II
30 августа 2025 г., 12:08
...
— Дин? Дин! – роботизированный голос оповестил о том, что абонент недоступен. Нервы забили тревогу. Сэм подорвался с места и начал собирать вещи. — Сэм? Что случилось, куда ты собираешься? – в дверном проёме появилась Джесс – сонная, волосы взлохмачены. — Дин звонил, – слова с трудом получалось произносить, — я должен уехать на пару дней, – замок сумки звонко зажужжал в торопливом шуршании движений. Сэм подошёл к девушке и нежно поцеловал её в лоб, — прости, что все так сумбурно, я и сам не понял, что у него произошло. Позвоню тебе, как только доеду. Винчестер соврал, не стал нагружать девушку столь тяжёлой и, наверное, слишком личной новостью, он и сам не до конца верил в то, что сказал Дин, но его пустой безжизненный голос пугал. — Будь осторожен, – дверь закрылась, разделяя мир Сэма на до и после звонка. Он был уверен, что тот Дин, которого он запомнил перед тем как уехать в Стэнфорд, уже никогда не будет прежним. Теперь ему было просто страшно увидеть нынешнего брата, услышать то, что случилось с отцом лично, и это без сомнений оставит шрам. Сэм приезжает через семь часов. Ранее утро. Он быстро добегает от поворота, где заглох его поддержанный джип, до маленького дома, врываясь в помещение. Тихо. Света нигде нет. Тяжело дыша, Сэм находит брата, который сидит на краю кровати, сжимая в руке треснутый мобильник, его плечи понуры, подбородок касается грудной клетки при каждом вздохе. — Дин, – голос скрипнул, когда младший узнал мобильник отца в его руке. Дин неверящим взглядом впился в освещаемый тусклым уличным фонарем силуэт брата, словно моля о помощи. Сэм бросил сумку, преодолел в три шага расстояние до брата и крепко прижал его к себе. Уже дрожащий от слез и эмоций он вновь повторил, — Дин, – старший трясущимися руками вцепился в коричневую поношенную толстовку, теряя остатки самообладания. — Сэмми, он умер, я не смог...мы.. — его голос сорвался на шипящий всхлип, сдерживаемые звуки уничтожали внутренности Дина, скручивая и перемалывая их несколько раз. Он замолчал, потеряв всякий смысл в попытке что-то сейчас объяснить. Все силы уходили на то, чтобы только дышать. Сэм ещё пару минут старается успокоить брата. Здесь тяжело помочь словами, особенно когда с ними у обоих не ладилось. Они просто прятались в объятиях друг друга. У Дина остался только Сэм. После всего случившегося, Дин не поверил своим глазам, когда увидел его на пороге, но брат здесь, он реален, он действительно волнуется за него. Старший нехотя выпускает младшего из объятий, и тот хлопает его по плечу, шмыгает и исчезает на кухне со словами: "Я принесу пивка".***
Прошло около получаса молчания, они сидели друг напротив друга, потягивая пиво, на старых скрипучих кроватях, такого же старого скрипучего дома. — Дин, я должен спросить, – щенячьи глаза, опухшие и красные от слез, смотрят в такие же красные и блеклые, — что насчёт похорон? – От очередного упоминания случившегося мурашки пробежали по спине старшего брата, он сглотнул. — Я не уверен, мне кажется я попросил кремировать его, – с самым безучастным видом, который он только мог сделать, Дин не заметил как опустела бутылка в руке и потянулся к прикроватной тумбе, выуживая оттуда наполовину осушенную бутыль бурбона. Алкоголь всегда развязывал язык, расслаблял, помогал забыть о том, как череп отца под весом медведя просто... Рвотный позыв не заставил себя долго ждать. Дин роняет ещё закрытую бутыль на кровать и бежит к унитазу, мгновенно выворачивая внутренности, что неприятно скручивались и раскачивались внутри от одной мысли о том, как погиб отец. Но блевать было буквально не чем. Просто желчь и пиво. Старший даже не заметил, как Сэм оказался рядом, заботливо придерживая того за плечи, протягивая стакан воды. Но младший молчал. А что он мог сказать? Он уже успел пожалеть о том, что вообще поднял эту тему. — Всё хорошо, Дин. Все будет хорошо, – единственное, что смог пролепетать Сэм, сдерживая вновь подступающие к глазам слезы. Он чувствовал боль брата, которая была буквально выженна на сетчатке глаз, и не имел понятия, как можно было ему помочь. Было просто больно смотреть на такого Дина, но смерть отца – удар и по