Best enemies (Лучшие враги)

Гарри сделал глоток тыквенного сока и уже потянулся за тарелкой черничных блинов, когда прямо рядом с его локтем приземлилась сова с «Ежедневным Пророком». Газета, конечно, предназначалась Гермионе – он бы никогда не купил это, не говоря уже о подписке – но сова укусила его за палец, поэтому он угрюмо нашёл в кармане несколько монет и положил их в мешочек на птичьей лапке. Когда сова улетела, он взглянул на первую страницу. Затем он моргнул. Затем глубоко вздохнул, покачал головой и снова посмотрел на страницу. Он встал и медленно подошёл к слизеринскому столу, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих в Большом зале. Для субботнего утра было необычайно многолюдно. Гарри, однако, видел только одного человека. — Малфой, — очень тихо произнёс он. Драко сидел спиной к другим столам. Его узкие плечи заметно напряглись, но он не обернулся. Маленькая девочка-Ловец рядом с ним украдкой нервно взглянула на Гарри, отодвинулась немного в сторону, чтобы освободить между собой и блондином место для Поттера, и с очень сосредоточенным видом принялась гладить белого котенка, удобно лежащего среди тарелок, чашек и кубков. Гарри развернул газету и прочистил горло. — «Гарри Поттер всегда был моим лучшим врагом, — говорит Драко Малфой,» — зачитал он вслух, выразительно произнося каждое слово. По Залу, внезапно притихшему, эхом пронёсся его голос. Драко медленно отложил свой щедро намазанный маслом тост, встал и посмотрел на Гарри. Чёлка, выкрашенная на выходные в чёрный и бирюзовый цвета, падала ему на глаза. Эти оттенки точно соответствовали цветам его толстовки с капюшоном и вышитым спереди драконом. Он скрестил руки на груди и оперся на стол. — Это единственное упоминание о тебе за всё интервью, Поттер, — сказал он холодным, бесстрастным тоном. — Что ж, ты теперь у нас даёшь интервью «Ежедневному пророку», — Гарри казался очень спокойным, но воздух вокруг него искрился. — Это было первым и последним. — И тебе не пришло в голову, что мне, возможно, хотелось бы узнать об этом до того, как эта чёртова писанина приземлится на мой завтрак. — Никто не заставляет тебя читать. И если бы я тебе сказал, ты никогда не допустил бы этого. На слизеринском столе что-то разбилось. Гарри не сводил глаз с Драко. — Конечно я бы этого не допустил. Чёрт возьми, мы уже месяц держимся на первой полосе, сплошные сплетни и ложь, а ты ходишь к ним за моей спиной и даёшь им интервью? — последние слова он произнес сквозь зубы. — В этом-то и дело! — внезапно огрызнулся Драко, опустил руки вдоль туловища и сжал кулаки. — Мне надоело читать всю эту чушь о том, как младший приспешник Волан-де-Морта развратил нашего невинного Спасителя, только потому, что ты не хочешь говорить о нас ни с кем из прессы! Поэтому я рассказал правду о себе, и только о себе, и убедился, что они напечатают это слово в слово! Заголовок был единственной уступкой. Речь идет о войне, а не о тебе и… — Мне плевать, о чём там идёт речь! — На этот раз тарелка на столе Хаффлпаффа треснула и разлетелась на осколки. — Как ты смеешь общаться с «Ежедневным пророком»? — Я буду делать всё, что захочу, — прошипел Драко. — Я у тебя не в подчинении. За преподавательским столом директриса МакГонагалл поднялась и приготовилась что-нибудь сказать, но прежде чем она успела это сделать, Гарри наклонил голову набок и спросил: — Потому что ты не моя девушка? Драко поправил чёлку и прищурился. — Мы уже, вроде как, очень хорошо разобрались, что мы оба парни. Прежде чем кто-либо успел моргнуть, Гарри уже стоял на коленях на скамейке, зарывшись пальцами в шелковистые светлые волосы, и целовал Драко, как будто мир приближался к концу. Эмили Уотерс и другие слизеринские девочки начали хихикать, а кто-то заливисто засвистел. Драко улыбнулся в поцелуй, обнял Гарри, откинул его назад на свои руки и засунул обе ладони в задние карманы джинсов Гарри. Все наблюдали за этой сценой с жадным интересом, и никто не заметил трёх человек, стоящих у входной двери. Рон смотрел на стол Слизерина с необычной смесью непонимания и восхищения, губы Гермионы сжались в тонкую линию, а Джинни с тревожным блеском в глазах стояла на цыпочках и вытягивала шею, чтобы получше всё рассмотреть. — Гарри… — прохрипел Рон, когда руки его лучшего друга оставили светлые волосы и кровожадно поползли под толстовку с драконом. — Гарри лапает Малфоя в Большом зале. Опять. — Мы видим, Рон, — оживлённо сказала Гермиона. — Именно такое поведение я пыталась пресечь, когда настаивала, чтобы они не сидели вместе за едой. Как будто было недостаточно того, что вся команда Рейвенкло наткнулась на них в раздевалке на прошлой неделе. — Ой, заткнитесь, вы двое, — проворчала Джинни и обошла брата, не сводя глаз с мальчиков. — Возможно, это ускользнуло от твоего внимания, но никто не возражает. Мерлин, а на меня Гарри никогда не нападал так страстно! Мне всегда приходилось делать всё самой. По крайней мере, теперь я знаю, почему! Директриса МакГонагалл откашлялась так громко, что звук вышел очень похожим на щелчок кнута. Драко взглянул на неё и ухмыльнулся, отпуская Гарри. Он сел на скамейку, что-то прошептал Поттеру на ухо, прижался к нему как можно ближе и надменно оглядел Большой Зал. Наконец он погладил свою кошку, улыбнулся Эмили и что-то у неё спросил. Гарри склонил голову на плечо Драко и начал читать главную статью на первой странице скомканной газеты. Джинни разочарованно фыркнула внезапно окончившемуся представлению и отправилась к гриффиндорскому столу. Рон и Гермиона ещё некоторое время оставались у двери. — Моя младшая сестра получает удовольствие от этих зрелищ, — скулил Рон. Его девушка успокаивающе сжала его руку. — Ну, они действительно хорошо смотрятся вместе, — сказала она. Рон застонал. — Подождите, пока я не найду доказательство того, что сраная морда хорька вас всех сбила с толку! Вы можете говорить, что хотите, но это просто должно быть… В этот момент Гарри отложил газету, потянулся к левой руке Драко, поднял рукав бирюзовой толстовки и прижался губами к Тёмной метке, выгравированной на бледной коже. Драко резко повернул голову и вздрогнул, как будто его укусила змея, но затем он встретился взглядом с Гарри, и его встревоженное выражение лица сменилось грустной улыбкой. Гарри ласково провел пальцами по Тёмной метке, и на мгновение они оба показались хрупкими, как стекло. Рон уставился на них с открытым ртом. Затем он повернулся к Гермионе. — Это… это, должно быть, заклятье, — захныкал он, вся прежняя уверенность исчезла. — Миона? Гермиона снова сжала его руку. Рон тяжело вздохнул. Затем он смиренно пожал плечами и отправился завтракать.