Первый октябрьский дождь

Встреча с Шарлоттой и съёмочной группой была назначена в Дебор Отеле, популярном для туристов и свиданий ресторане. Леония, одна из официанток и наша преданная поклонница, приветливо помахала нам рукой, и я помахал ей в ответ. Мы остановились в вестибюле, и сестра осмотрелась по сторонам, ища взглядом журналистку «Паровой птицы». Шарлотта свесилась через перила на втором этаже и крикнула: –Линетт! Лини, идите сюда! Мы с сестрой переглянулись, я пожал плечами, и нам ничего не оставалось, кроме как подняться наверх. Журналистка тут же кинулась к Линетт и крепко стиснула еë в объятиях. Я удивлённо захлопал глазами, когда увидел, что сестра обняла девушку в ответ. В глубине моего сердца зародилась искра радости от того, что Линетт проявляет тактильность к кому-то, кроме меня. Я решил не смущать сестру, почëм зря, поэтому направился к длинному столу, за которым уже сидели знакомые и незнакомые мне режиссëры, продюсеры и прочие личности. Мои глаза разбегались при виде многочисленных блюд, которыми был усыпан стол. Здесь были и лазаньи, и мусс Фонтиналии, и чесночные багеты, и... Да тут было всë! Кто-то похлопал меня сзади по плечу, и я вздрогнул, оборачиваясь. Шарлотта горящими глазами смотрела на меня, сжимая в руках блокнот и ручку, а я перепугался – как это она так бесшумно подкралась? От Линетт научилась? Я одними глазами посмотрел по сторонам, но не нашёл сестры по близости. Я тяжело вздохнул, ожидая внеочередное интервью. –Добрый день, Шарлотта! Я не успел с ней поздороваться при встрече, поэтому прижал руку к груди, и мои глаза засияли. Сколько бы лет ни прошло, моё актёрское мастерство всегда будет только совершенствоваться. –Маэстро Лини, позвольте задать вам несколько вопросов! В прошлом мне никогда не хотелось давать интервью Шарлотте просто потому, что я не хотел, чтобы моё имя пестрело скандальным заголовком явно не в одной и не в двух газетах. Но с момента нашей последней личной встречи прошёл год, да и, к тому же, сестра успела сблизиться с журналисткой, так что, может, пришло время что-то менять? –Конечно, зада... –Кхм! Откуда ни возьмись за спиной Шарлотты появилась Линетт и прищурила глаза, уперев руки в бока. Кажется, сработала её привычка «защищать» меня. Ну, или же моя сестра решила напомнить, зачем мы пришли в Дебор Отель. –Что насчёт фильма? Лицо Линетт приняло привычный спокойный вид, и она прижала руку к груди, поворачиваясь к Шарлотте. Журналистка «Паровой птицы» радостно развернулась: –А, да, точно! Садитесь за стол, сейчас мы вам всё расскажем. И, повернувшись ко мне, девушка добавила: –А с тобой мы отдельно поговорим чуть позже. Мои губы исказила глупая улыбка, и я кивнул. Сестра странно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы оба молча сели рядом за стол, ожидая, когда нас посвятят в процесс съёмок. Ждать пришлось недолго – Шарлотта села прямо напротив нас, сделала глоток чая и сияющим взглядом окинула всех собравшихся: –Вам не кажется, что наш Фонтейн прекрасен? Мы с сестрой переглянулись и непонимающе уставились на журналистку. –Кажется. Шарлотта зловеще вскинула руки к потолку, и теперь уже переглянулись остальные члены съёмочной группы. –А вам не кажется, что наши катакомбы, то есть, Пуассон и Флëв Сандр, выглядят, как настоящая противоположность Кур-де-Фонтейна? –Да, прям как две стороны одной медали... Я сам не заметил, как сказал это вслух, и все взгляды обратились на меня. От неловкости я опустил взгляд вниз, про себя добавив: «как и жизнь великого иллюзиониста на публике и наедине с собой». Сестра, кажется, заподозрила неладное, поэтому