Best enemies (Лучшие враги)

Гарри не мог вспомнить, когда он в последний раз так хорошо спал. Что-то больно кололо в бок, но было тепло, а от подушки очень приятно пахло. И агония полностью прошла… Агония? В мгновение ока Гарри вспомнил всё, что произошло вчера днём, и открыл глаза. Его очков уже не было, но он сразу понял, что лежит он определённо не на подушке. Он боялся пошевелиться. Грудь, на которой он так удобно лежал, продолжала медленно подниматься и опускаться. Он даже слышал сердцебиение. И прямо перед его глазами лежала рука, белоснежная кожа которой была испорчена чёрной уродливой меткой. Малфой. Он совершенно точно не мог пошевелиться. Шли минуты, и он стал замечать и другие вещи. Свет в комнате был тусклым, как на рассвете. Другая рука Малфоя свободно обнимала его плечи, а острый предмет, прижатый к его боку, оказался бедренной костью Малфоя. Он не помнил, чтобы засыпал вот так, комната тоже казалась ему совершенно чужой. Последнее, что он помнил, это то, как он злился и испытывал мучительную боль, глядя Малфою в глаза. Что-то его разозлило… О да, этот мерзавец с его чёртовой непроницаемостью, а потом… По крайней мере, поразив Драко проклятием Снейпа, он не знал, как оно подействует. Но это… это было слишком похоже на Круциатус, и он всё равно отошёл, даже не задумываясь! И опять Малфой. Он бы не сделал ничего подобного ни с кем другим. Однажды он выскочит из-за поворота и убьет его. Дыхание, ласкающее волосы Гарри, внезапно изменило ритм, сердце под его ухом сделало то же самое секундой позже. Рука Мафоя сжалась на его плече, а затем соскользнула. Гарри потребовалось всё мужество, чтобы поднять голову. Лицо Малфоя казалось абсолютно неподвижным, если не считать слегка расширенных глаз. Словарный запас Гарри совершенно не мог справиться с описанием данной ситуации, поэтому он просто смущённо отстранился и сел на пятки. Он сразу почувствовал холод и лёгкую тошноту. В глубине души он надеялся, что за ночь это пройдет. — Думаешь, заклинание всё ещё действует? — спросил Малфой подозрительно ровным тоном. Гарри был немного удивлен, что они думали об одном и том же, но быстро пришёл в себя, отодвинулся на несколько дюймов назад и почувствовал пульсацию в виске. Он уныло кивнул и потянулся за очками, лежавшими на тумбочке. Его палочки нигде не было видно. Комната была маленькой, бо́льшую её часть занимали две железные больничные койки. На противоположной стене виднелись две двери, рядом с одной стоял белый металлический шкаф, а другая, вероятно, вела в ванную. В остальном комната была совершенно пуста. Судя по всему, ей редко пользовались, она имела сдержанный, негостеприимный вид и пахла антисептиком. Слабый, бледный свет лился из единственного маленького окна. — Где мы? — спросил Гарри после продолжительного молчания. — Не знаю. Должно быть, нас сюда переместили после того, как мы потеряли сознание. Малфой сел, подтянул колени к груди и смахнул чёлку, упавшую на глаза. Он не стал продолжать разговор — если это можно было так назвать — и наступило напряжённое молчание. Когда тишина стала почти невыносимой, вошли мадам Помфри и МакГонагалл. — Мне приятно видеть, что вы ведёте себя как взрослые люди, джентльмены, — сказала директриса, окинув обстановку проницательным взглядом. — Я искренне надеюсь, что вы продолжите в том же духе и воздержитесь от ссор и травли друг друга, поскольку это только усугубит вашу проблему. Её строгое выражение лица смягчилось. — К сожалению, мы до сих пор не можем определить, что заставило заклинание отреагировать таким необычным образом и как его снять. Тем временем мадам Помфри быстро осмотрела обоих. Что-то в Малфое, очевидно, привлекло её внимание: она остановилась над ним, нахмурилась, сделала пометку в своём блокноте, ещё раз взмахнула палочкой и кивнула директрисе. — Боль, которую вы чувствуете при потере контакта, не имеет ничего общего с физической, что, конечно, не значит, что она менее неприятна, но могу вас заверить, что физически с вами всё в абсолютном порядке. — Мы где-то в больничном крыле? —торопливо спросил Гарри. В каком-то смысле это был глупый вопрос, но достаточно очевидный. Ему не хотелось слишком много думать. — Это отдельная комната, которую также