the neighbours

      Что ж. Это было странно, в коем-то веке неудобно, но очень даже неплохо. Юци вышла с квартиры Соён с довольной улыбкой. Бутылки пива ей было мало, чтобы чувствовать хотя бы намёк на головокружение, но вот Соён взяло хорошо. Девушка не пьёт ничего крепче энергетиков и латте по утрам.       На кровать Юци улеглась аж к часу ночи. Прогулка и посиделки за лёгкими бессмысленными разговорами выдались добротными. Не то чтобы Юци хоть когда-то было тяжело с кем-то общаться — её энергии всегда хватало на двоих в случае тихого собеседника. Однако энергия, окутывающая личность Соён, заставляя Юци подбирать слова и с усердием обходить темы, которые могли вызвать нежданную реакцию. Всё же, не каждый день общаешься с соседкой, которая на глазах твоих хотела сигануть с окна.       Чёрт, думает Юци, вертя украденный знакомый блокнот. Так и не спросила, откуда Соён знает её имя. Может на бейдже вычитала, а может знает Сон как тусовщицу ближайшего к их району университета. В любом случае, узнать хотелось.       Блокнот выглядел потёрто. Сочинения и совесть отходят на второй план. Соён была человеком интересным, а от этого любопытство только разгорелось. Целый вечер она сидела с этой штукой в руках, бережно поглаживая.       — Ну нет, — всё же мычит Юци, откидывая дьявольский плод. Курит прям на кровати, сплевывая на пол. Завтра приберёт. За всеми своими грехами мусор поубирает.

***

      Двадцатое января и первый выходной. Чудо разбудило Юци в её душной квартире назойливыми звонками.       — Алло, соня, подъём.       — Ну и ну, что за дерзость, — мычит Юци, перекатываясь на другой. — Что ты уже придумала?       — Давай в клуб.       — Утром? С дубу рухнула?       — Не знаю чем ты ночью занималась, но уже 4 вечера. Я тебя жду. — Е Шухуа скидывает звонок быстрее, чем Юци успевает хотя бы понять её слова. Сон ноет, откидывает одеяло, хватается за голову. Точно. Прошедшей ночью она пришла к Соён, гитара, пиво, сигареты, недовольная гримаса Чон, — заметка: курить при ней больше нельзя, — всё тот же блокнот и идея пьяной головы.       Юци тогда открыла самую толстую страницу, из-за которой блокнот волнами пошёл. Ух-ты, емаё, под нос выругалась, моментально откидывая вещицу за километр от себя. Скорости её было сложно позавидовать. Чёрная вспышка слепит глаза и Юци поджимает губы, печально вздыхая.       — Зря я это…       — Иди.       И Юци уходит без возражений. Поднимает руки, мол, сдается, и прячется в коридорах подъезда. А Соён подбегает к блокноту и от злости швыряет его в стену, медленно скатываясь на пол. Рвёт страницы, не беспокоясь о всех тех песнях, на которые были потрачены вечера на балконе. Соён для себя решает, что для латте стоит подыскать новую кофейню.       Сердце так и не позволило зайти в другое место.       — Да. Мне точно стоит развеяться, — напевает Юци, возвращаясь в реальный мир. Конечно, воспоминания её немного смутили, а щёки аж румянцем покрылись. Соён могла на неё злиться, но Сон ответной злости не держала. Она улыбается широко, ведь небо зимнее не такое уж и серое, а морозный ветер не такой уж и холодный.

