Best enemies (Лучшие враги)

Драко Малфой сидел на каменном ограждении фонтана, рассеянно хмурясь на своё отражение в воде и касаясь своей чёлки. Кроме него во дворе было ещё несколько восьмикурсников, ожидающих начала последнего урока, но ни одного из слизеринцев не было. Немногие из них вернулись в Хогвартс после войны. Многие дети из семей Пожирателей Смерти уехали за границу к родственникам, а некоторые погибли в Последней битве. У него особо и не было выбора. Родители в Азкабане, поместье и имущество конфискованы министерством. Он мог бы сменить имя и начать с нуля где-нибудь в другом месте, но Тёмная Метка все равно заклеймила его навсегда. Поэтому, в полной безнадёжности, он вернулся в школу. На самом деле, мало что изменилось. У него никогда не было большого количества друзей, и последние два года он был предоставлен самому себе. Даже сейчас все сторонились его — правда, не из-за страха. Вероятно, его презирали или всем просто было всё равно. Ему тоже было всё равно. Он наслаждался одиночеством, оно хорошо сочеталось с всепоглощающей пустотой, оставшейся после непрекращающегося страха за свою жизнь, за честь и положение своей семьи… Теперь беспокоиться было не о чем. Это давало ему ощущение абсолютной свободы. И разбивало его на части. Кто-то громко заговорил. Он поднял взгляд. Грейнджер о чём-то спорила с Уизли, но, через минуту рассмеявшись, они поцеловались. Они казались счастливыми, в отличие от Поттера, который смотрел пустым взглядом куда-то поверх их голов. Герой. Мальчик-Который-Выжил. Драко поднялся и подошёл к двери. У него закружилась голова, и желудок скрутило до тошноты. Однако это не помешало ему внезапно захотеть врезаться в Поттера, подставить ему подножку или хотя бы прошептать ему что-нибудь грубое, как в старые добрые времена. Неожиданный прилив сил и энергии охватил его, и он не сразу заметил, как его губы сами по себе растягиваются в ухмылке. Он прекрасно знал, что это ужасная идея, что он, вероятно, потом будет об этом жалеть, но соблазн был слишком велик. Особенно когда он заметил, как Уизлетта бежит к Поттеру через весь двор совершенно глупым и отвратительным образом. Он не стал задаваться вопросом, почему Поттер обошел её, так и не удостоив своим вниманием. С совершенно точно рассчитанной силой он зацепил Поттера плечом. Тот немного дёрнулся, молниеносно протянув вперёд руку, и схватил его собственную. Что-то странное коснулось позвоночника Драко, как будто кто-то вылил ему на спину тёплую воду. Недоуменно моргнув, он стряхнул руку Поттера и развернулся. На другом конце двора, разинув рот, стояла сумасшедшая девчонка из Рейвенкло. Её палочка всё ещё была направлена ​​на него. Трясясь от злости, Драко направился к ней. Едва он сделал два-три шага, и ужасная боль пронзила всё его тело. Ощущения смутно напоминали Круциатус — тысяча ножей и бритв, худшие кошмары, выползающие из глубин ночи… Раздался болезненный крик, и он упал.

