Collection of Christmas and New Year AU

      И снова Рождество.       Снова — волнение, трепет, ожидание…       …хорошо бы ещё, чтобы в этом году всё не закончилось как обычно…       …разочарованием.       Феликс смотрит на своё отражение и понимает, что в этот раз не испытывает настолько сильные эмоции… как в первые годы. Точнее — они все есть и довольно глубокие, просто грусть и тоска давно уже стали самыми громкими.       Несмотря на это, омега делает заметки в телефоне: как одеться; какие выбрать парфюм и украшения; что ещё нужно для подготовки.       А через пару дней, в канун Рождества, следует им.       В четыре вечера заходит после пар в комнату и надевает красивую белую рубашку, удобные чёрные штаны, которые ещё тёплые максимально и обтягивающие плотно ноги. Наносит лёгкий, но изящный макияж, по паре капель духов на запястья, но не трогая запаховую железу на шее. Не забывает и про украшения — брошь на воротник, под горло, серьги со свисающими маленькими жемчужинами, а на запястье…       Вздыхая, смотрит напряжённо на браслет, что представляет собой цепочку толстых звений. Тот совершенно не подходит под образ, но эта вещица их.       Парные украшения…       Он не одержим. И разумен, что бы там кто ни думал.       Пусть Чонгук — его самый лучший друг и первая любовь, Феликс общается с ровесниками, дружит, даже романы крутит, если так можно сказать.       И дело не в сравнениях.       Не в том, что альфы (и даже омеги) не подходят ему, ибо не дотягивают до «уровня Чонгука».       Просто всё не то и всё не так.       Просто любит того, кто…       — Всё-таки пойдёшь?       В комнату с шумом, как и всегда, залетает Джисон, тут же принимающийся копаться в общем шкафу.       Иногда Феликс действительно жалеет, что выбрал общежитие, а не остаться с родителями.       — Да, — отвечает коротко и без особых эмоций. Ведь сил на споры совершенно нет.       — Хорошо, — на удивление, сосед только спокойно кивает и разворачивается к нему с сумкой для коньков в руках. — Ты же говорил, что твоя порвалась?.. Вау! Выглядишь просто невероятно! Если не придёт этот твой… Э… Чонгук… Может, встретишь классного альфу, который сможет его затмить! Только будь аккуратнее и старайся в глаза людям поменьше смотреть, а то все лёд мордами исследуют…       Джисон тараторит в своём привычном формате, а Феликс просто подходит, с благодарным кивком забирает сумку и принимается вытаскивать чужое добро, заменяя то на своё.       — Напиши, как домой соберёшься. Ко мне, вроде как, придёт кое-кто…       — Переночую у родителей, не парься, — произносит спокойно и взмахивает рукой на прощание, на ходу накидывая длинное белое пальто и проверяя по карманам кошелёк и ключи.

❆❆❆

      — Осторожнее! — кричит альфа и кидается наперерез, чтобы поймать в объятия и не дать упасть.       Феликсу так тепло и безопасно, что мгновенно забывает сиюминутно возникший страх перед падением.       Уже через пару минут они усаживаются на небольшую лавку.       Один рассматривает собственные коньки, а второй поднимает глаза на небо.       — Ты же понимаешь, что мы всё равно будем общаться? Пусть хоть на другую планету перееду, мы не потеряем связь, — говорит уверенно Чонгук, переводя взгляд со звёзд общих для всех людей на свою собственную любимую звёздочку.       — Слишком легко даёшь обещание. Совсем не боишься его нарушить?       — Хорошо-хорошо. Тогда просто нужен… Хм. План запасной? — задумчиво произносит, разглядывая румяные щёки и яркие пятнышки веснушек на них. — Раз уж в это Рождество не сможем традиционно кататься здесь, то встретимся на следующий год?       — А если один из нас не сможет приехать? — грустно спрашивает Феликс. Он правда хотел бы не быть таким пессимистом, но когда тебе пятнадцать, а твой лучший-друг-тире-первая-любовь переезжает вместе с семьёй в другой город, то невольно накатывают самые худшие мысли. Скорее всего по той простой причине, что и так испытывая сильнейшую боль, хочешь себя оградить от ещё большей. — Меня элементарно могут не отпустить одного. Или отказаться ехать со мной.       — Значит будем приходить каждый год. Пока не встретимся.       — Обещаешь? — спрашивая, Феликс всё-таки поворачивается и смотрит в любимые ореховые глаза, которые, как и всегда, улыбаются ему.       — Обещаю.       Они, конечно, уже не те дети пяти и семи лет, какими были, когда познакомились, но всё равно скрепляют обещание сплетением мизинцев.