Ирония

Саша закрывает глаза. Миша тяжело выдыхает и отворачивается к окну. Вот и Новый год наступил. Спустя секунду Московский уже растерянно глядит, как хозяин квартиры опустошает весь бокал, немного жмурясь от спиртного. Миша-то свой немного пригубил и оставил. А этот вон как хлещет. — Вы… — Миша не придумывает, что сказать или спросить дальше, поэтому просто весело усмехается. — Я не умею пить. И сейчас буду этим активно пользоваться. — он уже наливает себе второй бокал. — Зачем? — осторожно и удивлённо спрашивает Миша, но ответа не поступает. Пока хозяин квартиры решил спиться, Миша снова шагает к телефону. За бьющим в ушах алкоголем и начавшимся по телевизору концертом Саша слышит несколько фраз из коридора. — Когда первый рейс в Москву? Это первый?! … До свидания. В комнату Миша возвращается ещё более потерянным. В Москве ему не отвечают, первый рейс туда только в семь утра, у него ничего нет с собой: ни документов, ни телефона, ни денег. Замечательно. Хорошо Новый год встретил. Миша смотрит в спину сидящему и пьющему хозяину, и в миг на него накатывает новый приступ липкой и противной вины. — Думаю, в моей компании вы не захотите быть. — Миша слабо усмехается. Хозяин не реагирует, но Московский знает, что он его слышит. — Рейс только утром. Я могу пойти переждать в кафе. Если пожелаете. Миша говорит виновато и отрывисто. Принимает молчание за согласие и уже собирается навсегда покинуть эту квартиру. Как слышит всхлип. Стоя в коридоре, у Миши взлетают брови. Он глядит себе под ноги на наблюдавшего за ним кота с немым вопросом, мол «это ты или я?» Так, ну Миша не всхлипывал. Кот с прямо говорящим взглядом «ты идиот?» — тоже. Кто звук-то издал? Всхлип повторяется. Московский возвращается в комнату и замирает у двери. Судя по движениям, хозяин квартиры продолжает наливать себе, подперев лицо рукой. После очередных глотков он вдруг взрывается, опускает голову, громко и пьяно плачет себе в ладони. Миша бы сказал, рыдает. Московский так и стоит на входе, словно ребёнок, заставший своих родителей в слезах и оттого совершенно растерянный и не знающий, что ему делать. Чужая спина перед ним тресëтся, локти гуляют по всему столу, развязанные алкоголем. — Ну что вы… — смущённые, тихие и риторические слова сами вырываются. Миша вздыхает, несколько секунд думает, после собирает всю волю и шагает к столу. Осторожно присаживается на боковой стул, что теперь может видеть лицо собеседника, точнее пока только его руки. Ощущение, будто он не имеет право здесь находится, пить из этого бокала, сидеть на этом стуле, и становится оно только сильнее. Но, смотря на человека перед собой, есть и чувство, что Московский сейчас просто не может уйти. — Что со мной не так? — надломлено и отчаянно спрашивает хозяин, ни к кому на самом деле не обращаясь. Миша даже не уверен, что тот знает о его присутствии рядом. Но, на удивление, петербуржец решает развязать свой язык. Пока он вообще способен связанно формулировать речь. — Почему если что-то случается, то случается именно со мной?! Он выплёскивает руками и говорит так жалостно, что у Миши сердце сжимается. Московский сам себе удивляется, он такого сочувствия раньше не испытывал. Ну не удобно как-то уйти, натворив тут дел. Вот и остаётся сконфуженно сидеть. — С каждым что-то случается… — начинает издалека Миша. Но продолжить не решает, пусть лучше тот выговорится. — И с отношениями всё никак сложиться не может. Опять попадаю на каких-то… Может, я вообще любви не заслуживаю? Все сомнения и волнения, хранящиеся в его душе годами, словно после долгого ожидания наконец выплескиваются наружу. За сегодняшний вечер Саша сделал вывод, что в любви ему не везёт. Первый был каким-то психом, вторая оказалась тем ещё манипулятором, третий — вот, истеричка. Саша каждый раз превращается в наивного зверька и каждый раз презирает себя за это. Скуля от досады, он приползает в свою норку, зализывает раны. А когда выползает, то наступает на одни и те же грабли. Снова. — Боже, почему я такой жалкий… Меня уже скоро друзья высмеивать будут… — плачет или смеётся — непонятно. — А высмеивали уже? — удивляется Миша. Саша делает жест рукой, мол бывало, не важно. Миша хочет надеяться, что это было