Двадцать пять перьев

***

В 1881 году, после убийства Александра II, Руслан стал чувствовать себя не важно. Сначала, у него начинала появляться не понятная отдышка, потом затруднения с дыханием, а вскоре и боли в сердце. Врачи разводили руками, не понимая причины такого состояния, а Николай сходил с ума, приглашая все возможных врачей, лекарей, дело доходило и до ведьм и знахарок. Но никто не мог ничего сделать. - Коля, перестань. Я уже взрослый и смогу позаботиться о себе. - Старший Романов на это мягко улыбался, успокаивая брата. - Я не могу! Ты с каждым днём выглядишь всё хуже и хуже. Ты и на живого человека перестал походить. - Новоиспечённый император нервно ходил по комнате, не находя себе места. Лицо брата осунулось, делая его черты острее, а кожа болезненно побледнела, становясь зеленовато - белой. Не когда яркие, сиреневые глаза стали блеклыми, под которыми начали появляться тёмные мешки. - Я знаю... Просто, я уже смирился. - Что значит смирился?! Ты мой старший брат, великая империя! Ни французы, ни немцы, ни шведы не смогли тебя победить, но какая-то никчёмная болезнь сможет?! Не бывать такому! - С этими словами, младшая империя вышел, оставляя старшего одного в покоях. - Это не просто болезнь... - Руслан знал, понимал, что всему близится конец. С каждым днём, осознание того, что приближается что-то ужасное, росло, а симптомы усиливались, что к 1900 году забрали у русского силы ходить. Лишь изредка у него это получалось и то с чьей-то помощью. Его брат и племянники часто навещали дядю, стараясь скрасить его серые будни, но, со временем, не переставал приходить только СССР. У императора было много дел, из-за чего он и спать не успевал, а РСФСР... Он стал другим, поменял взгляды на жизнь. Но, на удивление, к нему подолгу наведывался Пруссия. Из-за Германской империи, у королевства появлялось всё больше и больше работы, но тот умудрялся оставлять время и на визит в Санкт-Петербург. - Meine Liebe, wie fühlst du dich? - Слабая и грустная улыбка сама по себе появлялась на лице прусса. - С тобой, каждый миг становится прекрасным. И это было так. С приходом Фридриха, царь чувствовал лёгкость и спокойствие. Ему казалось, что немец лечил его своим присутствием, от чего он хотел, что бы Гогенцоллерн оставался как можно дольше. Пруссия был бы этому только рад, он даже предлагал забрать Руслана во дворец в Кёнигсберг, но младший Романов всегда был против. - Коля, дай Фридриху забрать меня. - В редкий приход брата, старший не вытерпел. - Нет. Здесь мои врачи поставят тебя на ноги. В Пруссии тебе станет только хуже. - Николай никогда не любил прусса, всегда подозревал его в чём-то. - Романов Николай Михайлович. От такого обращения, император невольно дёрнулся и сразу напрягся. Его брат никогда не называл его полным именем. Лишь раз тот назвал его не Колей, а Николаем. Тогда скончался Александр I и младший Романов паниковал и был на взводе. Руслана это достало и тот одним строгим словом успокоил брата. - Я повторюсь ещё раз, либо ты меня добровольно отдаёшь Фридриху, либо я, богом клянусь, прострелю тебе ногу. - Россия был разгневан как никогда. - Я подумаю и сообщу о своём решении. - Я ТЕБЕ ПОДУМАЮ! ЧТОБЫ ЗАВТРА ЖЕ МЕНЯ ЖДАЛ МОЙ ПРУСС И УВЁЗ К СЕБЕ! Николай как можно быстрее покинул покои старшего, опасаясь ещё сильнее его разгневать. Спустя час, старшему Романову сообщили отрицательный ответ, от которого он пришёл в бешенство. Оставшиеся несколько дней, он отказывался от еды, воды и лекарств. В один из дней, Николай сам пришёл к обессилевшему брату и начал умолять того хотя бы чуть-чуть поесть. Но тот даже разговаривать с ним не захотел. Лишь через пару дней приехал король и сразу же помчался в покои царя, узнав о его нежелание что-либо есть или пить. Ко всеобщему счастью, Руслан и поел и попил, но только из-за Фридриха. Скрепя зубами и сердцем, Николай всё же дал разрешение и в этот же день империя, вместе с королевством отправились в Кёнигсберг. Во дворце царь чувствовал себя намного лучше, из-за чего врачи говорили, что совсем скоро тот встанет на ноги. Они оказались почти правы. Романов начал самостоятельно ходить, что радовало короля и императора. Но счастье продлилось не долго. С началом первой мировой войны, состояние империи резко ухудшилось, от чего и Фридрих и Николай, который узнал об этом через несколько дней, заволновались. Император с трудом добрался до королевства, прихватив придворного врача. Ответ был тот же, что несколько лет назад... - Ruslan, willst du etwas? Sag mir einfach, ich werde es sofort für dich besorgen. - Нет, не хочу. - Bist du sicher? - Да. Хотя, я бы хотел, чтобы ты побыл со мной, если конечно можешь. - На бледном лице появилась слабая улыбка, от которой Пруссия расплакался. - Ja, natürlich kann ich das. - Королевство улёгся рядышком, заключая худое тело в ласковых объятиях. - Ты такой тёплый... - Руслан усмехнулся, зарываясь носом в немецкий мундир. - Всегда бы так лежал с тобой. Это так прекрасно. - Das freut mich. - Mich auch. Пруссия рассмеялся, поглаживая мягкие волосы возлюбленного. Это был один из спокойных вечеров, что смог застать угасающий царь. К 1915 году империя впал в кому. Каждый вечер и каждую ночь Фридрих проводил со спящим русским: говорил, играл на скрипке, читал романы и стихи, иногда пел и конечно же кормил его, что бы поддерживать жизнь в его организме. - Mein König, die Nachricht kam aus St. Petersburg. - В кабинет к пруссу забежал обеспокоенный солдат, держа в руках телеграмму. -Was ist passiert? - Немец напрягся. В империи совсем недавно прошла революция и царская семья, вместе с воплощением, были арестованы и каждый божий день находились под надзором большевиков. - Getötet. Alles ist eins. - Und Imperium? - Услышав жестокие слова, Гогенцоллерн сорвался с места, выхватывая письмо. - Und Imperium. В этот же миг, глаза королевства расширились от страха, а ноги сами побежали к возлюбленному. Он нёсся по коридору, никого не замечая на пути. В один момент, он чуть не сбил посла Германской империи, но его это не особо волновало. Добежав до нужной двери, Фридрих раскрыл её, подбегая к постели. На ней всё также лежал Руслан. Дрожащие руки приблизились к шее, пытаясь нащупать пульс, но его не было. До ужаса напуганный король приложился к груди царя, стараясь услышать хотя бы слабое сердцебиение или почувствовать с трудом заметное вздымание груди, но нет. Ничего не было. Романов лежал как холодная, фарфоровая кукла. Такая безжизненная и одновременно прекрасная.