можно использовать в качестве изолятора, — объяснила мадам Помфри. — Вы находитесь под постоянным наблюдением на случай осложнений. Также здесь вы в безопасности от, э-э, нежелательной огласки. Гарри вздрогнул. Он внезапно понял, что средства массовой информации будут в восторге, как только узнают об этом. Он так долго игнорировал свою девушку, что ей пришлось применить к нему приворот… Уже одна эта новость могла быть на первой полосе как минимум две недели, но тот факт, что всё пошло не так, что он буквально оказался в объятиях самого молодого Пожирателя Смерти, делал ситуацию в разы хуже. Он со стоном запустил пальцы в волосы. — До сих пор нам удается держать всё в секрете, мистер Поттер, — сказала директриса, угадывая его мысли. — Те, кто был свидетелем вашего несчастного случая, поклялись никому не рассказывать, а остальным ученикам сообщили, что вы уехали по неотложным делам Министерства. — И что вы собираетесь сказать о нём? — мрачно спросил Гарри, кивнув в сторону Малфоя. — Вряд ли кто-то будет встревожен моим отсутствием, — вяло отозвался блондин. — Однокурсники не особо заинтересованы в моей компании. Это не прозвучало ни горько, ни обиженно. Он просто констатировал факт. Гарри озадаченно посмотрел на него. Малфой раньше не был таким равнодушным. Поттер некоторое время всматривался в холодную маску на его лице, пытаясь найти трещину, но тщетно. Он быстро отвернулся. — Мистеру Малфою пришлось уехать сегодня утром по неустановленным семейным обстоятельствам, — спокойно сказала директриса. — Вы пока останетесь здесь. Насколько мне известно, здесь не слишком удобно, зато безопасно и тихо, что сейчас для вас в приоритете. Вам разрешено ходить по всем прилегающим коридорам и комнатам, но в ваших же интересах не появляться в Больничном крыле, а также в любом другом многолюдном месте школы. Я также попрошу вас не злоупотреблять заклинаниями, желательно пользоваться только чем-то незначительным или не пользоваться вообще. Мы вернём вам ваши палочки, но не нужно неоправданных рисков. Это может дестабилизировать вашу и так нестабильную связь. Она сделала паузу, левитируя палочки на прикроватные тумбочки, а затем добавила: — Домовики принесут вам ваши личные вещи. И я дала разрешение мисс Грейнджер и мистеру Уизли навещать вас. Конечно, если вы хотите, чтобы кто-то другой получил подобное разрешение… Гарри покачал головой, прежде чем понял, что ему, вероятно, следовало включить в этот список Джинни. По правде говоря, ему не очень-то хотелось её видеть. Ему пришлось бы высказываться на все темы, которых он до сих пор избегал, а такая перспектива его не слишком привлекала. Он боялся реакции Рона и не хотел причинять ещё большую боль семье Уизли, которая ещё не оправилась от смерти Фреда. И всё же именно ложь втянула его в эту неразбериху… Он не заметил ухода целительницы и директрисы и вздрогнул, когда два домовика аппарировали в комнату. У каждого был сундук. Гарри бездумно встал с кровати, шагнул к своему сундуку и зашипел от боли, которая тут же охватила его. Он отшатнулся назад, задел ногами край матраса, и упал на кровать с очевидным недостатком грации. Малфой издал сдавленный стон. — Извини, — выпалил Гарри, закусив губу, ожидая какого-нибудь злобного комментария, которого, однако, не последовало. Он взглянул на Малфоя. Тот как-то странно сгорбился. Несмотря на то, что он только что проснулся, он выглядел усталым. Внезапно он расправил плечи. — Как насчет того, чтобы пойти в ванную и немного привести себя в порядок, прежде чем мы снова вырубим друг друга? — спросил он нейтрально, почти официально. Гарри пододвинулся на кровать Малфоя, и они вместе подошли к двери, ведущей, как и предполагалось, в ванную, которая, к счастью, оказалась настолько крошечной, что один из них вполне мог остаться снаружи. — Иди первым, — сказал Гарри. Он хотел показать Малфою, что тот не единственный из присутствующих, обладающий хорошими манерами. Они подошли к сундукам. Малфой достал полотенце и прозрачный мешочек, полный расчёсок, бутылочек и чего-то очень похожего на уходовые средства Джинни. Гарри фыркнул, и бесстрастная маска на лице блондина треснула. — Поттер, тебя контузило во время войны или это просто задержка в