Сэму. Младший всегда, казалось, старался держаться независимо от семьи: вечно пропадал неделями неизвестно где, за что Дин получал по шапке от отца и тут же бросался искать брата, не проронив и слова. Сэм радовался времени, проведённому вдали от их дома, Дин же был привязан к родным. После смерти Мэри именно он не дал Винчестерам разбиться, для Сэма он был и папой, и мамой. Без него Сэм не сможет жить полноценно, да, он отлично прожил пару лет в Стенфорде без упреков отца и охоты, но постоянно вспоминал брата. Младший знал, что тот жив и этого было достаточно, чтобы продолжать двигаться вперёд. Если же Дин потеряет Сэма, вероятнее всего, тот не сможет оправиться. Кто знает, что бы случилось, не приехай Сэм почти в тот же день, когда погиб отец. Старший Винчестер не хотел бы иместь причину, чтобы думать о том, что он никому не нужен.***
Очередной день начался рано и максимально паршиво. Дин всё раннее утро, как мог, старался уснуть, забыться с бутылкой бурбона в обнимку, может быть даже надеялся никогда больше не проснуться, чтобы не испытывать эти эмоции, никому не показывать их. "Блять, прямо как отец.." – эта мысль неприятно кольнула где-то под сердцем. Сэмми был последним, кого он хотел обременить своим очень нестабильным состоянием, потому что помнил, каково было ему присматривать за Джоном. Как же Дин был благодарен брату, за то что тот просто был рядом, давал знать о том, что он не один. Одно только присутствие младшенького вселяло в него уверенность и помогало оправиться от потери. После очередной неудачной попытки уснуть и забыться, одолеваемый совестью, он встал с кровати, уловил знакомый запах, доносящийся с кухни, до которой буквально дополз на ватных ногах, цепяясь за дверные косяки и пыльную мебель, оставляя следы. — Хэй, Сэмми, – он попытался выпрямиться под стать своему беззаботному тону, но желудок неприятно стянуло болью, заставляя его выронить пустую бутылку бурбона из рук, согнуться пополам и притворно весело прохрипеть, — мм-м, пахнет как пицца, которую я купил около недели назад. — Единственное, что я нашёл в твоём холодильнике, – младший помог Дину сесть за стол, и пододвинул к его тарелке пачку аспирина, — помимо этих красоток. — О, да, мои хорошие, как жаль, что вы избавляете только от головной боли, – Дин, не раздумывая, принял пару таблеток, Сэм улыбнулся краешком рта. Они продолжили есть в тишине.***
Сэм пробыл с Дином ещё несколько дней. В основном старший валялся на кровати, присосавшись к новой бутылке под недовольное ворчание брата, поедал бургеры, принесенные Сэмом, неохотно ковырял салаты, которые младший сделал пару раз для разнообразия, и смотрел телевизор, стараясь удерживать себя как можно дальше от всего, что было. Они держались неплохо, пока в один день не принесли газету с огромным заголовком: "Убийца Демонов". Сэм не стал показывать её Дину, быстро прошёлся по статье, пытаясь прикинуть, что из написанного правда. Фото двух медведей красовалось между абзацев, естественно без того, что осталось от Джона на них, хотя он уверен, что в какой-нибудь редакции можно было найти и его. Желудок неприятно качнулся с этой мысли, но фокус сместился ниже. На этой же странице было фото охотника – Дина: он сидит на пороге машины скорой помощи, на лице нет определенной эмоции, но глаза определённо хранили застывший ужас. Сэм грустно нахмурился, скрутил газету и засунул во внутренний карман старой куртки, которая осталась в этом доме, после его отъезда. Винчестер развернулся и подошёл к кроватям. — Дин, есть предложение, – старший смотрит на него с интересом, в его глазах было чуть меньше боли от всего того дерьма, что Дин пережил несколько дней назад, но выглядел он все ещё невероятно уставшим и потрепанным, — поехали со мной в Стэнфорд. Этикетка на бутылке в руке старшего ещё никогда не была столь интересна, как сейчас. Дин сильнее сжал запотевшее стеклянное горлышко. Предложение было неожиданным. С одной стороны, смена обстановки могла бы помочь ему снова заняться делом, с другой стороны, он не был уверен, что это хорошая идея, тем более он был без работы, много пил и страдал, пусть даже почти профессионально скрывая это. — Сэмми, я буду мешаться вам