***

      — Ты шути-и-ишь, — протягивает Шухуа с широкой улыбкой, удобнее устраиваясь на диванчике. Она искренне смеётся с любовных похождений Юци, хоть дружеская рука и поглаживает плечо немного унылой девушки. — То, что ты ей нравишься, я точно поняла. Не каждый клеит фотки своих крашей в личные дневники. Но как насчёт тебя?       Юци хмыкает. Она отказывается от протянутой сигареты, подводится с дивана и просит подождать.       На баре было спокойнее. Юци заказывает газировки, чувствуя, что давно перестала нормально соображать. Через два дня начнётся учёба и она с головой уйдёт в себя, забывая о тусовках, алкоголе и сигаретах. Всё же, этим утром она бросила курить. Окончательно.       — Ваша кола, — бармен вырывает Юци с облаков, протягивая стакан. Девушка улыбается, благодарно кивая. Глоток сладкой газировки, крики, шум за спиной. С любопытством Юци оборачивается к разборкам, потягивая напиток через трубочку. Интересно. Громила отбивается от какого-то карлика, пока последний покрывает первого матом, грозясь вызвать полицию.       — Совсем уже ахуел! — кричит «карлик», толкая парня ногой в стену. Он поднимает руки над головой и быстро сматывает ноги. На улице слышно сирены. Мелкая агрессивная тень теперь лезет на Юци, натирая кулаки. — Ублюдок.       Юци была в шоке. И рот она раскрыла не от того, что карликом оказалась самая настоящая Чон Соён, а от того, что девушка взяла её газировку и кинула в ту же стену, куда минуту назад со свистом летел парень.       — Эй, кто так делает?       — Идём давай.       — Что? Куда? Я тут с Шу, никуда не пойду без неё.       — Это случаем не та девушка? — Соён указывает на Шухуа, в объятиях милой брюнетки. Чон разводит руки, прося поскорее встать и отвянуть от бармена, за которого Юци пыталась ухватиться в спасении. — Пошли уже. Этот твой приятель был не против подкинуть тебе чего-нибудь в колу.       — Да ну-у-у, — протягивает Юци с надутыми губами, теперь пытаясь ухватиться руками за одежду Соён и притянуть её поближе. — Ну всё, бро, я обижена! Чтоб ещё раз у тебя колу с рук взяла!       Бармен смотрит на Юци как на дурочку и под шумок уматывает. Соён хмурится, вкладывает все силы в руки и наконец поднимает пьяницу на ноги.       — Красавица, а ты кто вообще?       Юци хрипит пьяно. Низкий глубокий тембр загоняет Соён в ловушку, пуская по всему её телу табун мурашек. Румянец смущения окрашивает щёки. Красавица, значит, думает Соён, откидывая пряди с лица; открывая взгляду Юци приоткрытые губы и большие завараживающие глаза. Вот же чертовка. Целый год не замечала, а теперь красавицей называет, затуманив рассудок алкоголем.       Соён еле дотягивает девушку до машины и молится всем Богам, чтобы та не блеванула в чистеньком салоне.       — Ты ещё и водишь? Же-е-сть, — Юци тянется в карман на сигаретами. Смотрит на пачку мутно и откидывает назад. — Соён не любит, когда я курю.       — Не любит, не любит. Спи давай.       — А вот меня Соён любит! Прикинь, бро, она про меня в дневнике пишет, так ещё и фотки туда вклеивает. Вот бли-и-ин, а я о ней почти что год мечтаю в скучные часы работы. Латте заказывает и сразу убегает, никак не получалось подловить, познакомиться…       Соён тормозит резко, заслуживая кучу матов от водилы обгоняющей машины. Тяжело дышит, кидая озадаченный взгляд на сложившуюся попалам Юци через зеркало. Та уже хропит во всю силу, позабыв о сказанных словах. Лишь прибавила работе в голову Соён и купу новых беспорядочных мыслей, спрятаться от которых теперь не помогала даже гитара. Увлечение музыкой постепенно отошло на второй план. Юци пулей пробилась в сознание, наводя там порядок под шумок песен Чон.       Отвести Юци домой не получилось — Соён не знала точно где она живёт, да и пытаться выбить у девушки ключ от квартиры и помощь в поисках нужной двери было делом бесполезным. А потому Юци пришлось кинуть на единственную небольшую кроватку в квартире Соён, стянуть с неё одежду и оставить под одеялом в одном белье. Чон же осталась на диване, так и не сомкнув глаз за всю беспокойную ночь.       На утро голова разрывалась. Со страхом Соён боялась услышать пробуждение Юци. Посыпятся вопросы, неудобные посматривания в её сторону. Может, не стоило снимать одежду с девушки — кто знает как она на самом деле относится к Соён. Вдруг посчитает ту за извращенку, или ещё чего хуже — маньячку.       Юци так не переживала. Проснулась она легко, без боли в голове. Чудо её организма, учитывая количество выпитого. Сон полежала минутку-две, зевнула, потянулась. Скинула с себя одеяло, оценила свой видок, натянула одеяло обратно. Знакомые стены, знакомый потолок и шторы. Знакомые, но слишком далёкие, чтобы встретить их после пробуждения.       