беззлобно или по-дружески. — Может, он ещё вернётся? Саша мотает головой в стороны, измученно улыбаясь и смиренно произнося: — Нет. Печальное положение. Миша хмурит брови, обдумывая ситуацию и вспоминая диалог, услышанный часом ранее. — Знаете, это, конечно, совсем не моё дело, вы уж меня простите. Но я считаю, вам не нужен такой человек. Саша сначала с укором выгибает бровь, но тут же задумывается над чужими словами, вспоминая все подробности и сомнительные моменты отношений. А Вэйно нужен был Саша? Или у того была своя выгода отношений? — Господи, какой я идиот… — шепча, Саша снова утыкается в свои ладони. Развёл тут сопли, сделал из себя жертву, а ведь сам во всëм виноват. Надо быть внимательнее, а не доверчивее. Миша беззлобно усмехается. Ну что за чудо? Наклюкался и разревелся. Московский тут же почувствовал, что очень хочет что-нибудь для него сделать. Но всё, чем он может ему сейчас помочь, это послушать о его наболевшем. — Ну зачем сразу себя обзывать? — говорит, а сам под шумок отодвигает подальше от собеседника бутылку. — Встретится вам обязательно ваш человек. — Клишировано звучит. — посмеивается Саша. — Главное, что правда. Надо быть, — Миша закидывает ногу на ногу, и с важным видом глядит в потолок, подбирая слова, — оптимистичнее. В любви тем более не нужно зацикливаться. — Вы считаете, это так просто? — А что сложного? Я не говорю про легкомысленность, нисколько. Считаю, что не нужно переживать по каждому поводу, бояться кому-то не понравиться или разонравиться. Сашу будто что-то пронзает, заставляет глубоко задуматься. Проходят долгие минуты, пока Александр смотрит в одну точку на столе, пока высыхают его слезы на щеках. Миша же думает, как будет решать все проблемы по прибытии в столицу, изредка поглядывает на движущиеся в танце фигуры в телевизоре. — Зачем вы меня сейчас слушали? О, протрезвел. — А что-то не так? — Забудьте, — Саша усмехается, делает вид, что занят наведением порядка на столе, — Люблю я вот так вылить душу, а потом об этом жалеть. Миша наблюдает за его действиями и слабо улыбается. — Не переживайте. Я могу уйти, и вы меня больше никогда не увидите. — В Москву? — В Москву. Когда мне оттуда ответят и вышлют мне хоть что-то, благодаря чему можно улететь. — Мише смешно от этого. — Так вы искали документы? — Саша оборачивается в сторону коридоры, — Ничего не нашли? — Ничего. А вы что подумали? Саша равнодушно пожимает плечами. — Что вы меня грабите. Мишу захватывает лёгкий смех. Видимо, ему тогда было не до «гостя», раз так спокойно говорит. — Так вам вообще некуда идти? Миша пожимает плечами: — Получается, так. А кафе сейчас работают? — Сидите уже тут. Ждите самолёта. Московский округляет глаза, неверяще спрашивает: — Что, правда не выгоните? — А куда вас ещё деть? — Мне кажется, после пьяных откровений можно перейти и на «ты». Или хотя бы узнать ваше имя. Саша чуть шампанским не поперхнулся. Они ещё не познакомились, а он уже знает о нём больше, чем просто знакомый. — И правда. — Тогда вы…? — Александр. — Михаил. Можно Миша, можно Юрьевич, можно как-нибудь ещё. Как вам угодно. — Миша игриво дёргает бровью. Настроение стремительно поднимается. Саша смущённо отворачивается. Хочет было начать говорить: — Знаете, Михаил… Как его перебивает быстрая знакомая мелодия. Саша косится на дверь, понимая, что кто-то пришёл. А если это Вэйно? Неужели он передумал? Но не успевает Саша нормально дверь распахнуть, как тут же его окутывают звонкие, весёлые и пьяные знакомые голоса. — Сашенька! — А мы сюрпризом! — С Новым годом тебя! Счастье тебе, здоровья… — Ты всё обещаешь нас познакомить с твоим финном! Нет. О, как они не во время! Друзья ютятся в коридоре, от них пахнет морозом и пластиком новогодних украшений. Они обступают Сашу со всех сторон, что он не успевает ни нормально поприветствовать, ни услышать всех поочерёдно. Радостные голоса смешиваются, друзья не спешат раздеваться, в поисках кого-то заглядывают в квартиру. — …поэтому мы нагрянули сейчас! — Скрываешь от нас парня своего что ли, а? Боже. Что делать. Ну не объяснять же им сейчас всю эту абсурдную ситуацию с квартирами и городами. А если про Вэйно рассказать — вообще настроение испортить. — Это там Вэйно, да? Кто-то уже