с Джесс, – теперь Дин смотрел себе под ноги, пытаясь предугадать заранее все варианты развития этого диалога, но, чтобы быть хотя бы достойным этого предложения, взял себя в руки, подняв взгляд на брата. Он все же не хотел остаться тут один, боялся не справиться со своими эмоциями. — Дин, нас почти не бывает дома, мы половину дня проводим на учебе, особенно Джесс. Ты нам не помешаешь. — Что насчёт вашего свободного времени по вечерам после учёбы? – Дин игриво подмигнул Сэму, заставив того смутиться и закатить глаза. — Там через улицу есть небольшой бар, а зная тебя, ты можешь пропадать подолгу в таких местах – проблем не будет, – довольный своим ответом он швырнул в него подушку, приютившуюся теперь у старшего в ногах, вызывая у охотника искренний смех. — Добрый ты самаритянин, спасибо, мне может помочь время вдали отсюда. В любом случае не задержусь у вас надолго, – Дин поднял бутылку вверх, начиная шуточный тост, — за каникулы в естественной среде обитания ботаников. – Сэм закатил глаза во второй раз, но улыбнулся, потянувшись бутылкой к бутылке брата. Стекло громко лязгнуло, скрывая за звоном мысль Дина: "Я не заслужил такого брата. Спасибо тебе, Сэм". — Остаётся рассказать об этом Джесс, – он достает телефон из кармана. — Сделай это на громкой, я бы послушал, – подушка летит в Сэма. — Иди к черту, – Дин лишь нахально улыбнулся, откидываясь на кровать, заводя одну руку за голову. Это тёплое чувство от осознания того, что о тебе действительно заботятся и любят, непривычно грело душу. Винчестер уже и не помнил, испытывал ли он что-то такое за все то время, пока охотился с отцом? Через час тишины младший брат, собрав всю силу и волю в кулак, все же решается задать интересующий его уже некоторое время вопрос: — Дин, что насчёт праха отца? Думаю пора его забрать, – Сэм неуверенно кивает головой в сторону двери, к которой старший не подходил несколько дней, и Дин нервно потирает лоб. — О-нет-нет, Сэмми, я-я не могу сделать это, – Дин смотрит в потолок, прежде чем попросить об этом брата, – не мог бы ты...забрать его сам? — Сэм грустно улыбается и кивает. Он вдруг вспоминает, что Дин так и не был на могиле матери, с тех пор как она погибла в том пожаре, вспоминает, как брат держался в стороне, словно не смирился с потерей, вспоминает, что как-то в детстве Дин ответил ему на вопрос: "Почему ты не идёшь с нами к маме?", что он боится, что увидев могилу расслабится, успокоится и забудет её. "Если я не увижу её, значит она не мертва" – Дин повторял это многие ранние годы, пока в конце концов не переосмыслил все, ловя себя на том, что теперь он не может появится у неё на могиле, потому что ему стыдно за свою жизнь, за то, что он не может удержать семью от раскола, за то, что слаб. Но поклялся ей, что как только его жизнь изменится в лучшую сторону, он обязательно придёт.***
В морг Сэм доезжает на джипе отца, который в ночь его смерти к их дому подогнали копы. Там все еще лежали охотничьи снасти и забытая в чехле камера, которая покоилась на заднем сидении. Обивка и руль были немного испачканы засохшей кровью. Сэм сглотнул, не желая даже думать о том, каким образом она тут появилась. Он забирает прах в серой урне и договаривается о проведении похорон. Приезжает домой уже поздним вечером и ставит прах где-то на тумбе возле входной двери. Старшего находит лежащего лицом в стену. "Уснул?" – Сэм подходит ближе, останавливаясь у кровати брата. Было что-то ужасно одинокое и печальное в его позе. — Дин? – старший не оборачиваясь поднял ладонь в знак приветствия, — Думаю, это твое, – он кладет Дину камеру, прихваченную с заднего сидения, и садится на свою кровать наблюдая за братом. Старший прижал чехол с камерой к животу, оборачиваясь вокруг него, и пробормотал благодарности. Сэм давно не видел брата в таком состоянии, может быть даже вообще. Брат сейчас сражается с внутренними демонами, а все что он может сделать, это быть рядом и напоминать тому, что он не один, и что они вместе со всем справятся. Спустя ещё некоторое время младший продолжил: — Завтра после обеда будут похороны, – Сэм чувствует себя виноватым из-за того, что не посоветовался об этом с братом. Он увидел как Дин вздрогнул и отложил камеру в сторону, приняв вертикальное положение, ни говоря не слова. Это настораживало. Сэм положил руку на плечо брата. — Всё в порядке, просто подкинь меня туда, а после можешь привести мысли в порядок, прокатиться на своей Детке, сходить в бар, в лес, – он осторожно стукнул в плечо старшего кулаком и упал на свою кровать, вымотавшись за день. Дин последовал примеру брата, повернувшись к нему спиной. — Спасибо, Сэмми, – это все, что он мог сказать. Дом погрузился в тишину, за окном иногда шумели машины, вдали был слышен лай собак.***