положила руку мне на плечо и прошептала на ухо: –Всё в порядке, Лини? Я кивнул, а Линетт вздохнула, и мне показалось, что она не поверила, а я и сам не знал, почему вдруг подумал об этом. Тем временем Шарлотте понравилась моя фраза, и она хлопнула рукой по столу. –Да! Вы совершенно правы, маэстро Лини! Я вздрогнул от неожиданности, пусть подобные изречения и были для меня обыденностью. –Вот именно об этом я и хочу снять фильм, а мои друзья мне помогут. Шарлотта махнула рукой в сторону сидящих по бокам от меня людей, которые одобрительно закивали. Девушка самодовольно сделала ещё один глоток чая и отряхнула руки. –Пока подумайте над моим предложением, Линетт, Лини, а я сейчас вернусь. Хочу заказать кое-что ещё... Шарлотта выскользнула из-за стола, оставив нас с сестрой в окружении почти незнакомых людей. Мужчина справа осторожно положил руку на моё плечо и тихо-тихо сказал: –Господин Лини... Не знаю, помните ли вы меня, но я когда-то брал у вас интервью. Мне никак не удавалось связаться с вами после гибели вашего брата, и мне бы хотелось... Дальше я уже не слушал. Если что-то и могло испортить моё настроение в этот прохладный осенний день, то только упоминание моего ныне покойного младшего брата, Фремине. Конечно, только это мне было и нужно! Моё лицо могло показаться раздражëнным, но сердце болезненно закололо. Я научился жить с этим, но от боли в сердце избавиться невозможно. Я отвернул голову в сторону и подпëр еë рукой, но вовремя одумался и повернулся обратно. –Что вам нужно? Мой голос звучал холодно, и я заметил, что глаза мужчины испуганно забегали. –Н-нет, ничего такого... П-просто... –Что «просто»? Я сам удивился от своего тона – никогда прежде я не позволял себе злиться на людях, да и вообще злился настолько редко, что почти никогда. Вырос?.. –Г-господин Лини... Простите, я... Всего лишь хотел задать несколько личных вопросов, чисто из интереса. У вас есть девушка? Я не понимал, я злюсь или мне грустно. Не хотелось уже снимать никакой фильм, ни давать кому-то интервью. Будь моя воля, я бы прямо сейчас встал и бежал из этого места куда подальше... Но я должен быть сильным – ради Линетт. Если Арлекино я, пока что (да чего греха таить, совсем), не могу дать отпор, то незнакомцу-журналисту, или кто он там, должен. Я одарил мужчину очаровательной театральной улыбкой и прищурил глаза: –Нет, у меня нет девушки. А что? Претендуете на место моей второй половинки? –Эм... Мужчина-журналист отшатнулся, а я издал тихий смешок. Сестра развернулась ко мне и уткнулась в моë плечо, вздрогнув, от чего я понял, что мои слова развеселили и её тоже. Линетт тихо спросила: –Не боишься, что он подумает, что ты по мальчикам, а потом этим будут пестрить заголовки всех его газет? –Да плевать, всё равно никто ему не поверит. Сестра хмыкнула и отстранилась, и до возвращения Шарлотты никто больше не посмел задавать мне вопросов. Я на миг испугался, а не подорвал ли я свою репутацию, но тут же выдохнул, посчитав, что сделал всë правильно – нечего спрашивать о чём-то личном. Шарлотта опустила на стол тарелку с Ля Летр а Фокалорс, и я невольно подумал: «сколько можно есть?» От частых нервов я практически перестал есть ещё год назад, поэтому от большого количества еды меня начинало мутить. Название популярного в Фонтейне пирога сделало своё дело, и я невольно поджал губы, вспоминая свою бывшую девушку. За прошедший год мы ни разу не встречались, и это не могло не радовать – мне пора двигаться дальше... –Так вот... Шарлотта отломила чайной ложкой кусочек торта. –Я хочу снять фильм о бедной девушке, возможно, сироте, которая выросла во Флëв