развитии? — Заткнись, Малфой, — выдохнул Гарри между приступами истерического смеха. Это заставило его чувствовать себя намного лучше. Он никогда бы не подумал, что пропустит оскорбительные замечания этого мерзавца. Может быть, именно поэтому он вытащил его из Адского пламени… Он быстро оборвал эту цепочку мыслей. Ему не хотелось об этом думать. После того, как дверь за Малфоем закрылась, Гарри сел и вскоре понял, что ему уже не до смеха, поскольку боль и тошнота вернулись с удвоенной силой. Он изо всех сил пытался сосредоточиться, глубоко дыша, и по мере того, как шли бесконечные минуты, он всё больше и больше поражался степени дискомфорта, которую Малфой был готов перенести, просто чтобы обмазать своё глупое лицо всем содержимым того самого мешочка. Ради Мерлина, здесь не для кого было прихорашиваться! Он явно сошёл с ума. — В следующий раз я возьму книгу, — презрительно пробормотал Гарри, когда дверь наконец открылась, но лицо Малфоя снова превратилось в пустую маску. Его светлые глаза казались невероятно огромными из-за тёмных кругов под ними, из-за чего остальные черты лица выглядели неестественно нежными, как у фарфоровой куклы. Волосы у него были мокрыми и растрёпанными. Гарри молниеносно принял душ. Его желудок словно выворачивало наизнанку, а в висках адски стучало. Когда он вышел из ванной и увидел, что домовые эльфы принесли завтрак, его чуть не стошнило. Ему удалось съесть половину тоста и выпить чашку крепкого чая, практически подавившись последним глотком. Он взглянул на Малфоя, который сидел на кровати как можно дальше от него, полностью игнорируя еду. Он продолжал потирать внутреннюю сторону левого предплечья большим пальцем, дрожа, как будто ему было холодно. Домовики вернулись за подносами, и с этого момента утро, растянувшееся перед ними, казалось бесконечным. Небо за окном было серым и пасмурным, отчего комната тонула в полумраке. Гарри попытался заснуть, но безуспешно. Судя по всему, расстояние было не единственным критерием степени испытываемой боли. Она постепенно усиливалась по мере того, как всё больше времени проходило с того момента, когда они в последний раз касались друг друга. Зрение Гарри затуманилось, поэтому он почти не заметил шевеления на другой кровати. Малфой свернулся клубком, как кот, а затем замер. Всё это было глупо, и Гарри искренне пообещал себе, что никогда больше не позволит гневу взять над собой верх. На самом деле, в данный момент даже чувство удовлетворения от того, что не он один испытывает эту боль, не пришло. Единственное, что заставляло его проходить через эту совершенно ненужную пытку — это бессмысленная гордость и ужасное смущение. Он не собирался ждать, пока один из них сдастся. — Давай будем благоразумными, хорек, — пробормотал он, протянул руку и положил её Малфою на плечо.

***

Гарри думал, что Малфой оттолкнёт его, пока не оказался в железной хватке тонких, но на удивление сильных рук. Объятия были похожи на удар током. Они неуклюже поёрзали, прежде чем нашли наиболее удобное им обоим положение, а затем, в полном изнеможении, замерли. Их тела были прижаты друг к другу, обеспечивая как можно бо́льшую площадь соприкосновения. Малфой частично подмял Гарри под себя и бесстыдно уткнулся носом в его волосы. Это было чрезвычайно унизительно, и Гарри наверняка задушил бы его или заколдовал бы во что-нибудь очень мерзкое, если бы он не был полностью опьянен облегчением. — Отвали от меня, — прорычал он через некоторое время, но прозвучало не очень убедительно, главным образом потому, что он всё ещё очень крепко обнимал своего бывшего заклятого врага и не отпускал его. — Рано ещё. Боль и тошнота всё равно не прошли полностью, поэтому Гарри просто закрыл глаза и выдохнул, чувствуя приятную сонливость, в то время как блаженное тепло наполняло каждую его клеточку. Он прикладывал все усилия, чтобы держать в памяти, как сильно он ненавидит Малфоя, но это оказалось труднее, чем он думал, особенно когда невинное тепло превратилось в жар, и его дыхание сбилось. Малфой что-то пробормотал себе под нос и откатился от него. Они медленно сели. Гарри почувствовал, как его щеки пылают, и решительно уставился на матрас. — Проклятое заклинание, — проворчал блондин. — Это не