Утро прошло в дикой спешке, потому что началось не совсем утром. Братья находу собирались, одевались и завтракали. Сэм контрольный раз обзвонил всех знакомых отца и, подгоняя Дина, они зашли в гараж. Старший засиял, искря радостью. Эта машина была частью его души, частью их семьи. — Детка, мне очень жаль, что заставил тебя ждать так долго, я обязательно это исправлю, – Дин осторожно огладил накрытый брезентом капот. — Мне оставить вас одних на пару минут? — Момент, – он достал фотокамеру и, встав прямо перед машиной на колено, сфотографировал её, освещаемую одной тусклой лампой, средь гаражного хлама под бежевым пыльным брезентом. Это фото стало для Дина началом нового пути, а для Сэма проблеском надежды на то, что с братом все будет впорядке. Погода для глубокой осени была очень даже теплой. Ветра почти не было, дороги все сухие и машину не придется мыть лишний раз, что не могло не радовать Дина. Сэм же, отдавшись воспоминаниям связанным с импалой, высунул руку в окно, врезаясь ладонью в поток воздуха. Они быстро подъехали к кладбищу, где уже собралась пара машин. Из знакомых Дин увидел: Миссури, одетую в то, что она обычно носит во время своих гадальных сеансов, в которые Дин особо не верил, разве что в детстве; Бобби, приехавшего на своей ржавой и гнилой Нове, стоявшего у машины и пьющего из такой же старой как и все, что было у Бобби, фляжки; Эллен и её дочь Джо находились рядом со старым охотником, перекидываясь парой фраз. Эти люди были частью семьи. Они присматривали за братьями в детстве, и присматривают за ними сейчас. Случись какая беда – они обязательно выручат. Сэм вылез из машины, направляясь к толпе, Дин, долго не решаясь, все же решил пойти с ним. Бобби сочувствующе обнял каждого из братьев. Они немного поболтали о повседневных вещах, не затрагивая причину смерти Джона, узнали у Сингера, о том, что он теперь консультирует охотников, но большую часть времени копается со старыми машинами. — Заезжайте ко мне. Посидим, как в старые добрые. — Конечно, Бобби, – Дин похлопал его по плечу, он хотел сказать что-то ещё, но его прервал крик. Братья обернулись. — Мальчики! Мне так жаль, – Миссури сгребла обоих братьев в нежные объятия. Она очень соскучилась по ним, и надеялась скорее их встретить. Жаль только, что повод был ужасный. Эллен и Джо братья Винчестеры практически не знали, только их имена и то, что они содержат бар, в котором по словам отца останавливаются охотники, но она вроде бы хорошая тётка. Дин помнит, как Эллен в тайне от Джона дала попробовать пятнадцатилетнему ему шот водки. А в последний раз, когда отец рассказывал о ней, они уже были не в ладах. Почему? Никто так и не рассказал. Церемония началась. Священник начал собирать всех прибывших, чтобы проводить Джона в последний путь и дать каждому возможность сказать пару слов. Дин тихо попрощался со всеми, сел в импалу, и направился за город в небольшой лесок на въезде. Там чуть дальше заправки стоит маленький бар, где Дин любит проводить время, забывая о проблемах. Он паркуется, глушит двигатель и сидит, выудив камеру с заднего сидения. Проходит около полу часа, пока он листает фотки. Каждое фото словно кусочек из его биографии, рассказывало ему о нем что-то, что он уже забыл. Глядя на некоторые работы, Винчестер не мог поверить, что это его рук дело. Это было слишком давно, словно другой человек: с семьёй, не убитый горем, с горящими глазами. Долистав до конца галереи, Дин задумался над тем, что ни разу не фотографировал людные места и людей в принципе: только животные, природа, машины и иногда хижины, которые отец снимал во время охоты. Люди его не