заметил Михаила. Саша судорожно пытается их успокоить и сконфуженно начинает. — Тут такая ситуация, в общем, это не… — Вэйно! Приятно познакомиться! Саша обрывает свою речь, поражено замирает, округлив глаза. На входе в комнату Михаил уже одному руку пожимает. И наглеет по-полной: зовёт всех проходить, сам к Саше под шумок пробирается, близко-близко подходит. — Какая хоть фамилия у меня? — шёпотом спрашивает, пока компания с вещами суетится. — Гельсингфорс. — Полегче чего не мог выбрать? То ли дело у меня, — уже отстраняется, поворачивается к гостям с приветливой улыбкой. — Вэйно Гельсингфорс, да, и мне очень приятно. Что он творит и, главное, зачем повисает на языке и никак не может вырваться. Второй раз за эти часы Михаил вводит его в ступор. Компания тем временем облепила «Вэйно», приставая с расспросами и подталкивая рядом Сашу. — А скажите что-нибудь по-фински! — кокетливо просят две девушки, в ожидании уставившись на Михаила. Ну всё, приплыли. Саша уже порывается раскрыть все карты. — Tippa kovertaa kiven. — как абсолютно спокойно, имитируя финский акцент, произносит самозванец. Друзья в восхищении улюлюкают, абсолютно не обращая внимания на своего пучеглазого в данный момент друга. — Ой, как хорошо, что мы вас хоть увидели! — продолжают свою оперу, — Вы знаете, как вам повезло с Сашей! — Да? — игриво спрашивает Миша и переводит хитрый взгляд на Сашу. Романов его не выдерживает — отворачивается. — Конечно! Он у нас такой хороший, галантный, красивый! — Его не только педагогический состав уважает, но и без ума любят дети! Человек — профессионал своего дела! — Он получил докторскую по литературе и русскому языку! Надо же. Так Александр у нас, оказывается, учитель. — Вот это да… — хитро тянет Миша, не сводя игривых глаз с Александра. Забавно наблюдать, как тот пытается прервать этот поток восхваления, как стремительно алеют его щеки и как он умилительно отворачивается от Михаила. — А как он играет на фортепиано! Он ведь у нас ежегодно участвует в тематических вечерах, занимает первые места! — Только не просите меня сыграть! — тут же отпирается и находит оправдание Александр. — А то я своей лирикой всë настроение вам испорчу. Миша узнаёт о Александре всё больше и больше. И хотел бы узнать подробности. Компания весело поглядывает то на Александра, то на внимательно наблюдающего за ним Михаила. Пока одному в голову не приходит гениальная идея. — Горько! Вот сейчас Саша точно бы под землю провалился. Какое горько?! Не успевает уследить, как рядом уже стоит Михаил. А друзья только громче хором орут «Горько!» и, подбадривая, хлопают. — Ну, горько так горько. — пожимает плечами Миша. Саша не успевает сообразить. Не успевает заметить. Не успевает понять. В один миг голоса друзей, шум телевизора, какая-то сирена вдали за окном — всё словно покрывает толща воды, звуки доносятся слабо и не придаются большому значению в тот момент, когда чувствует руки Михаила на своих плечах, что слегка отворачивают их от чужих глаз, когда его губы соприкасаются с собственными. Сердце пропускает удар, Саша мог бы легко вырваться, но просто не успевает задуматься об этом. Целует не глубоко, но выразительно, а когда невыносимо осторожно отрывается — Саша встречается с двумя хитрыми синими омутами. Поцелуй длился не долго, какие-то считанные секунды, и вот уже Михаил возвращает Сашу на место с со всеми вместе разливает шампанское по бокалам. У Романова звенит в ушах, он в остолбенении смотрит перед собой, но как бы сквозь остальных. Требуется несколько секунд, чтобы глупо прохлопать глазами и прийти в себя. — Ну, с Новым годом вас! — в руках уже оказывается протянутый бокал, Саша с кем-то чокается. — Ох, ребята, как хорошо смотритесь вместе! Так подходите друг другу, прям дополняете! Друзьях с умилением и пьяными глазами глядят на Михаила с Александром. Первый весело усмехается. Второй всё ещё в ступоре. — Ладно, пойдём мы, у нас ещё горки сегодня.! — вот это Саша уже слышит. Компания шумно перемещается в коридор, хватая свои вещи и не переставая весело глядеть на «пару». — Счастья вам! С Новым годом! До чего ж красивая пара! Саша облегчённо выдыхает лишь тогда, когда громко захлопывает за ними дверь, лбом прижимаясь к дереву.