может больше продолжаться. — И что ты предлагаешь делать? — Действовать рационально. Если мы не можем бороться, мы должны это принять. Я думаю, нам следует заключить временное перемирие и согласовать некоторые правила. Гарри инстинктивно хотел возразить, но потом понял, что Малфой, к сожалению, прав. На самом деле, та же мысль пришла ему в голову несколько минут назад. Еще пару подобных инцидентов с объятиями — и они либо убьют друг друга, либо… всё полностью выйдет из-под контроля. — Хорошо, — сказал он, кивнув. — Мы могли бы просто спрашивать разрешения, прежде чем прикасаться друг к другу, что скажешь? — Давай попробуем. Можно? — Малфой протянул руку и выжидающе посмотрел на него. Гарри закусил губу. — Можно. Длинные тонкие пальцы легко обхватили его запястье. Он почувствовал, что его лицо снова заливается краской, и ему ужасно хотелось отдернуть руку, но он смог удержаться. — И в следующий раз ты не будешь так долго торчать в ванной, — твёрдо добавил он. — С таким же успехом ты можешь намазываться здесь, в постели. — Здесь ужасное освещение, — возразил Малфой. — Тогда вообще не делай этого. Всё равно тебя здесь никто не увидит. Серые глаза злобно сверкнули, что было хорошо знакомо Гарри. — Может быть, я для тебя прихорашиваюсь. Гарри фыркнул, а затем тихо рассмеялся. Малфой вернулся в своё импровизированное гнёздышко у изголовья кровати, зарывшись в подушки, но руку Гарри так и не выпустил, сжимая запястье слишком сильно. Гарри взглянул на него. Факт того, что они и так уже касались друг друга, похоже, не сильно спасал ситуацию. Драко выглядел не очень хорошо. Честно говоря, он выглядел просто ужасно. Гарри не мог припомнить, чтобы тот когда-либо был таким измождённым, а кожа была такого безжизненного пепельного оттенка, и эта мысль заставила его содрогнуться. С Драко Малфоем явно что-то было не так.

***

То, что Драко держал за руку Поттера принесло ему огромное облегчение, но он всё равно чувствовал себя отвратительно. Пока он находился в своей комнате в общежитии, которая в этом году была предназначена исключительно для него одного, или в тёмных уголках библиотеки, физическая слабость и постоянная усталость означали не что иное, как небольшое недомогание, к счастью, оставляя у него слишком мало сил, чтобы думать о вещах, о которых он не хотел думать. Однако теперь ему определённо точно не хватало сил. Ему с трудом удавалось держать лицо перед Поттером, но он был уверен, что скоро сил не хватит и на это. Как бы он ни старался, он не мог даже прикоснуться к своему завтраку, его начинало мутить только от одного взгляда на него. То же самое произошло и с обедом. Ему показалось, что Поттер кинул на него несколько встревоженных взглядов, но удостовериться в этом он не мог, поскольку изо всех сил старался не блевануть от мерзкой вони картофельного пюре и подливы. Он закрыл глаза, пытаясь сосчитать дни без еды. Оказалось больше, чем он предполагал. Внезапно он ощутил странное волнение и почти улыбнулся. Нет смысла держаться за то, что тебе не нужно, не так ли? Даже если речь идёт о еде. В дверь постучали, и в проёме показалась Грейнджер. Прежде чем она успела что-то сказать, внутрь ворвалось большое, рыжее, пушистое существо, сметая всё с прикроватной тумбочки Поттера. — Живоглот! — вскрикнула девушка, роняя стопку книг и пергаментов, с которой она пришла. — Проклятый кот, он теперь совсем свихнулся. Он никак не простит мне то, что я отправила его в Австралию вместе с родителями. — Он свихнулся с того самого дня, как я его увидел, — возразил Поттер. — Я бы помог тебе поймать его, Гермиона, но я не могу далеко уйти отсюда. Живоглот наткнулся на мокрое полотенце Драко и начал бороться с ним в очень своеобразной манере. Грейнджер взяла свои вещи и положила их на кровать. — Прости, Малфой, — сказала она. «По крайней мере, он нисколько не против моего присутствия», — промелькнуло у неё в мыслях. — Ничего страшного, — уклончиво сказал Драко. Грейнджер повернулась к другу. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? МакГонагалл сказала, что с тобой всё в относительном порядке. — Думаю, она права, — пробормотал Поттер. — Есть какие-нибудь… какие-нибудь изменения? Поттер покачал головой, опять краснея. Драко почувствовал, как что-то холодное коснулось его ладони, и вздрогнул, прежде чем понял, что это кот запрыгнул на кровать и ткнул его носом. Драко всегда любил кошек, хотя родители никогда не разрешали ему их заводить. Этот кот был по-настоящему великолепен, он всегда завидовал Грейнджер за то, что у неё было всё, чего он сам хотел бы, но не мог иметь. Он почесал кота за ухом. Живоглот воспринял это как приглашение, забрался на колени Драко, устроился поудобнее и замурлыкал так громко, что гриффиндорцы обернулись. — Ты только посмотри! — выдохнула Грейнджер. — Знаешь, он обычно кусается. — Я тоже, — сказал Драко. Мягкая шелковистая шерсть под пальцами действовала на него успокаивающе, чудесным образом ослабляя покалывающую боль в спине. — Могу я одолжить его на минутку? — Может быть, я даже позволю тебе оставить его навсегда, — зловеще ответила она. Кот взмахнул хвостом, не отойдя ни на дюйм от своего нового пристанища. — А где Рон? — спросил Поттер. — Доделывает домашку на сегодня, — она фыркнула. — Ты же знаешь, какой он. А вечером у него тренировка по квиддичу. Он придёт к тебе завтра. — Чёрт, мне нужно передать Джинни пару слов… Драко отстранился. Он покинул пост ловца и капитана в первый же день в школе. С того момента, как ему удалось спастись из Адского Пламени Выручай-комнаты, неконтролируемая паника охватывала его каждый раз, когда он пытался подняться в воздух, так что от него не было бы никакой пользы для команды. Маленькая Эмили Уотерс была только на втором курсе, но у неё была потрясающая координация, и, должно быть, она неплохо натренировала скорость, летая на его метле, которую Министерству почему-то не удалось конфисковать вместе с остальными его более ценными личными вещами. Метла, на самом деле, и означала почти все его личные вещи. Возможно, ему следовало бы составить дарственную или завещание, поскольку старшие члены команды наверняка попытаются отобрать метлу, как только он… Ну, потом. Среди слизеринцев всегда каждый был скорее сам за себя, чем за кого-нибудь ещё, да и… — Малфой! Он вздрогнул. Грейнджер подошла к кровати и затрясла книгой перед его лицом. — Я принесла тебе сегодняшнее домашнее задание по Арифмантике, а завтра дам тебе конспекты Древних Рун. Драко вежливо поблагодарил её и положил книгу на прикроватный столик. Мышцы вокруг позвоночника болезненно свело. Он взглянул на Поттера, который лихорадочно что-то писал на куске пергамента, его рука заметно дрожала. Через минуту он убрал перо. — Отдай это Джинни, пожалуйста. И скажи ей, что я на неё не сержусь. Этот придурок был абсолютно невозможен. Если бы он добился своего, он, вероятно, вообще не стал бы сражаться с Тёмным Лордом, великодушно простив ему всё, что тот натворил, и пригласил бы на семейный ужин к Уизли. Так странно. Даже в самых худших обстоятельствах Поттер сражался со своими противниками с помощью обезоруживающего заклинания — со всеми, кроме Драко, которого он чуть не убил граничащим с тёмной магией проклятием на шестом курсе, и которому намеренно с помощью связи причинил вред только вчера. Очевидно, у Драко была способность проникать в самые потайные уголки его сердца. — Прекрасно, — сказала Грейнджер, аккуратно сворачивая пергамент. По интонациям в её голосе было очевидно, что она возмущена тем, что Поттер её простил. — Мне пора идти, у меня урок через десять минут. Я буду приносить вам конспекты и домашнее задание, пока… — она закусила губу, — пока мы не найдем решение. Драко поднял Живоглота и протянул ей. Она одарила его робкой улыбкой. — Постарайтесь поладить, ладно? — быстро сказала она, прежде чем уйти. — Не переживай, — пробормотал Поттер себе под нос, как только за ней закрылась дверь, нахмурив брови, будто у него болела голова, и осторожно протянул руку, остановившись над плечом Малфоя. — Можно? — М-м-м. Руководствуясь непонятно чем, Драко вместо того, чтобы подставить плечо, протянул ему ладонь. Поттер слегка поколебался и взял его за руку. Облегчение наступило мгновенно, но вместе с ним Драко охватила странная тревога. Поттер поморщился и снова покраснел. Если бы Драко не боялся, что потом просто не сможет снова надеть отстранённую маску, он бы ухмыльнулся ему, уколол бы каким-нибудь язвительным