***

Чёрт возьми, Джинни. Ему стоило бы наконец-то сказать ей правду. Он ничего не чувствует. Ни к ней, ни к кому-либо ещё. Даже воспоминания об умерших не приносят такую боль, как раньше. Он был словно в вакууме. Прямо как в тот момент между жизнью и смертью, когда он говорил с Дамблдором и время остановилось. Всё было хорошо. Не нужно было ни за что бороться. Не было с кем бороться. Всю свою жизнь он стремился именно к этому, и сейчас он добился своего. Гарри обошёл Джинни и ощутил сильный толчок в плечо. Он быстро протянул руку и схватился за чью-то мантию, восстанавливая равновесие. Малфой. Злость закипала в его жилах вместе с непонятным ощущением, смутно похожим на радость. Как раз то, что ему было нужно: чтобы кто-то его по-настоящему разозлил. Кто-то вроде этого придурка с синяками под глазами, который ни черта не видит из-за своих дурацких волос. Этот… Внезапно он почувствовал, как что-то теплое скользнуло по его боку, что-то вроде щупальца. Он бросил быстрый, удивленный взгляд вокруг, но не увидел ничего подозрительного. Странная слабость охватила его. Малфой вырвался из его хватки, и кромешный ад обрушился на него. Гарри довольно часто в своей жизни испытывал боль, и именно поэтому он знал, что к ней невозможно привыкнуть. Её можно пережить, преодолеть, забыть, но первые мгновения всегда ужасны. На этот раз всё было хуже, чем когда-либо. Что-то срывало плоть с его костей и сжигало его внутренности дотла. Гермиона что-то тревожно говорила, Рон продолжал заикаться, и было слышно громкое тяжелое дыхание Джинни. И крики, конечно. Он собрал все свои силы и сумел отодвинуть боль на второй план. Он открыл глаза, но сквозь слёзы ничего не увидел. Он попытался их сморгнуть. Лица, парящие над ним… Ситуация была трагически знакома. Крики сменились рыданиями. Сам Гарри держал рот на замке с такой решимостью, что у него свело челюсть. Он ослабил собственное сопротивление, пытаясь перевести дух, но боль почувствовала эту возможность и возобновила атаку в полную силу. — Его нужно доставить в Больничное крыло! — он услышал слова Гермионы. — Не используйте никаких заклинаний! Кто-то (вероятно, Рон) схватил его под руки, но прежде чем ему удалось сдвинуть его хотя бы на дюйм, боль усилилась вдвое. Должно быть, он вскрикнул, потому что Рон тут же отпустил его. У него совсем не осталось сил, поэтому он поддался когтям, вырывавшим ему сердце — и вдруг ему стало лучше. Он почувствовал, что кто-то идет на помощь, и приподнялся на локтях. Его окутала волна тепла. Встав на четвереньки, а затем не без усилий поднявшись на колени, он протянул руку. Но человек, избавивший его от боли, уже держал его в своих руках, а Поттер положил голову ему на плечо, скользнул руками по пояснице и в блаженстве прижался как можно сильнее. Ужасная пытка отступала, оставляя после себя лишь слабое эхо и шок после пережитого. Он на мгновение почувствовал сонливость, и ему потребовалось немало усилий, чтобы открыть глаза. Должно быть, в какой-то момент он потерял очки, поэтому ему пришлось прищуриться и сфокусироваться, когда он посмотрел вверх. Малфой? Он убьет этого ублюдка. Сейчас или никогда.