интересовали. Разве что иногда. В общем, редко. За время их переездов с места на место он повидал много неприятных личностей, как в школе так и вне её юрисдикции. В школе он старался слиться с "хулиганами". Стать "охотником", а не "добычей", из-за чего ему казалось, что он потерял кучу потенциально хороших людей. Позже в средней школе Дин стал искать середину между этими групповыми отношениями. Можно сказать, он откололся от всех, стал независимым и достаточно сильным, чтобы защищать более слабых, и справляться с теми, кто мог бы на него поднять руку. В старшей школе Винчестер связался с не самой хорошей группой людей. Из всего, что там делалось, самым безобидным были алкоголь и травка. В этой же группе познал первых девушек. Ничего серьезного, просто проба. Ему было не до отношений. А дальше... дальше Дин бросил школу и пошёл по стопам отца, помогая ему с хижинами и семейным бизнесом. Воспоминания обрывочные и неприятные. Стало душно. Парень сильно зажмуривается. Вдох и глубокий выдох. Пора двигаться дальше. Перед тем как выйти из машины Винчестер краем глаза замечает старый бежевый кадиллак, который незаметно стоял сбоку все это время. Дин раньше не видел здесь этой машины. Обычно он запоминал все "необычное" с чем он парковался рядом возле этого бара, но его видит впервые. Дверца скрипнула и захлопнулась. Свежий ветерок ударил в спину, заставив владельца кожанной куртки поежиться. В воздухе чувствовался запах хвои и древесного сока. Он моментально вернул Винчестера в настоящее. Дин еще немного покрутил камеру в руках, вспоминая забытые ощущения, и все же решил сделать фото бара, приглашая в кадр свою машину. Щёлк. И, как приятное дополнение, сфотографировал кадиллак на фоне хвойного леса. Щёлк. Очень уж заманчиво выглядел контраст тёмно-зелёного и бежевого.***
В баре все как обычно: играет старый рок, огромные бородатые мужики наслаждаются своим выходным, потягивая их любимые "лакомства". За барной стойкой трудилась черновласая крепкая женщина, но, как и на улице, глаз Дина цепляется за что-то чужое, что-то не отсюда. За дальним столиком, почти в самом углу, сидел мужчина в бежевом плаще с галстуком. "Видимо его кадиллак" – подумал Дин и исчез в выборе алкоголя. Однако, мужчина никак не выходил из головы. Если быть точнее сам факт его пребывания здесь. У Дина руки чешутся, чтобы попробовать сделать какое-то фото с его участием, просто потому что он так одиноко и задумчиво сидит там, и атмосфера вокруг него становится почти материальной. Дин заказывает виски отпивает и уходит на разведку. Немного прогулявшись по возможным точкам для построения лучшего кадра с самым "незаинтересованным" лицом в мире, он останавливается в противоположном углу бара. Настраивает фокус, замыливая всех вокруг, увеличивая глубину кадра, берет чуть выше линии горизонта, захватывая барменшу, наливавшую его заказ, и фотографирует. Щелчок затвора камеры затерялся среди гогота постояльцев. Это было его первое фото с участием человека в целом, и человека как личности в частности. Эио было фото, задумка которого была направлена на то, чтобы передать характер и эмоции объекта. У Дина пошли мурашки по коже. Это было необычно. Он глупо уставился на снимок, приближая объект на экранчике камеры. "У него галстук сбился" – подумал Дин, продолжая приближать и отдалять. Дин никогда не думал о том, чтобы зарабатывать на этом деле. Продавать свои фотографии каким-то издательствам, может быть хотя бы просто показать их какой-то кучке ценителей. Его работы всегда оставались только его. Даже Сэм редко видел их. Старший Винчестер считал, что его фотографии не заслуживают быть увиденными другими. Это слишком личное и точно не то, чему его обучал отец. Иногда казалось, что если он бросит дело семьи, все труды Джона будут насмарку, все, кроме Дина и Сэма, забудут о нем. Теперь старший думал, что обязан, даже пускай раз в месяц, но выходить на реальную охоту, как дань памяти отцу. Протест, который разгарался в нем от одной мысли об охоте, он душил со всей силой. Дин возвращается за стойку, немного печально прокручивает стакан, словно с его другой стороны горечь виски будет менее заметна, и выпивает содержимое одним движением.