Сандр и столкнулась с трудностями, когда выбралась во «внешний мир», наш прекрасный Кур-де-Фонтейн! Девушка раскинула руки, и я уже было хотел сказать: «как банально», но тут она продолжила: –Главную роль может сыграть Линетт. Если сестре сюжет придётся по душе, то я не буду возражать. Я повернулся к Линетт и расплылся в искренней улыбке: –Что скажешь, моя леди? Сестра опустила взгляд, покусывая нижнюю губу, словно не решалась. Наконец, она вздохнула: –Хорошо, но с одним условием. Взгляды всех собравшихся устремились на Линетт, и я испугался, как бы ей не стало неловко, но сестра была непреклонна. Она повернулась ко мне и тыкнула пальцем в моё предплечье. –Если ты будешь сниматься со мной. Густые ресницы Шарлотты пару раз хлопнули, но она кивнула: –Хорошо, мы можем это устроить. Тогда у главной героини будет брат. Журналистка достала из кармана блокнот и ручку и быстро что-то записала, и один из присутствующих сделал то же самое. Меня захватил какой-то внезапный порыв нежности по отношению к сестре, и я развернулся и крепко её обнял. Так легко становится на душе, когда понимаешь, что кто-то в этом мире искренне заботится и думает о тебе, в то время как для остальных ты публичная личность, которой не может быть тяжело или больно, ведь ты – красивая идеальная кукла с обворожительной улыбкой и хорошими манерами. Эх, дурные мысли... –Линетт, Лини, я, конечно, не сомневаюсь в вашем профессионализме, всё-таки, кто, если не вы, звëзды Фонтейна, смогут сыграть достойные роли в фильме, но... Шарлотта интригующе замолчала, и я, отпустив сестру, скрестил руки на груди. –Мне кажется, что мы смогли бы добиться большего успеха, если бы вся наша труппа какое-то время пожила в Пуассоне или Флëв Сандре. Ну, что скажете? Мы с Линетт переглянулись, как и сидящие неподалёку от нас люди. Я тяжело вздохнул: –Да, это хорошая идея. Но разве не нужно согласовать её с госпожой Навией? Журналистка «Паровой птицы» радостно всплеснула руками: –Конечно надо! И вы займетесь этим, не так ли, маэстро Лини? –Я? Моё лицо удивлённо скривилось, и я застыл, показывая на себя пальцем. Спустя пару мгновений я легонько ударил себя по лбу и отвернулся. –Хорошо, хорошо... Навия – нынешняя глава Спина-ди-Росула, и она хороший человек. Я верю, что мне не придётся долго её упрашивать. Всего лишь пара нужных слов и сияющая улыбка... Что угодно, любая актёрская игра, ведь... На дружбу я даже не надеюсь и не рассчитываю. Я снова вздохнул. –А мы с Линетт сходим в «Дом Тиори» и закажем костюмы для съëмок. Шарлотта повернулась к каким-то женщинам сбоку от нас и махнула им рукой, призывая встать. –Эй, пойдёмте с нами! Женщины резко, как по приказу, поднялись, а журналистка подскочила к моей сестре и схватила за руку, вынуждая встать. Я не успел увидеть лица Линетт, но почему-то решил, что она не в восторге от этой идеи. Серый хвост сестры исчез за дверью, и я остался один на один со всеми этими странными режиссëрами, продюсерами, редакторами... После вопросов одного из них оставаться в Дебор Отеле не хотелось, как и платить за блюда, если гости вдруг, неожиданно, испарятся. Я встал с дивана, повернулся, улыбнулся и отвесил привычный поклон. –Благодарю за встречу, господа! Хорошего дня. Я испарился из зала первым, впрочем, мне не привыкать – я же фокусник. Я размеренно шёл по узкой фонтейнской улочке, моё лицо обдувал свежий осенний ветер. Я то прикрывал глаза, то любовался проплывающими мимо меня причудливыми и знакомыми с детства домами. Как прекрасен Фонтейн. Как прекрасна жизнь, когда есть, ради кого жить. Как прекрасно делать всё, чтобы она была счастлива...