***

Неужели он действительно держал Гарри Поттера на своих руках или это был всего лишь очередной странный сон? Хуже всего было то, что Драко не мог найти в себе силы отпустить его. Боль отступала, вместо неё по телу растекалось успокаивающее тепло, но эти несколько мгновений совершенно лишили его сил. Он упадёт в обморок, как только перестанет крепко держать Поттера в своих объятиях. Парень, отчаянно цеплявшийся за него, внезапно замер. Судя по всему, он только что распознал личность своего невольного спасителя. Однако, в отличие от Драко, он тут же отдёрнул руки и отстранился. — Что происходит? — резко спросил он, даже не пытаясь скрыть свой гнев. — Понятия не имею, — пискнула Грейнджер. «Забавно, по крайней мере, хоть чего-то она не знает», — подумал Драко. — Луна и Дин несли его к двери, когда вы оба, ну, знаешь… — Это моя вина, — произнес мечтательный голос. — Я бросила в них любовное заклинание. Что? — Что?! — крикнул Уизли. Даже статус героя не излечил его от хамских манер. Драко собрал последние крупицы своих сил, убрал руки со спины Поттера и положил их к нему на колени. Он всё ещё прислонялся лбом к плечу Поттера, в этой позе ему не нужно было никому смотреть в глаза. — Конечно, я целилась в Гарри и Джинни. Я же не знала, что Драко его толкнет. Поттер застонал. Драко изо всех сил старался не рассмеяться. Если бы ситуация не была такой унизительной, она была бы невероятно смешной. Он уже представлял, как он медленно убивает Лавгуд сразу же после того, как ему удастся встать, а затем развешивает части её трупа на ближайших деревьях. — Я покончу с этим. Finite incantatem! Поттер брезгливо отмахнулся от него, поднялся на ноги и отступил на шаг к своим друзьям. Лицо его было белым, как мел, а глаза сузились. Он осторожно сделал ещё один шаг назад. Драко был очень рад, что так и остался лежать на земле. Боль согнула его, пронзив грудь. По тревожным крикам было ясно, что Поттер испытывает нечто похожее. Затем послышался невозмутимый голос Лавгуд. — Это не сработает. Золотой Мальчик снова опустился перед ним на колени, с мрачным выражением лица вжимая пальцы в плечи Драко. Драко смиренно положил руки на колени Поттера, решительно не поднимая глаз. Было совершенно очевидно, что у них большие неприятности, но у него попросту не было сил волноваться по этому поводу. В ушах гудело, и он почувствовал непреодолимое желание свернуться калачиком на коленях у Поттера и уснуть. Единственное, что его останавливало — жалкие остатки гордости. — Это должно было сработать! — завизжала Уизлетта из ниоткуда. — Или Малфой, должно быть, что-то испортил. Мы с Луной нашли это заклинание в библиотеке, оно довольно простое. Если наложить его на того, кто тобой увлечён, он признается в любви, не более того. Оно не должно было причинить боль. Оно вообще не должно было сработать между ними! Оно работает только с людьми, которые уже влюблены друг в друга! — её голос становился всё выше и приобретал истеричные нотки. — Они… Они оба парни! — Поздравляю, Поттер, — сказал Драко напряжённым шепотом. — Тебе удалось найти саму невинность. — Заткнись, хорёк. Драко слабо вздрогнул. В этих словах была такая кипящая ненависть, что у него волосы встали дыбом. Он поднял взгляд. Зелёные глаза горели от гнева, в последний раз он видел нечто подобное в красных змееподобных глазах Тёмного Лорда. Тело отреагировало автоматически. Лицо превратилось в безэмоциональную маску, плечи распрямились, и всё, кроме выработанных рефлексов и холодного разума, отступило далеко за безопасные стены его сознания. Из всего того, что вбивал в него отец, эта реакция, в конце концов, оказалась самой полезной.

