бытовуха в Хогвартсе - это всё

— Сраное ЗОТИ! — Юра влетел в гриффиндорскую спальню с ноги открывая дверь и крепко сжимая в руках кучу учебников по всем сегодняшним предметам и порванную сумку для них. Соседи по комнате, несмотря на достаточно позднее время, сидели на полу, недовольно на него обернувшись, отвлекаясь от работы над общим проектом по зельеварению. — Сраная Амбридж и её сраные правила! Парень, кое-как перепрыгнув через чужие протянутые ноги, выпутался из мантии и сбросил вещи на свою тумбочку, громыхая ещё чем-то металлическим сверху, чуть ли не пиная мебель по ножкам от злости. Однокурсники только грустно и понимающе переглянулись, качнув головами, вновь утыкаясь в пергамент и ингредиенты для зелья, под чужое недовольное бурчание. Юра упал на кровать, утыкаясь лицом в подушку, но в секунду поднял его, срывая очки с покрасневших глаз и бросив их сверху учебников. На тыльной стороне левой руки неприятно жглись шрамы от магических чернил, которыми Амбридж заставила парня выписывать заученные фразы о неправильности своего поведения. Слова, написанные с особым нажимом, больно затягивались под действием зелья, выданного ему мадам Помфри после пар. В голове пролетали мысли о прошедшем дне, скучных уроках, брате слизеринце на два курса младше, у которого с учёбой, как всегда, всё гораздо лучше, чем у старшего сына их чистокровной семьи, заброшенной домашке по травологии… Ещё какая-то мысль мозолила память, но понять, о чём конкретно она была, достаточно долго не удавалось. Юра тщетно пытался настроиться на сон под непрерываемый гул, происходящий совсем рядом, задёрнув красный балдахин над кроватью, ворочаясь по холодной подушке лицом. Начиная немного проваливаться в приятное беспамятство, парень наконец поймал за иллюзорный хвост юркую мысль, за что она его тупо уколола. — Сука, свиданка… — прошипел гриффиндорец, ударив по мягкому матрасу кулаком и потянувшись за палочкой к сброшенной мантии. — Да где же ты блять, — нашарив её на полу перед кроватью, затянул к себе под тихие смешки друзей, вынимая из кармана предмет поиска. Усевшись в позе «лотоса» и подпихнув под спину подушку, Юра прикрыл глаза, ёрзая по постели, едва сосредоточившись на первом возникшем приятном воспоминании. На плечах, не сразу, но появились мягкие фантомные руки, обнимающие парня будто бы со спины, и вкрадчивый тихий голос, горячо обещающий, что всё будет хорошо, что всё ещё наладится, что его очень сильно любят. Быстро смахнув навернувшиеся слёзы, Юра вызвал патронуса, который светящимся комочком света, улёгся на место, где до этого лежала подушка. Серебристый бобр как-то по-особенному живо потянулся, глядя на призвавшего его студента, садясь на задние лапы. — Беги в астрономическую башню и передай Лизе: Я не смогу прийти, — Юра на секунду задумался, перебирая глупые отмазки, — потому что делаю домашку по травологии и вообще очень устал сегодня. Извини. Бобр почесал лапкой ухо и, стукнув хвостом по простыни, скрылся из виду под балдахином. Парень облегчённо выдохнул, откинув голову и зарывшись в светлые длинные волосы пальцами, массируя затылок, которым успел собрать за сегодня несколько ударов учебником от Снейпа за разговоры с другом на совместном уроке со Слизерином. Воспоминание, ушедшее в сторону другого факультета, неприятно отозвалось тупой болью в висках, так что Юра решил поскорее уснуть, а не думать обо всём на свете. Всё-таки взаимодействие с параллелью, так гордо считающей себя лучшей в Хогвартсе, оставляло неприятный осадок на весь день. Особенно если и твой собственный брат, и твой лучший друг на год старше как раз оттуда, а их однокурсники наглые пубертаты, желающие залезть своими изысканными носами в чужие взаимоотношения. Поудобнее улёгшись под плотным одеялом, укутавшись в него как в кокон, если говорить точнее, Юра засопел под заливистые маты друзей, у которых, судя по громкому бульканью в котле, не вышло сварить нужное зелье, тихо ухмыляясь своей безответственности в плане домашки. Ему-то с ней может помочь достаточно умный друг с другого факультета. *** Первые звуки, услышанные Юрой утром, были всё те-же маты, под которые он вчера уснул, только теперь