***

- Руслан! Руслан, проснись. - Император аккуратно коснулся щеки спящего брата, пытаясь разбудить его. - Пожалуйста... Старший Романов с трудом раскрыл глаза, пробуждаясь от трёхлетнего сна. Перед сиреневыми глазами возникло испуганное лицо Николая, что нервно осматривался, будто пытаясь понять, где он находится. - Коля? Брат мой... - Царь постарался приподняться. Заметив это, младший тут же помог ему, ставя на ноги. - Почему... Почему мы в лесу? - Если бы я знал. Вокруг был непроглядная тьма, ели и сосны. Неба не было видно, но какой-то тусклый свет освещал пространство. Оба брата переглянулись, заметив силуэт, что медленно идёт в их сторону. Инстинктивно, старший закрыл собой младшего, готовясь защищать его. То ли от страха, то ли от храбрости, царь чувствовал неимоверную лёгкость и прилив сил. Пожалуй, это было наилучшее его состояние за последние десятки лет. - Дети мои, успокойтесь. - Это же... - Николай выглянул из-за брата, с искренним удивлением оглядывая высокую фигуру. - Ты живой? Удивительно. - Я ожидал больше радости от тебя. - Русское царство снисходительно улыбнулся, всё ближе подходя к детям. - Отец! - Император побежал к отцу, заключая его в крепкие объятия. - Ты жив, я так рад тебя видеть. - Скорее мы мертвы. - Укоризненный взгляд Руслана упал на Николая, подмечая его умственные способности. - Что? О чём ты? - Оторвавшись от старого царя, император посмотрел на брата. - Что последнее ты помнишь? Лично я, адские боли, а после облегчение и тебя. - Боюсь, твой старший брат прав. Вы оба мертвы, а я здесь ради того, чтобы забрать вас в царство мёртвых. - Мужчина глубоко вздохнул и взял сыновей за руки, ведя их вглубь леса. Обе империи последовали следом, лишь Руслан посматривал назад, с некой тоской осматривая место, которое покинул. С одной стороны, он был рад пробудиться вновь, но с другой... Его дорогой Фридрих остался один, он больше не сможет почувствовать объятий русского, пока и сам не умрёт. Старший Романов грустно усмехнулся своим мыслям, прекрасно понимая, насколько тяжело будет его любимому. Но он справится, обязательно справится. И совсем скоро, он и сам пробудиться от этого навязчивого и туманного сна, открывая себе путь в небытие.