***

Они сидели вместе на краю одной из коек Больничного крыла. Слишком близко друг к другу. Руки Гарри дрожали, а в висках ритмично пульсировала острая боль, но он едва ли это чувствовал, всё меркло на фоне обжигающего гнева, заполонившего его. Он пытался бороться с ним, но все эмоции, которые он месяцами держал в тайне под контролем, с силой нахлынули, разбивая все барьеры. И в этом была вина Малфоя. Одно только его имя вызывало такой вихрь неописуемых эмоций, что он почти терял сознание всякий раз, когда оно приходило ему в голову. Он стиснул зубы и заставил себя обратить внимание на окружавшую его обстановку. Джинни только что вернулась из библиотеки с невзрачной книжкой, в которой они с Луной нашли заклинание. Она передала её директрисе и в слезах вернулась к Рону в объятия. МакГонагалл, Гермиона и мадам Помфри нетерпеливо склонились над рукописью и молча начали читать. Луна стояла немного в стороне, засунув палочку за ухо и склонив голову набок, наблюдая за ним с Малфоем с пристальным интересом, как ребёнок, любующийся скелетом динозавра в музее. Почти все присутствующие уже попытались отменить странное заклятие с помощью Finite Incantatem. Гермиона и МакГонагалл попытались использовать более сложные контрзаклятия, но ничего не помогало, и ситуация только ухудшалась. Теперь связь протестующе отзывалась на каждое малейшее движение. Головная боль Гарри набирала силу и медленно распространялась с висков на лоб, но потом стало легче. Он понял, что неосознанно наклонился к парню, сидящему рядом. Его гнев вспыхнул с новой силой. Поттер посмотрел на Малфоя с ненавистью, но его лицо с этой стороны скрывала дурацкая челка, и он сидел прямо, сложив руки на коленях, совершенно неподвижный, как статуя. Гарри мстительно сдвинулся от него на дюйм. Малфой даже не вздрогнул, однако сам Поттер сразу же покрылся холодным потом. Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на тени, закрадывавшиеся в его поле зрения, и сосредоточился на трёх силуэтах, изучающих книгу. Гермиона указала на что-то в тексте и покачала головой. Директриса поджала губы и подошла. — Мистер Поттер, мистер Малфой, могу я попросить минуточку внимания? Гарри кивнул, боковым зрением отмечая, что Малфой сделал то же самое. — К сожалению, мы пока не нашли решения вашей проблемы. Ваши симптомы ни в малейшей степени не соответствуют эффектам заклинания, описанным в книге. Но я надеюсь, что очень скоро мы что-нибудь придумаем. Теперь у меня есть несколько вопросов. И в ваших интересах ответить на них правдиво. Чувствуете ли вы какую-нибудь… ментальную связь помимо потребности в физическом контакте? — Учитываете ли вы факт того, что я его ненавижу? — вырвалось у Гарри прежде, чем он смог остановить себя. — Мои чувства к нему никак не изменились, — с непроницаемой интонацией произнёс Малфой. Директриса посмотрела на них укоризненно, почему-то с легкой грустью. — Опишите эффекты заклинания так, как вы их чувствуете, мистер Поттер. Как можно подробнее. Гарри попытался, но нужные слова ускользали от него. Как можно описать боль? А ужасное чувство неловкости и унижения? Он не хотел об этом думать. Судя по всему, МакГонагалл была не очень довольна его бессвязной болтовней, но его это не волновало. — Мистер Малфой? К огромному негодованию Гарри, блондин точно описал их состояние, говоря с уверенным тоном, которым он пользовался, отвечая на какой-нибудь невероятно трудный вопрос, который Снейп задавал ему на уроке зелий. Память о бывшем учителе не помогла Гарри прогнать дурное настроение, а наоборот, произвела противоположный эффект. Его гнев, вперемешку с виной и другими эмоциями, охватил его с новой силой. — Мистер Поттер! Похоже, МакГонагалл уже некоторое время пыталась привлечь его внимание. — Боюсь, мне придётся попросить вас встать. Нам с мадам Помфри совершенно необходимо исследовать побочные эффекты заклинания в полной мере. Его сердце билось как сумасшедшее. «Нет!» Он мог справиться с болью, это не было проблемой, но он слишком хорошо знал, чем это закончится. Ему уже дважды приходилось прикасаться к придурку, и он не собирался делать это в третий раз. Проще умереть. — Вы же знаете, я бы не стала просить вас об этом, не будь на то необходимости. Малфой повернулся к нему, и Гарри наконец смог посмотреть ему в глаза. Светло-серые, жуткие, они не выражали никаких эмоций. «Посмотрим, как скоро что-нибудь проявится», — подумал Гарри. До сих пор он всегда проигрывал. Он встал, не сводя глаз с Малфоя ни на секунду. Тот не пытался отвести взгляд. Он просто изящно поднялся, как аристократ, каковым он и являлся, и посмотрел на него так, будто собирался вызвать на дуэль. — Сделайте, пожалуйста, шаг назад, джентльмены. Чувство тяжести и угнетения сменилось неприятным зудом. Голова Гарри норовила взорваться. — Ещё один. Пламя объяло внутренности Гарри, и привкус крови наполнил его рот. Он не рухнул только благодаря титаническим усилиям воли, моргая, всё ещё стоя прямо. Малфой ужасно побледнел, его губы приобрели отчетливый синий оттенок, но, что удивительно, он не сдался, вместо этого сохраняя равнодушный вид, как будто его мысли были далеко отсюда. Это ещё больше разозлило Гарри. Он мстительно сделал ещё два шага назад. Огонь поглотил его. Казалось кожа покрылась волдырями, потрескалась, из неё сочился гной и кровь, а кости рассыпались в прах. Он потерял сознание ещё до того, как упал на пол.