парень матерился вместе со всеми, дружно проспав часть урока. Как эта четвёрка оболтусов, трое из которых всю ночь убили на домашку по предмету, на который они опаздывают, сумела оказаться перед кабинетом зельеварения, не поубивав друг друга в процессе одевания, собирания сумок в небольшой комнате и спускания по двигающимся лестницам, одному Мерлину известно и останется великой загадкой Хогвартса. Юра умудрился ещё и пива выпить за то время пока они неслись по коридорам подземелья. В кабинет они ворвались, громко хлопнув дверьми, и бросившись по свободным партам в рассыпную. Гриффиндорец выцепил взглядом свободное место рядом со знакомой темноволосой макушкой, рывком подбежав к парте и вовремя усевшись прямо перед носом соседа по комнате. Тот обиженно цокнул языком и сел на парту ближе к кафедре, ещё раз злобно посмотрев на Юру. Все опоздавшие переводили сбившееся дыхание, всё ещё не понимая, где ходит Снейп, и очень надеясь, что их задержка была не замечена даже Филчем, грозно бродящим по закоулкам школы. Ну, опоздали на тридцать минут, с кем не бывает? Студенты Слизерина только фыркали в их сторону, продолжая заниматься своими делами. Вот вроде на год старше, а к младшим никакого уважения. Юра вытащил из сумки учебник и левитировал из шкафа котёл, кладя их на парту с тихим стуком. Трясущимися руками убрал волосы в низкий пучок и, поправляя сбившуюся на плечах мантию, всё ещё пытался совладать с дыханием и вообще понять, где он. Друг, сидящий рядом заботливо открыл чужой учебник на нужной странице, подчеркнув название зелья стирающимися чернилами. — Спасиб, Некит, чтобы я без тебя делал, — вымученно улыбнувшись сказал Юра, постепенно вникая в открытый текст, так любезно выделенный парнем. — Серьёзно, Снейп задал сварить зелье жидкого огня? Он решил Амбридж насильно отсюда выкурить, чтоб мозг не пилила? Никита хохотнул над пытающимся пошутить и разбавить напряжение Юрой, блеснув, отразившими свет свечей, карими глазами и стукнув его по запястью ладошкой. Тот уязвлённо зашипел, одёрнув больную левую руку, потирая задетые раны. — Это Долорес тебя так? — Обеспокоенно спросил Никита, тут же потянувшись к чужой ладони, взяв в свою и мягко отодвинув рукав мантии прикрывающий закровившие буквы. Хоть Некит и был обалдуем с острым языком, подвешенным на различные шутки по теме и без, но в вопросах учёбы и здоровья друга всегда проявлял благоразумие. Гриффиндорец чуть кивнул, также смотря на свою руку и гуляющие по ней тонкие пальцы. — Что ты сделал на этот раз? — Использовал волшебную палочку на ЗОТИ, удивительно, не так ли? — Юра ткнул пальцем сползшие с вспотевшего носа очки, поправив их, и скорчил лицо, выражая особую неприязнь как к профессору, так и ко всей ситуации в Хогвартсе. — Система образования с приходом Амбридж совсем прогорела… — Тут я согласен, Юр, — Никита вытащил палочку из кармана мантии, колдуя над юриной ладонью заклинание обезбола, проходящее по всему телу приятным холодком. Тот, смутившись от слизеринской заботы, улыбнулся, посмотрев другу в глаза. — Ещё раз спасибо, — Юра вытянул руку из чужой, сразу принимаясь за выписывание рецепта на новый пергамент. — Я тебе должен. — Да ничего ты мне не должен, успокойся, — слизеринец отзеркалил действие друга, невольно улыбнувшись и также берясь за рецепт, который был почти закончен. — Главное не доводи Амбридж и доживи до выпускного, пожалуйста. — Ради тебя, конечно, — бросил Юра, с головой окунаясь в учебник, чтобы не упустить ни один пункт зелья. «Бля, ну реально, зачем Снейпу столько этих зелий?» — В голове только и вертелась навязчивая идея о том, как Снейп пытается поджечь Амбридж, а та отбивается розовыми вещами из директорской комнаты. Профессор, как оказалось, был на совете преподавателей и вернувшись только к концу урока, в кои-то веки, решил не снимать баллы с Гриффиндора за четырёх опоздавших. «Не пойман — не вор,» — подумала некоторая часть группы, быстро между собой переглянувшись. Оставшееся время прошло более-менее мирно, не считая возгорание произошедшее за партой Чука и Костика, которое, к счастью для парней, быстро потушила Лиза, опрокинув чужой котёл, весь урок хитро улыбавшаяся