A gift for yourself

🎁🎁🎁

      Новый год — один из самых тёплых праздников. Все родственники собираются за одним столом, на котором красуется большое количество вкусных блюд и различной выпивки, начиная от компота, заканчивая алкогольными напитками.        Дом освещается разноцветным светом от гирлянд, на специальном месте красуется ëлка, поблескивая различными игрушками и своей главной звездой на верхушке.        Под деревом, искусственным, или же живым, находятся подарки. Разные пакеты, коробки, украшенные лентами и обёрточной бумагой, приковывают к себе взгляд, а маленькие дети всегда пытаются заглянуть и узнать о наполнении заветных презентов.       И вот, два влюблённых сердца готовятся к столь тёплому празднику этой морозной зимой.       Вечером их дом должны посетить друзья, дабы встретить этот новый год всем вместе с приятной атмосферой и комфортной компанией.       Еда была почти готова, благо, не весь стол был на семье Хванов, гости тоже принесут свои изысканные блюда.        Комнаты украшены, ëлка, находящаяся в середине комнаты, освещает гостиную гирляндой и яркой мишурой. Где-то в середине, на искусственных ветках, спит их кот — Пушок. Белый такой, часто с их ковром сливается. Младший Хван всё старался хоть как-то отучить его от лежбища на праздничном дереве, но, как уже понятно, не получилось, поэтому оба просто смирились.       Для праздника всё было готово, кроме как подарков, которых необходимо красиво упаковать, поэтому замужняя пара сидела на том самом белом ковре и слушала новогодний фильм, ведь всё внимание было занято бумагой и скотчем в их руках.       Феликс старательно обворачивал коробку, с фигуркой героини одного любимого аниме Джисона, их общего друга, в то время как Хëнджин выполнял очень важную задачу — сидел рядом, скрестив ноги и держал скотч так, чтобы кончик не приклеился к основному кольцу. Все ведь знают как тяжело искать край ленты скотча, если тот самый отрезанный кончик ровненько прилип обратно ко всем остальным.       Хван поглядывает на своего мужа, невольно улыбается, ведь младший как всегда очарователен. Брови чуть нахмурены, кончик языка зажат между губами, а пальцы аккуратно завязывают ленту на коробке.        Он очень сосредоточен, а это очень мило, поэтому Джин не сдерживается, наклоняясь, кусает за щёку, чуть оттягивая мягкую кожу, как любил делать все их отношения, но при этом во время секса никогда не оставлял укусы, что, по-началу, удивляло парня, когда-то с фамилией Ли.       Феликс улыбается и переводит взгляд на своего возлюбленного, оставляет лëгкий поцелуй на губах, а после потягивается, оглядывая их работу.       Коробочки аккуратно украшены, на каждой есть ленточка, с бантом по середине, на краю которого свисает бумажка с именем будущего владельца той или иной вещи внутри упаковки.        — Мы молодцы, — подытожил Хëнджин, с улыбкой откладывая скотч, прежде загнув уголок кончика.        — И вправду, осталось всё красиво сложить под ёлкой, — Феликс всегда любил красоту и создавал её вокруг себя, тем более, эстетичные фотографии сами себя не сделают, поэтому младший стал раскладывать подарки под деревом, стоя на четвереньках и иногда усаживаясь на колени, дабы дотянуться до коробки, лежащей слишком далеко.       Старший, что продолжил сидеть на ковре рядом, с интересом разглядывал не то, что делает его муж, а его самого.        За всю их совместную жизнь у них было много секса. Различные позы, игрушки и многое другое помогло разнообразить сексуальные игры, изучить тела полностью, побороть стеснение и даже открыть новые фетиши у обоих.       Хван, например, никогда не задумывался о том, что ему может нравится то, как его партнёры плачут во время секса (от удовольствия, конечно), но, однажды, заметив мокрые дорожки на щеках Феликса, что-то в его голове либо поломалось, либо открылось с новой стороны, приводя с огромной скоростью к оргазму.       