вот же ВИ немного побеспокоился, вдруг там будут показывать,то что не следовало. Нужно будет спросить у Госпожи Ри может она знает. А Вэй Усянь вспомнил, как Шицзе училась краситься на нем самом и Цзян Чэне. Если ему самому было смешно это вспоминать, то для Цзян Чэна это было стыдно. Цзян Янли же с улыбкой вспоминала,тот день. А-Сянь и А-Чэн были,тогда прям,как куколки. Тогда им было где-то 14 лет, но все равно до сих пор в Пристани Лотоса многие адепты помнят это событие. Как наследник и первый ученик накрашенные в платьях были, как две Госпожи. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет. Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу как свои пять пальцев. Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! — Интересно же,где этот человек нашел ритуал.— Потирая бородку сказал Лань Цижэнь. — Верно, такие ритуалы на дороге не валяются.— Задумчиво сказал Вэнь Жохань. Возможно ли, что Мо Сюаньюя выгнали из-за воровства? Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. Вэй Усянь отказывался смиряться. — Ну не обязательно с помощью ритуала призывать злобного духа. Просто многие люди, только ради мести хотят отдать кому-то своё тело.— Произнесла Ри Шуньин. Многие посмотрели в сторону Вэй Усяня. И это он злой дух и Старейшина Илин? А сам Вэй Ин немного обиделся, почему это он злой дух? С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! — Вот именно!— Сказал Вэй Ин и на его слова согласились его знакомые и вроде даже Лань Чжань слабо кивнул. Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключенным. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. — Ещё и насильно заключили.—Раздраженно произнес Вэй Ин,но другой он подумал, что даже рад, что так вышло. — Ты должен радоваться,что тебя из мертвых вернули.— Сказал Цзян Чэн. Хотя, если бы Вэй Ин радовался, он бы подумал, что у него с головой, что-то не в порядке. Ведь, как можно радоваться, если у прошлого владельца тела не жизнь, а дерьмо. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. Многие люди отвернулся, когда Вэй Усянь в симуляции начал раздеваться. Но они понимают, что ему же нужно узнать если ли какие-то травмы или что-то типо такого. А насчёт проклятие, то многие,кто знаком с Вэй Ином были уверены, что он справится. Даже Мадам Юи верит в его. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. — Возможно,что владелец прошлого тела потерял много крови из-за ритуала.— Сказал Лань Сичень и все согласились. — Либо же с душой Вэй Усяня, что-то не то.— Предложил Цзян Чэн,но сразу откинул эту идею. Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. — Как ты можешь рыться в мусоре?!— С отвращением сказал Цзинь Цзысюань. Вот что ответил Вэй Ин — А вдруг там,что-то полезное написано. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. — Так значит владельца тела звать Мо Сюаньюй, нужно запомнить.— Сказал Вэй Ин, а Цзян Чэн на него косо посмотрел. —Ну с твоей странной памятью это подвиг.— Фыркнул Цзян Чэн,у его шисюна не память, а дуршлаг какой-то. Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. Почти все сразу смогли догадаться, кто отец Мо Сюаньюя. Цзинь Гуаншань же прикрылся веером. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. Цзинь Гуаншань немного даже удивился, почему же это он оставался с ними на 4 года и обеспечивал. В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Цзинь Гуаншань удивился второй раз, что же такого сделал этот ребенок, что он его забрал? Ему крупно повезло, что здесь нету его Госпожи. Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. Некоторые главы нахмурились,как же так. Даже если у Мо Сюаньюя нет талантов к заклинательству, то ему могли бы предложить хотя бы какую-то работу. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. — А разве за такое отсылают?—Недоумевал Вэй Ин. — Нет,всем плевать,какие у тебя предпочтения.— Не Минцзюэ, как и Вэй Усянь не понимал за что Мо Сюаньюя изгнали. В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. — Возможно,он узнал, то что не следует.— Предположил Вэнь Жохань.Что же так напугало юношу? Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! — Какая же у этого человека была ужасная жизнь.— Сочувствуя сказал Вэй Ин. — А у самого то.— Закатил глаза Цзян Чэн, и почему же его шисюн всегда думает про других забывая про себя. Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Слабачка.— Вырвалось у Юй Цзыюань. Почему эта женщина, просто взяла и бросила своего ребенка?! Ужасная мать. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно! Многие от такого сравнения посмеялись,кроме Ланей конечно, хотя Сиченю понравилась шутка. Но он просто сдержанно улыбнулся. Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. — Этот Молодой человек просто нахал.— Произнес Лань Цижэнь и Вэй Ин наверное в первые с ним согласился.— Тем более брать вещи заклинателей не безопасно. Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — Печально.— Сказал ВИ, но многие его испугались, ведь он давно не комментировал что-то. А сам Старейшина Илин подумал, что лучше он будет молчать, хоть ему это не по душе. От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? — Если позвали,самого Старейшину Илин значит, что-то похуже.— Сказал Цзян Чэн,но здесь он засомневался в шисюне. Разве он способен убивать? Но с другой стороны,ведь показали уже,что он убил 3 тысячи человек. Нет, он в это не верит. Или же… стереть её с лица земли? Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. — Неужели,ты действительно будешь убивать их Вэй-сюн.—Отказывался в это верить Не Хуайсан и другие знакомые Вэй Ина. А ВИ немного задумчиво посмотрел на Не-сюна. И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… — Слава Небожителям, а я уж поверил.— Прям как гора с плеч подумал Не Хуайсан. — Так я надеюсь вы не против перейти к новой главе. — Произнесла Ри Шуньин и перевернула страницу.