и смотревшая на Юру с соседнего ряда. За беспорядок на паре с обоих факультетов слетело по паре десятков баллов, но это ладно, Снейп сегодня и без того чересчур задумчивый и по странному равнодушный. Заболел что-ли? *** Покинув кабинет зельеварения в слегка приподнятом настроении от того, что их хотя-бы не отправили на отработку, Юра присел на каменный подоконник в конце коридора, дожидаясь пока все однокурсники и старшаки перестанут, перекрикивая друг друга, толпиться на лестнице и наконец покинул прохладное подземелье. Уперевшись лбом в холодное стекло оконного витража, парень прикрыл глаза, распуская волосы, держащие голову в напряжении, и задумался об очередном выборе — идти в столовую или пропустить завтрак из-за того, что немного тошнит. Сзади подошёл Никита, ладонью залезая в чужую причёску и наводя там шороха. Юра сразу принялся отбиваться от ловкой руки слизеринца, залившегося смехом и подключившего вторую конечность в дружескую борьбу. Их хохот сливался с общим шумом на фоне, так что даже «щёлк» от объектива колдоаппарата остался незамеченным, пока в коридоре не стало совсем пусто и смех не отразился от покрытых плитами тёмных стен. Заключая обе руки Никиты в плен, схватив их за запястья, Юра выдохнул и помотал головой, исправляя наведённый на голове хаос. Однокурсник улыбался, сверкая милыми ямочками на щеках, смотря на друга снизу вверх, в один момент вырывая руки из захвата и припечатывая чужие плечи к окну позади. — На завтрак не идёшь? — Никита опирался на Юру ладонями, сминая классическую чёрную мантию в пальцах. Находясь под наклоном, чуть больше девяноста градусов относительно пола и стоя на цыпочках, парень казался чуть выше, чем был на самом деле. Это забавляло. — Да не, хуёвит как-то. Пиво на голодный желудок сказывается, кажись, — гриффиндорец усмехнулся, приобняв друга в районе рёбер, заодно получив юркий возмущённый удар по макушке, и рассмеялся громче. — Да ладно, не умру же я от пивка с утра пораньше. — Ну ты чучело, Юрец, хуепучело, где ты его берёшь всё время вообще? — Покачав головой, пояснил с покрасневшими щеками Никита и обнял парня в ответ, скрестив руки на шее, закрытой водолазкой. Хоть на дворе и была достаточно холодная середина января, но его немного удивил выбор одежды для тёплого помещения. — Не жарко? — Жарко, но в спешке успел выцепить только её, — пожал плечами Юра, сползая с подоконника, не разрывая объятья. Иногда хочется в тишине и безо всяких шуток просто постоять и пообниматься. Только с Никитой, разумеется, для остальных приходится быть обыкновенным клоуном. Из глубины коридора послышался ещё один «щёлк» и быстро удаляющиеся по лестнице шаги, на что парни удивлённо переглянулись. Оба не особо хотели выпускать друг друга из рук, но уроки и новая, только что появившаяся, причина заставили их разлепиться. Снова оказавшись выше Никиты, Юра вынужденно нагнулся и мягко оставил быстрый поцелуй на стыке челюсти и шеи, над коротким воротом рубашки. Слизеринец мгновенно покраснел ещё больше, резко отодвигая друга от себя и показательно утирая кожу. Юрина внезапная нежная тактильность иногда морально убивала Никиту, из-за чего он словно призрак в двояких ощущениях болтался возле своего тела оставшуюся часть дня пока не уснёт. — Сорян, я сегодня достаточно выспавшийся, — Юра расцепил руки, не зная куда их деть, в итоге просто засунув их в карманы мантии, одной сжимая в кулаке палочку. Друг, пронаблюдавший за некой юриной неловкостью, похлопал его по предплечью и кивнул. — Я заметил, — Никита поправил сумку на плече, ещё раз сверкнув ямочками на краснющих щеках, и, развернувшись, пошёл к пустой лестнице. — Пошли, проспавшийся, или профессор Трелони опять нагадает тебе простатит в неизлечимой стадии на неделю другую. — Да блина, Некит, заебал. У тебя же другая пара, нет? — спросил Юра, нагоняя быстро шагающего слизеринца, поправив свой ранец, уползший к локтю. Опять он казался себе ведомым юрким другом, но обиженно душил эту мысль до поры до времени. — А для меня травология это окно, я по ней автомат получил за проект. С вами вот дураками посижу пока, — расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, весело