В то время как сам Феликс был сторонником нежного секса и всегда знал, что грубость — это не его, а какая-то даже самая безобидная боль — тем более. Но вся уверенность по поводу нежностей с грохотом провалилась, когда Хëн нечаянно придушил его. Даже не во время полового акта, а когда они просто шуточно дрались. Зато потом оба, уже не шуточно, разобрались со стояком Ли.       Вот и сейчас Хëнджин оглядывает парня под ёлочкой, невольно сравнивая его со своим подарком от судьбы, ведь их отношения были слишком идеальными, поэтому безымянные пальцы оказались окольцованы уже через три года. Они знают, что вовсе не поторопились.       Мысли о подарке заставляют улыбнуться, а примечая последнюю коробку в руках младшего, бантик на которой покачивался из-за движения в воздухе, Хван задумывается, и, взяв рулон толстой, подарочной ленты красного цвета, многозначительно мычит.        Взгляд падает на тело блондина, следом на его лицо и видя встречный взгляд, воздух в груди заканчивается, заставляя даже немного закашлять.        — Всё в порядке? — взволнованно спрашивает младший, оглядывая своего мужа с лентой в руках.       — Да, не волнуйся, ты всё? — видя кивок, Хван невольно кивает в ответ и продолжает сидеть на месте, пока в голове строится придуманный образ, заставляющий сжать катушку в ладони.       — Так, ленту нужно будет куда-нибудь убрать, она пригодиться и на других праздниках, идём?       — Ликси, ты приготовил мне подарок?        — Конечно… — вопрос заставляет растеряться, поэтому парень хлопает глазами, разглядывая своего возлюбленного рядом.        — А ты позволишь мне подарить подарок себе? — Хван чуть улыбается, склоняя голову в бок.       Просьба невероятно странная, может, даже, эгоистичная, но Ëнбок всё понимает, по взгляду и поведению уже знает дальнейшие действия своего мужа, ведь слишком хорошо изучил его. Самому становится любопытно то, что решил подарить сам себе его любимый, но он подозревает, что подарок заключается в его теле.       — Позволю.       — Тогда раздевайся, — взгляд переходит на ленту в руках. Он оттягивает несколько сантиметров подарочного украшения и отрезает этот кусок, поднимая глаза на смущенного Феликса, что уже стянул с себя свитер.       Старший подвигается ближе и завязывает ленточку на локоне волос блондина и улыбается, ведь получается слишком мило и даже вовсе не пошло, до того момента, пока Ли не раздевается окончательно, осматривая своего мужа.       Хван скользит жадным взглядом по телу возлюбленного, невольно облизывая свои губы языком, в то время как пальцами вновь поддевает кончик ленты и разворачивает ту.       Тонкая красная полоса обвивает шею парня, не сильно, но достаточно ощутимо, на что младший уже горячо выдыхает. Следом лента спускается ниже, оборачивает грудную клетку крест-накрест.       — Руки за спину.       После моментального подчинения, украшение обвивает руки над локтями, постепенно спускаясь к запястьям, окончательно фиксируя конечности и лишая те движения.        Завязывая новый бантик и отрезая ленту, Хëнджин берёт свой «подарок» и кладёт на диван на живот, пока Ли умещается щекой на одну из декоративных подушек.        Игра почти без слов, но старший всё равно ведёт и лишь его жадный взгляд заставляет подчиниться. Возбуждение постепенно обволакивает тела обоих, заставляя человека без одежды чуть вилять задницей, привставая на колени, в то время как, пока что одетый парень продолжает оборачивать каждое бедро ленточкой.        Наконец-то заканчивая с упаковкой, по гостиной разносится первый шлепок, а за ним и тихий вздох связанного парня.       Руки уже начинают немного ныть из-за фиксации, но это наоборот приносит особое удовольствие. Поясница послушно выгибается, зная, как это любит парень позади, который сейчас аккуратно убрал остатки ленты куда-то в комод под телевизором.        Фильм продолжает идти, искусственный камин тихонько трещит, создавая определённую атмосферу, но внешний шум не мешает обоим, ведь они будут слышать лишь друг друга, как обычно это бывало.       Хëн пялится на свою работу и ухмыляется, проводит по выгнутой спине ладонями и прикусывает губу, примечая дразнящий вид своего мужа, что всё также продолжал вилять своим телом.        — Это самый лучший подарочек… Такой красивый и грязный, так жаждет моих прикосновений.       — Боже, Хëни, — все эти разговорчики всегда смущали, заставляя щёки невольно покраснеть, в то время как член дёргался, давая понять, как сильно это нравится.        — Подарочек ещё и благословит меня, как это мило, — расплывается в ухмылке и вновь ударяет ладонью по ягодицам, заставляя тело под собой вздрогнуть. — скажешь, что хочешь получить сам? — наклоняется и шепчет теперь на ухо, опаляя горячим дыханием раковину, аккуратно целуя хрящик.       — Но я ведь твой подарочек, а не ты… — тихо произносит и тычется носом в подушку, скрывая красные щёки в той.       — Но это не значит, что я должен плохо обращаться со своими подарками, ведь так?        — Так…        — Тогда скажи, где мне потрогать тебя, — говорит строго и уже не на ухо, пока ладони покоятся на ягодицах, оглаживая и сжимая половинки, заставляя стояк неприятно потираться о белье.       — Шея и… И грудь, — бормочет в подушку, но так, что было слышно парню позади, пока кончики ушей краснеют ещё сильнее.        — Умничка, — шлепок вновь разносится по комнате, но следом ладонь перемещается на шею и, ложась спереди, надавливает, заставляя приподняться и встать на колени, а также вжаться спиной в торс Хвана.        Большим пальцем оглаживая кадык и слабо надавливая, Хван целует плечи и загривок Феликса, пока тот судорожно выдыхает, а стояк уже пачкает живот естественной смазкой. Ли всегда был чувствительным, всегда с лёгкостью возбуждался и доходил до оргазма, снося крышу мужу из-за своего вида и стонов.        Вторая рука перемещается на грудную клетку, оглаживает, специально задевая соски и ленту, а следом сжимает одну из чувствительных бусин, слабо скручивая. Первый стон слетает с губ младшего и вынуждает его выгнуться в спине.       — Хëни, быстрее, — он возбуждён настолько, что уже готов начать молить о большем, лишь бы скорее получить нужных прикосновений.       — Что быстрее? Быстрее сжимать твою шею или быстрее лапать чувствительную грудь? Малыш, будь умницей и скажи точнее, — наблюдать за своим возлюбленным — одно удовольствие, а видеть как он постепенно разрушается — рай.       — Я хочу ощутить тебя в себе, сделай всё быстрее для этого! — получается слишком плаксиво, но позволяет понять, насколько младший хочет получить его и насколько он чувствителен, раз спустя такое маленькое количество действий он уже молит о новых прикосновениях.       Хван расплывается в улыбке и лишь кивает, а следом сбрасывает одежду со своего тела. Кожа покрывается мурашками из-за приятной прохлады, а руки вновь находят упругие ягодицы и нетерпеливо сжимает те.       Смазка находится между спинкой и одной из подушек дивана, ведь она слишком нужная вещь для их совместной жизни, даже вне спальни. Проще хранить её где-то в таких тайниках, нежели во время страсти убегать в другие комнаты и искать. Благо, столь занимательный тюбик пока никто из гостей не обнаруживал.       Лубрикант оказывается на пальцах, следом проходится между ягодиц, смазывая сокращающуюся дырочку, пока блондин тяжело дышит и слабо вздрагивает из-за ощутимого холодка позади.       Джин оглядывает своего возлюбленного и ухмыляется, слишком приятно наблюдать за столь нуждающимся телом, но слишком долго мучать не хочется. Даже в самые грубые их игры, равные бдсм, он следит за тем, как чувствует себя его муж и нравится ли ему вообще. А Феликсу нравится, до дрожи и покалывания в кончиках пальцев.        Указательный и средний правой руки медленно входят в младшего, оглаживают нежные стенки и раздвигаются в манере ножниц, дабы скорее растянуть. В гостиной уже становится жарко и можно подумать, что это от камина, но тот ведь искусственный, а жар исходит от разгорячённых тел.       Ликс тихо стонет в подушку под собой, извивается под старшим и наслаждается его касаниями, а как только те идеально попадают по чувствительному комку нервов, вздрагивает и выстанывает звонкое «Хёни», что являлось излюбленным прозвищем даже до их отношений.       — М? — ухмыляется и оглядывает своего любимого, пока свободная ладонь всё также оглаживает грудь, сжимает между пальцев соски и всячески скручивает, примечая как тельце в его руках часто вздрагивает, и парень становится лишь громче.        — Я готов… Хочу ощутить тебя… — скулит звонче и сжимает свои ладони в кулаки, оставляя на тех следы-полумесяцы, удостоверившись в качестве подарочной ленты, что идеально стискивала руки и даже не растрепалась, а возможно дело в том, что он слишком слаб в руках Хёнджина.       Старший лишь хмыкает на это, продолжает вбиваться пальцами в горячее нутро, а ладонь кладёт на член Ли, проводит вверх-вниз, добавляя стимуляцию, пока звонкий стон разносится по комнате вновь.       Феликс уже дрожит, подушечки пальцев слишком идеально попадают по простате, а ладонь на органе лишь сильнее подводит к оргазму, пока яркая дрожь сменяется на редкую, предвещая оргазм, но именно в этот момент Хван убирает руки и хмыкает, укладывая младшего на живот.       — Божечки, ты такой нечестный! — возмущённо хнычет и чуть раздвигает ноги, пока то самое чувство удовольствия постепенно уходит, оставляя неудовлетворённым.        — А ты как думал? Я не собираюсь давать тебе кончить до того, как я войду в тебя, — склоняет голову в бок и тихо хихикает, примечая чужое фырканье.        Презерватив раскатывается на органе человека позади. Новая порция лубриканта смазывает член, а ладонь оставляет шлепок на, уже покрасневшей, половинке.       Возбуждение так и остаётся, возвращаясь лишь с новой силой, а как-только весь размер оказывается внутри, Феликс громко стонет, тычется щекой в подушку, наслаждаясь интенсивными толчками, что сразу стали двигаться в тело Ли, сверх стимулируя и доводя до звёздочек в глазах.        Приятно и хочется звонко стонать, что он и делает, вовсе не сдерживаясь, ведь это нравится им обоим, правда, за новогоднем столом придётся немного хрипеть. Шлепки разносятся по гостиной, вскоре и первые всхлипывания, а слёзы постепенно скатываются по щекам.        Ему не больно, наоборот, слишком хорошо, его муж идеально знает всё его тело, позволяет раствориться в удовольствии и доводит до исступления, а слёзы лишь подтверждают то, как сильно он возбуждён.       Хван видит это, стискивает в руке бедро младшего, а вторую ладонь кладёт на шею, сжимая и надавливая пальцами, придушивает и избавляет от воздуха, которого и так было мало.       Стоны превращаются в всхлипы и скулёж, а Ли закатывает глаза, будучи слишком близко, приходится тихо шептать молитвы о разрешении кончить.       Джин сам на пике, поэтому позволяет и, через пару грубых толчков, младший изливается на диван, дрожит, и продолжает плакать, жмурясь от наслаждения.       Спустя небольшое количество фрикций Хён кончает в презерватив и убирает ладонь с шеи, а следом покидает дрожащее тело.       Лента заботливо снимается со всего тела Феликса, только бантик на волосах остаётся, который приходится немного поправить.       Следы на руках и бёдрах смотрятся невероятно красиво, но в качестве извинения, за предоставленное неудобство, Хван целует все покрасневшие полоски и улыбается, видя слишком довольного мужа, что распластался по дивану.        — Очаровательный подарочек, — оба смущённо хихикают и нежно целуются.       — Чур следующий в лентах будешь ты! — Феликс приподнимается и садится на диван, вытирая щёки от солёных дорожек слёз, судорожно выдыхая, но замирает, слыша звонок в дверь.       Они совсем не следили за временем, а на часах было уже десять. Придётся объяснять своим родным людям то, почему их не пускают в гостиную сразу, а Хван младший не может нормально передвигаться.        Хотя, они наверняка всё поймут и без слов, тем более Хан такой же, что заставляет смеяться всех собравшихся в тёплой квартирке, чтобы вскоре встретить новый год.       Он наверняка будет лучше, чем предыдущие и подарит счастье, радостные эмоции и любовь всем парням.