***

Рон и Луна помогли доставить молодых людей в небольшую комнатку в коридоре за лазаретом. После этого МакГонагалл отослала их, не допуская никаких обсуждений произошедшего. Однако никто из взрослых не имел ничего против того, чтобы Гермиона осталась. Директриса создала вторую больничную койку рядом с уже стоящей. — Помогите мадам Помфри снять с мальчиков мантии, мисс Грейнджер. Мы не можем больше рисковать, применяя к ним заклинания, по крайней мере, в течение ближайших нескольких часов. Гермиона осторожно сняла с Гарри мантию, горло сжалось, а глаза наполнились слезами. Она была вне себя от ярости. Как Джинни и Луна могли вести себя так безответственно? Обе прошли войну, им следовало быть взрослее! Конечно, в последнее время Гарри ужасно обращался с Джинни… Погружённая в свои мысли, она случайно бросила взгляд на Малфоя и ахнула. Она никогда не видела его одетым во что-то иное, кроме как в волшебную мантию или школьную форму — дорогие брюки, аккуратно выглаженная рубашка и слизеринский галстук. Теперь на нём были выцветшие джинсы и белая футболка. Стопроцентно маггловские вещи, да ещё и не самого лучшего качества. Но что шокировало её ещё больше, так это его истощённый вид. Школьная мантия скрывала выступающие ключицы, нездорово тонкие руки и невероятно худые бедра. Со зловещей меткой на предплечье и челкой, ниспадающей на глаза, он напоминал ей андрогинных существ, которых они с Джинни часто видели на каникулах, когда покупали одежду в Лондоне. Она всё ещё зачарованно смотрела на него, когда Гарри шевельнулся. Прежде чем они смогли остановить его, он перекатился к громко вздохнувшему и схватившему его за руку Малфою, инстинктивно притянувшему Поттера к себе. Гарри прижался к нему, и с удивительной нежностью Малфой обнял его, позволяя Гарри удовлетворённо уткнуться головой ему куда-то под подбородок. Тишину нарушал только звук их глубокого, размеренного дыхания. Гермиона не могла оторвать взгляд. Всё это казалось неправильным, но в то же время прекрасным. Вопреки всякой логике, они выглядели гармонично. Лицо Гарри отражало спокойствие, чего она давно не видела, а резкие черты Малфоя смягчились во сне, ещё больше подчёркивая его почти женственную красоту. — Между любовью и ненавистью очень тонкая грань, — сказала директриса. — Думаете, заклинание просто не смогло различить эти две вещи? — Трудно сказать. Как видите, симптомы не соответствуют описанию заклинания, но общий эффект вполне ясен. Их нельзя разделять. — Я никогда не понимала, чем вызвана их такая сильная взаимная неприязнь. Мне вообще всё равно на Малфоя, временами он меня действительно бесил, но у них… нечто иное. Своего рода одержимость. На шестом курсе я почти начала думать… — Она не договорила и покачала головой. МакГонагалл вздохнула. — Будем надеяться, что к утру они не убьют друг друга. Мистер Поттер имеет склонность время от времени проявлять некоторую опрометчивость. Пойдёмте, мисс Грейнджер, у нас много дел.