отозвался Никита, перешагивая сразу несколько острых ступеней. — Тогда домашку мне по ней и сделаешь. Наперегонки до башни? — Хитро предложил гриффиндорец, блеснув стёклами очков. Тот азартно улыбнулся в секунду подрываясь с места, отрываясь от побежавшего рядом соперника. — Проигравший выполняет желание, чухан, — эхом уже звучало сверху, а Юра бы и рад проиграть, но сдаваться без боя не намерен. Разумеется, он провалил спор быстробегающему ловцу шестикурснику слизеринской команды по квиддичу Никите, однако этот проигрыш Юру совсем не печалил. *** Пара прорицания от профессора Трелони достаточно странное и незаурядное явление. Никто ничего не понимает, за исключением пары заучек, и тупо повторяют за преподавателем движения пальцами над магическим шаром и обыкновенной фарфоровой чашкой. Кофейная гуща или мелкие чаинки вечно образовывали непонятно что, а шар всё продолжал блестеть своей прозрачностью, но мадам Трелони видела необычность даже там, где её чисто физически быть не может. Магия, что ещё сказать. Юра, сложив ноги в «лотосе», пялился в свою чашку уже вторую минуту подряд, вертя её то туда, то сюда, не видя, впрочем, ничего интересного в кусочках чайных листов. Никита, сидя под боком на мягкой подушке, сделав за друга ту злосчастную домашку, мирно посапывал на юрином широком плече, иногда с него скатываясь и просыпаясь, тут же принимая вид задумавшегося над вечностью человека. Когда Трелони отошла от соседнего столика и начала подходить к Юре, чтобы посмотреть его чашку, слизеринец, по указке парня, свернулся в комочек и накрылся мантией сверху, ложась головой на тёплое бедро друга, приятно расслабляясь. Он опять всю ночь в библиотеке сидел и знатно устал из-за этого. Однако исследования в области экономики магического мира не давали ему покоя ещё с начала учебного года, и Никита хотел их наконец изучить досконально. — Юрий, я вижу в вашей чашке силуэт огня внутри уличного фонаря и цветка, напоминающего распустившийся пион. На языке цветов он означает влюблённость и романтику, а огонь — страх и при этом заботу. Вы влюблены в кого-то, кем одновременно и сильно дорожите, и боитесь ЕМУ навредить? — Рассматривающая чашку Трелони намеренно выделила местоимение и выглядела воодушевлённо, ничего не скрывая за очками, делающими её глаза, в которые было и так слегка некомфортно смотреть, ещё больше. Юра сконфузился под пронизывающим взглядом, нервно переплетая пальцы между собой, не зная, что и ответить в такой ситуации. — Я не совсем понимаю о чём вы, но мне кажется, что я испытываю бо'льшую всё-таки привязанность к людям? — Гриффиндорец оправдывался нерасторопно, ибо отшутиться тут так просто не выйдет, неожиданно для себя нелепо запинаясь и возводя глаза кверху, надеясь на чью-либо помощь. Тихие перешёптывания и косые взгляды девчонок, как и предполагалось, не помогали делу. Однако желаемое спасение пришло откуда не ждали. — А мне кажется, что вы именно влюб… — Не успела мадам Трелони договорить как её перебили. — Да влюблён Юрий, влюб-лён, — сонно сказал Никита, поднявшись с нагретого бедра друга, в промежутке между этим зевая, и, усевшись в вертикальном положении в форме креветки, заглянул в чашку. Профессор нехило так удивилась, чуть не выронив её из рук, увидев парня со старшего факультета, но промолчала, желая узнать больше подробностей. Ох уж эти сплетни Хогвартса точка нет. Странно, что она раньше не заметила шебуршащий под юриным боком чёрный комок, но спихнём это на увлечённость предметом. — И, судя по вашему толкованию всех этих закорючек из, мать его, чая, влюблен он в меня. Тут пришла очередь Юры недоумевать, особенно когда Никита закатал рукав рубашки на правой руке, являя чужим глазам магловскую татуировку разноцветного масляного фонаря. Шум однокурсников начал нарастать и всего за пару минут вокруг слизеринца образовалась толпа подростков, желающих поглядеть на «мёртвую» картинку. Послышался уже третий «щёлк» откуда-то снизу около Юры, но он вновь был заглушён восхищёнными гриффиндорцами. Неосведомлённость о мире маглов у большинства юриных однокурсников, до сих пор переваривающего информацию, слегка напугала Никиту, но виду