замечанием… Поттер внезапно отдёрнул руку, отодвинулся в сторону и начал перебирать свитки пергамента. С чувством разочарования Драко потянулся за учебником, лежавшим на тумбочке, открыл его и потянулся за пером. К сожалению, из-за их непосредственной близости он продолжал толкать Поттера локтем каждый раз, когда двигал левой рукой, в то время как у Поттера была та же проблема с правой. В конце концов, кряхтя, Поттер перебрался на противоположную сторону кровати Драко, в молчаливом вопросе подталкивая его ногой. Драко кивнул. На самом деле это была блестящая идея, он не мог не позволить ему этого. А ещё это было отличным способом согреть ноги. Через час он закончил домашнее задание по Арифмантике и начал читать заданную главу в учебнике по Чарам, когда внезапно его охватило головокружение — явление, к которому в последнее время он был всё более склонен. Строчки сливались, веки становились слишком тяжёлыми. Он отодвинул книгу, сполз немного вниз и ненадолго прикрыл глаза…

***

— Малфой, проснись, пожалуйста. Пожалуйста? В этом слове было что-то не так, но он не мог вспомнить, что именно. Голос. Кому он принадлежал? Бархатный тембр, к сожалению, был единственной приятной вещью в густой, гнетущей дымке, которая охватила его. Тёмные волосы. И зелёные глаза — ещё одна приятная вещь. В них не было отблесков карего или серого, только яркий насыщенный зеленый цвет, напоминающий ему о большой броши в шкатулке с драгоценностями его матери. Это был свадебный подарок от её однокурсников-слизеринцев… — Давай, хорек. — Ну что ты хочешь, Поттер? — Драко услышал собственный голос, как будто он был лишь далеким эхом. Он попытался сосредоточиться, но его глаза отказывались подчиняться. Были времена, когда он мог перейти от сна к пробуждению в мгновение ока. Он не мог вспомнить, как он это делал. — Мне очень жаль, что я тебя разбудил, но мне нужно в ванную. Драко застонал. — Ты не мог немного подождать? — Ты спал четыре с половиной часа. — Чего? — Драко встряхнул головой, моргнув. Мир начал уходить из-под ног. — Чёрт. В полубессознательном состоянии он вылез из постели, сделал несколько шагов к двери ванной и прислонился к стене рядом с ней. Ему показалось, что он чувствовал нечто подобное тому, что чувствуют змеи, сбрасывающие кожу. — Вот, выпей это. Поттер протянул ему стакан с водой. Он машинально поднёс его к губам. От первого глотка ему поплохело, но это быстро прошло, и мир стал казаться относительно нормальным. Он поднял глаза. Поттер стоял перед ним, засунув руки в карманы, и хмурился. —Выглядишь дерьмово, Малфой, — сказал он. — На Гриффиндоре не учат понятию такта, или только ты пропустил этот конкретный урок? — Это было вполне тактично. На самом деле ты выглядишь ещё хуже. Драко очень хотелось сбить его с толку, но его мозг отказывался придумывать что-то адекватное. Шатаясь, он вернулся в постель и свернулся калачиком в своём гнёздышке, сделанном из подушки и одеяла. Поттер сел на край кровати и, не спрашивая, положил руку Драко на колено. На его лице было такое решительное выражение, как будто он только что решил действовать в соответствии с ещё одним своим героическим порывом. — Тебе нужно… больше? — спросил он наконец. Больше чего? Внезапно Драко понял, и, к своему великому ужасу, почти кивнул в знак согласия. К счастью, он вовремя взял себя в руки. — Нет! Нет, дело не в связи. В последнее время я большую часть времени так себя чувствую. Проклятье. Он вообще не собирался произносить последнее предложение вслух. Поттер нахмурил брови и открыл рот только для того, чтобы снова закрыть его, возвращаясь на свое место в изножье кровати. Драко схватил свой учебник, но оставил его закрытым на коленях и рассеянно погладил обложку. — Ты любишь кошек? — неожиданно спросил Поттер. Драко поднял глаза, убрал чёлку с глаз и пристально посмотрел на парня напротив. Казалось, тот был искренне заинтересован. — Да, — ответил Драко. — Странно. У тебя их никогда не было. — Малфои не имеют привычки держать домашних животных. — Они скорее имеют привычку быть домашними животными других, правда? Драко вздрогнул. Почему-то его маска внезапно перестала работать, и он не смог придумать ни одного саркастичного ответа. Тихий гул в ушах затмил