В квартире стояла тишина. Юци усердно пыталась вспомнить как она тут оказалась и где её одежда, а Соён пыталась не задохнуться, ведь услышать звуки жизни со стороны спальни не было чем-то невозможным и теперь она не знала как спрятаться от предстоящей встречи. Юци решила всё за неё и вышла первой.       — Утречко.       — Доброе, — мямлит Соён, поджимая губы. Она не смеет смотреть в сторону девушки, только прячется на кухне и клацает чайником. Хоть раз побудет в роли бариста и приготовит чаю новому клиенту.       — Слушай, у меня голова с плеч сойти собирается. Что произошло то?       Юци пытается вести себя ненавязчиво. Хоть события ночи и улетучились с пустой головы, то вечер позавчерашнего дня забыть было невозможно — она взяла чужой дневник и как назло ткнула своим носом в личное дело, в чёртово признание в симпатии чернилом ручки на странице блокнота. Так ещё и углядела собственную размытую фотографию, словно отражение в зеркале. Это было немного жутко. И смущающе.       Юци думала над тем, чтобы поговорить об этом серьёзно, без намёков на шутки. Как бы странно не выглядел разворот в блокноте, исписанные страницы всё ещё вызывали приливы милоты с румянцем на щеках. Таких тёплых слов выбить из Соён в реальной жизни казалось достижением. Юци вообще не была уверена в том, что Чон знает о их существовании, но нежданная находка раскрыла тайну века — всё было с точностью да наоборот и внутри холодной Чон Соён жил великий романтик.       — Что именно ты хочешь узнать? — заливая кипяток по чашкам спрашивает Соён. Она сильно сжимает кулак свободной руки, сохраняя видимость полного спокойствия. Холодный рассудок подсказывал, что раз Юци всё ещё сидит здесь и не смотрит на неё с осуждением, отвращением или страхом, то те две жалкие страницы в блокноте нисколько девушку не смущают. А если и смущают, то не до такой степени, чтоб она кидалась ей в голову всем мусором, что под руку попадёт.       — Ну хоть почему, как и когда я тут оказалась. А ещё интересно узнать подробности моего вида.       — А что с твоим видо-       Соён не договорила. Кипяток лился за края чашки, пока она с открытым ртом и широко раскрытыми глаза разглядывала Юци, что без смущения распахнула одеяло, подняв бровь. Сон одним взглядом дала показать что именно смущает её в своём «виде», а после резко прикрылась одеялом назад, словно вспомнив про рамки приличия. И пока Соён дрожащими руками вытирала пролитую воду и мямлила себе под нос ругательства, Юци медленно, но верно превращалась в рака.       — Что-то я погорячилась.       — Не то слово.       Кухня наполнилась смехом. Искренним, чистым. Смехом, по которому каждая из девушек скучала последний день, в голове прокручивая ту печально-гнетущую бурю, что прошлась между ними, разделив на два разных берега.       — Простишь меня за то, что взяла без разрешения?       — Я-то прощу. Но захочешь ли ты общаться со мной дальше?       Юци вместо ответа на глупый вопрос смеётся звонко. Она откидывает рамки приличия и, возвращая присущую ей уверенность, твёрдыми шагами подходит к Соён, стыкаясь с той лбами. С минуту Сон заворожённо рассматривает собственное отражение в чёрных глазах, а после без смущения опускается ещё ниже, нежно захватывая нижнюю губу Соён. Последняя не возвражает. Радостно пищит, заливаясь краской. Забывает о страхах и позволяет забыться в желанном поцелуе.       Юци удивлённо, но очень даже довольно хмыкает, когда от резких объятий Соён одеяло скатывается на пол. В комнате холодно. Дрожь пробивает колени, однако тело горит изнутри. Соён смущается как ребёнок, извиняется и даже тянется за одеялом с закрытыми глазами, чтобы не переступать грань. Юци на полдороги останавливает её смешком, прижимая ближе, позволяя рукам девушки коснуться своей голой кожи, указывая верный путь.       — Всё нормально? — Юци взволнованно отстраняется, словно только сейчас вспоминая кто перед ней покрывается краской. Она бережно поглаживает суховатые, но безумно приятно пахнущие чёрные волосы, ожидая твёрдого, уверенного ответа. Соён смущённо кивает, вместо слов прижимаясь к чужим губам неловким поцелуем.       Тело Соён сжималось от напряжения. Ладони у Юци были больше её собственных, пальцы длинными, деликатными, нежными. Сон шептала приятные слова успокаивающие, снижая дрожь страха, заменяя её дрожью приятного ожидания, пока ладонь её ползла вниз по крытому одеждой телу, нащупывая резинку спальных штанов.       Соён чувстовала как сковывающее напряжение спадает надоевшими цепями, падая в горячее болото покорности. Ужасной приятной покорности. Тихий стон слетел с уст, лаская уши Юци. Сон потянулась за поцелуем, мокрой дорожкой спускаясь к бледным ключицам. Соён снова застонала.       — Тише, воронёнок, — шептала Юци, поглаживая старые шрамы. — Теперь ты не одна. Твои песни нашли своего слушателя.       И Соён окунулась в обещание с головой, полностью доверяя девушке.       Вечером Юци, словно пазлы, собирала разорванные страницы блокнота. Собирала разбитую Чон Соён воедино.