он не подал, гордо выставляя руку с тату на обзор неискушённой публике. Что же тогда будет если они и о пирсинге узнают? Радовало конечно то, что студенты как-то не обратили внимание на внезапное заявление о вероятной влюблённости Юры, приковывая взгляд к обыкновенной татуировке, буквально краске, вбитой в кожу, а не появившейся в результате проклятия отметине. Гриффиндорец сидел смирно среди общего шумного балагана, уставившись в пространство перед собой и осмысливая всю ситуацию, в общем и целом. «По сути Никита выдал всем сплетницам моего курса, информацию обо мне, до которой я сам ещё не успел додуматься, так что она не слишком правдива, но и не совсем врёт, если я подтвержу её сам, а если не подтвержу, то всё равно об этом будут знать все. Как-то это всё чересчур стрёмно…» — заторможено думал Юра, не замечая хитрый пристальный взгляд друга, уже успевшего разогнать толпу по местам. Мадам Трелони тоже оставила парней в покое, уйдя в конец комнаты к другим студентам. По времени урок закончился ещё несколько минут назад, но Юра продолжал молча сидеть, распиливая взглядом каменную стенку, думая, думая и ещё раз думая. Профессор исчезла из Северной башни вместе со всеми учениками, видимо отправившись к мадам Стебль за новым чаем и сплетнями. Никита также покинул друга, обезболив саднящие буквы на его левой руке и отправившись на следующий урок, заодно предупредив о том, чтобы Юра не строил планы после занятий и ждал его патронуса. Тот покивал головой, прослушав всю информацию, и удалился в Главный зал на законное окно в расписании, называемое полётами на мётлах, которое он пропускает по освобождению. Оно липовое конечно, но кто проверит? (Амбридж сейчас не до этого, она пьёт свой милый розовый чай из своей милой маленькой розовой чашечки, помешивая его своей милой розовой ложечкой, и решает свои милые, покрытые розовыми блёстками, проблемы ненавистного Хогвартса.) В столовой наконец можно будет немного прийти в себя после урока прорицания и выпросить у домовиков еды с завтрака, потому что желудок навязчиво начало скручивать от голода и малоалкогольного пива. Последний, четвёртый по счёту, урок проводил Хагрид в Запретном лесу, так что всем ученикам пришлось вернуться в комнаты и одеться теплее. Договорившись с однокурсниками о том, чтобы они его прикрыли сегодня, Юра, озираясь по сторонам и постепенно отходя от группы, бегом вернулся обратно в здание Хогвартса, прекрасно зная, что Рубеус не спохватится ученика до конца занятия уж точно. Войдя в школу, парень быстро пробежал по знакомым коридорам и взобрался по лестницам, оказавшись возле секретного хода в спальню Гриффиндора, вместо обычного прохода за картиной. Его бы не пустили без старосты всё равно. Скинув тёплые вещи на стул рядом с кроватью, вымотано и тяжело дыша упал на неё. Положив под голову подушку, лёг на бок и выдохнул, устроив очередной перерыв на сон. Очки неприятно упирались в висок, но Юре было лень что-то с этим делать, так что он просто зажмурился, отметая навязчивую боль над ухом. Вскоре парень уснул под тихий вой ветра за окном, изредка вздрагивая от прохлады в комнате. Беспорядочные мысли замолкли, давая парню немного отдохнуть и переварить как мысли о Никите, так и съеденный рис с курицей. *** Что ж, второе за сегодня пробуждение далось парню сложнее, чем предыдущее. Сухость в горле и размытость картинки перед глазами мешали сознанию окончательно пробудиться. Проспав всего пару часов организм чувствовал себя очень плохо, будто и не спал вовсе. Ещё и что-то яркое мелькало на полу, играясь с пушистым воротом сброшенной куртки, не давая сосредоточиться на какой-нибудь одной точке. Продолжая лежать на боку и приподняв очки пальцами, Юра протёр глаза кулаком, снимая сонную пелену и наконец понимая, что так бешено возилось с его одеждой. Серебристый котёнок-патронус ворошил ворот в ожидании того, что гриффиндорец соизволит проснуться. Соседей и их вещей не было в комнате, значит урок ещё не кончился или они успели куда-то уйти. По виду из окна трудно было определись сколько сейчас времени на самом деле. Парень сел на край кровати протягивая руку к существу, на что оно быстро