всё, что происходило в его голове. — Прости меня, — пробормотал Поттер виноватым тоном, что ещё больше сбило Драко с толку. — Сила привычки, знаешь ли. Наступила минута напряжённого молчания. — Когда всё закончится, я заведу котёнка. Белого-белого, — нерешительно сказал Драко. На самом деле это была неправда, но он считал, что стоило бы поддержать светскую беседу, раз уж Поттер был в этом заинтересован. И вообще, он бы завёл себе котенка, если бы… — Раньше у меня была такая сова. — Я помню. Полярная сова. Её всегда было легко найти и определить, будет ли у тебя почта. — Драко знал, что слишком много болтает — укоренившаяся привычка скучных светских мероприятий и визитов к пожилым родственникам. — У тебя её больше нет? — Она погибла во время войны. — Мне жаль. Поттер моргнул, в его глазах светилось что-то, подозрительно похожее на слёзы. Драко резко сменил тему. — Ты пропускаешь тренировку по квиддичу, да? — Первую в сезоне после испытаний. Сегодня я планировал сыграть пробный матч, я ещё не видел новых загонщиков. Но Джинни справится так же хорошо, как и я. Из неё получился бы отличный капитан, если бы не всеобщее ожидание того, что им буду я. А кто подменит тебя? — Я не играю в этом году. Зелёные глаза недоверчиво расширились. — Что? Они с ума сошли? Интересно. Поттер, очевидно, предположил, что Драко исключили из команды, и не счёл это хорошей идеей. Драко почувствовал, как в его груди поднимается маленький пузырёк удовольствия. — Это было моё решение. — Ты шутишь. — На лице Поттера отчётливо читалось негодование. — Против кого мне играть? Все остальные — полный отстой. Неожиданное тепло окутало Драко, и он почти улыбнулся. В этот момент кто-то постучал в дверь. Кто ж ещё, кроме Грейнджер. К сожалению, без кота. — Снова ссоритесь? — спросила она с упрёком вместо приветствия. — Неправда, — проворчал Поттер. — Мы говорили о квиддиче. Она окинула их проницательным взглядом, как будто ища доказательства их словам, и внезапно её брови взлетели вверх. Он проследил за её взглядом и понял, что его ноги лежали поверх ног Поттера, босыми ступнями почти у него на коленях. К его собственному удивлению, частица его прежнего высокомерия появилась из ниоткуда, заставив его демонстративно пошевелить пальцами ног. Грейнджер покраснела. — Мы заключили перемирие, — объявил её друг. Судя по всему, он вообще не заметил ног Драко. — Здорово! — Всезнайка быстро пришла в себя, шокированное выражение сменилось почти гордой улыбкой. — Я принесла остальную часть твоей домашки, Гарри. Тебе нужна помощь с чем-нибудь? Там, что теперь можно было назвать запасной кроватью, было достаточно места. Грейнджер устроилась поудобнее и начала просматривать небольшую стопку эссе. Драко задумчиво наблюдал за двумя гриффиндорцами. Они склонились над пергаментом, их близость была вполне естественной, они понимали друг друга почти без слов. Внезапно он осознал, насколько был одинок. Даже если бы вся школа знала, что он находится в Больничном крыле, никто и не подумал бы его навестить. У него никогда не было настоящих друзей. Раньше Крэбб и Гойл пришли бы из чувства долга, Панси — из желания произвести на него впечатление, Нотт — из-за политического союза их семей, а Блейз… из любопытства? Его никто никогда толком не знал. Возможно, приехали бы его родители или профессор Снейп провел бы с ним полчаса. Боль, которую он держал глубоко внутри, вырывалась на поверхность, концентрируясь в выцветшей Тёмной Метке. Драко закусил губу, чувствуя вкус крови, и прижал ладонь к левому предплечью. Зря он вернулся. Он любил Хогвартс и хотел обрести здесь покой, но от того, чем это место было раньше, осталось ничтожно мало. Бессмысленно вскрывать старые раны в поисках чего-то навсегда утраченного. Он закрыл глаза и позволил тьме поглотить его. Было холодно, как в камере Азкабана, где он ждал суда, или как в лабиринтах подземелий поместья Малфоев, где жуткую тишину нарушали лишь приглушённые голоса Пожирателей Смерти. Или как в общежитии Слизерина, где он каждую ночь смотрел в пустоту в прошлом году, в то время как страх и чувство утраты разъедали его, как кислота, пока от него почти ничего не осталось… Постепенно он уснул с надеждой больше никогда не проснуться.

***

Гермиона читала домашнее задание Гарри, но краем глаза наблюдала, как её друг мрачно изучает спящего Малфоя. Блондин казался почти неузнаваемым в спортивных штанах и толстовке, а когда он лежал, свернувшись на боку, даже из-под толстого слоя хлопка, были видны его позвонки. Гарри вытащил свои ноги из-под ног Малфоя гораздо нежнее, чем можно было ожидать, и сел в более удобное положение. Затем он вернул ноги назад и зашипел. — Мерлин, его чёртовы ноги холодны, как лёд. Дай мне одеяло, пожалуйста, — пробормотал он. С тяжелым вздохом он натянул его на Драко, подоткнув под босые ноги. — Я так старался игнорировать его, — сварливо добавил он. — Я хотел навсегда избавиться от него и думал, что мы наконец-то добрались до цели… Неужели нет никакого способа избавиться от связи? Неужели ты не можешь просто попробовать ещё несколько контрзаклятий? Гермиона издала невнятный звук, который можно было интерпретировать как отрицательный, хотя её мысли потекли в совершенно другом направлении. Она ещё раз посмотрела на Малфоя, чтобы убедиться, что он действительно спит. — Согласно книге, заклинание должно действовать только между людьми, которые уже влюблены друг в друга. Глаза Гарри расширились, и он заметно побледнел, поэтому она торопливо продолжила: — Это явно не ваш случай, но это означает, что должно быть что-то ещё, связывающее вас вместе. Что-то столь же сильное. — Например, ненависть? Она одарила его проницательным взглядом. — Ты правда настолько его ненавидишь? Лицо Гарри всегда было открытой книгой для всех, кто умел её прочитать. Он резко вздохнул и машинально бросил виноватый взгляд на спящего парня. — Нет, — признался он в конце концов. — Он злит меня так, как никто другой, но это же не то же самое, что ненависть? — Нет, не то же самое, — согласилась Гермиона. — Тогда я понятия не имею, что это может быть. Они замолчали и вернулись к своим домашним заданиям. Через несколько минут Гарри фыркнул и немного подвинулся, коснувшись прикрытых ног Малфоя. Немного повозившись, он осторожно поднял одеяло и сунул под него ноги. — По крайней мере, теперь они теплее, — прошептал он немного кисло. — Как долго вы можете обходиться без прикосновений? — она тоже понизила голос. — Около двадцати минут. Три часа были пределом, но, думаю, теперь, когда он в таком состоянии, будет меньше. — Он так себе выглядит. — Скажи мне что-нибудь менее очевидное. Придурок. Я спас ему жизнь, а он сам себя убивает. Она рассмеялась его обиженным интонациям. Гарри повернулся к ней и одарил её широкой улыбкой. Такие моменты были настолько редки со времён войны, что у неё сжалось сердце. Иногда она винила себя и Рона в том, что они больше не проводят столько времени с ним, как раньше, но тогда она думала, что он захочет проводить его с Джинни… Вздохнув, она посмотрела на пергамент. Что-то её беспокоило. У неё было такое чувство, что она упускает что-то важное. Ей потребовалось прочесть ещё три абзаца, чтобы понять, в чём дело. — Ты спас ему жизнь! — Она выпрямилась так быстро, что книги и перья разлетелись во все стороны. — Он тебе должен! Малфой! В волнении она рванулась вперёд, чуть не опрокинув слизеринского принца. Ей пришлось яростно потрясти его за плечо, прежде чем он очнулся от глубокого сна, всё ещё смотря на неё остекленевшими глазами. — Просыпайся, Малфой, Гарри спас тебе жизнь! — Опять? — невнятно пробормотал блондин. — Не сейчас, во время Финальной битвы. Ты же осознаешь свой долг? — Гермиона, что… Она подняла руку, и Гарри сразу замолчал. — Ты осознаёшь свой долг? — повторила она. — Конечно, — Малфой потёр глаза. — Почему ты… нет. О нет. Он сел и посмотрел сначала на одеяло, которым он был накрыт, а затем на Гарри, который казался совершенно сбитым с толку. — Вы улавливаете суть, не так ли? Вы связаны долгом жизни. Должно быть, это и помешало приворотному заклинанию. — Он мне ничего не должен, — быстро сказал Гарри. — Я сделал это, потому что… ну, я просто сделал, — неуклюже закончил он. — Мне не хочется об этом говорить, но на самом деле я в долгу перед тобой, Поттер. У волшебников особый взгляд на такие вещи, — сказал Малфой. — Точно! Гермиона вскочила с кровати. Наконец-то она сможет что-то сделать, у неё есть хоть какая-то зацепка. Об этом, без сомнения, было написано бесчисленное количество книг. Выходя, она оглянулась. Судя по всему, Гарри до сих пор ничего не понял, однако Драко выглядел так, словно его только что прошибла молния.