отреагировало, прыгая на постель и садясь сбоку. Через пару секунд котёнок заговорил голосом Никиты. — Вечер добрый, чухан нестриженный. Я говорил тебе ничего не планировать, так что слушай. В семь вечера жду тебя в ванной старост. Мне Геныч дал пароль. «Сосновая свежесть», если что. И чтоб без опозданий, как сегодня, усёк? Это всё, бывай, — после окончания сообщения патронус растворился в воздухе, оставив только световой след возле парня, который тоже на долго не задержался. Юра уже успел удивлённо выгнуть бровь, но вспомнив, что Никита ему затирал про это в конце травологии, глухо матернулся. Вытащив палочку из кармана, произнёс заклинание, образуя в воздухе несколько цифр, показавших точное время — 18:49. Хотя по времени уроки кончились больше часа назад, юриных сожителей до сих пор не виделось и не слышалось, что очень даже на руку парню. В совершенно спокойном темпе, разумеется, спотыкаясь обо всё, что разбросано на полу, пару раз в итоге навернувшись вместе со стулом, который решил именно сейчас перетащить в другой конец комнаты, Юра переоделся в одежду полегче. Удовлетворённо постояв возле открытого окна в одной футболке, держа в руках злорадствующую жаркую водолазку, парень запихал её в дальний угол шкафа и хлопнул дверцей. Успев ещё немного потупить в стену и наложить на почти зажившие буквы обезбол, гриффиндорец наконец собрался с силами и покинул комнату, через всё тот же тайный ход, побежав на пятый этаж в назначенное место встречи, а его, как известно, изменить нельзя. *** Дверь в ванную старост открылась без привычного для других дверей скрипа и Юра быстро в неё шмыгнул, тут же закрывая за собой. Оставив обувь возле порога, парень пошагал вперёд. Светлая прохладная комната приятно переливалась отражаемым золотом в свете зажжённых свечей, а в воздухе витал аромат, слегка напоминающий хвойный лес. Гриффиндорец чуть поморщился от едкого запаха, когда прошёл рядом с его источником — горящими ароматическими палочками на краю глубокого бассейна, — спихнув их в воду ногой. В комнате было достаточно тихо, если не считать несколько выкрученных кранов с водой, и каждый шаг по мокрой плитке сопровождался плеском. Никита нигде не виднелся, что было странно для пунктуального слизеринца, приходившего всегда минут за десять до назначенного времени, и Юра на всякий случай проверил его заклинанием — 18:57. Парень свёл брови к переносице и, поправив покрывшиеся конденсатом очки, решил ещё немного подождать. Разглядывание выделанного мрамором просторного помещения мало кем досягаемого до этого момента, быстро скрашивало минуты, а Никита так и не появился. Стоя спиной к бассейну, расположившегося в окружении витражных окон, Юра всё-таки, решил не стоять как дебил одетым посреди душевой и стянул через голову футболку. Смяв её в комок, бросил на лавки рядом со стеной, докидывая сверху сползшие с носа очки. Из бассейна на юрино неторопливое раздевание глядела мокрая голова хитро улыбающегося Никиты, сидевшего там ещё с прихода гриффиндорца. Подождав пока друг останется хотя-бы без штанов слизеринец быстро вскарабкался на скользкий бортик, хватая полу обернувшего на звук Юру за торс и с громким смехом падая вместе с ним в воду. Чужие возмущённые крики и маты, глухо звучали из-под толщи воды и булькали на поверхности пузырями. — Никитос, твою мать, ты, блять… — отплёвываясь, кричал вынырнувший Юра, хватаясь за плечи друга как за спасательный круг, быстро двигая ногами. — Я напугался пиздец как. — Верю, но ты бы видел свой фэйс в этот момент, — через смех ответил Никита, разглядывая беззлобную улыбку на чужом лице, пока парень продолжал тираду. —…Ой иди ты нахуй, — закончил свою пламенную речь гриффиндорец и оттолкнулся от друга, вылезая из воды и садясь на небольшую ступеньку для выхода из бассейна, забрызгав Никиту пеной, плавающей по волнам сверху. — Ты, ради этого меня сюда позвал? — Не только... Да прекрати блять, — слизеринец сплюнул попавшую в рот мыльную воду и ударил Юру по колену, когда тот поднял на него ещё одну волну. — Во-первых, просто решил искупаться, во-вторых, ты мне проиграл желание и в-третьих, хотел поговорить наедине. — Как-то много планов на один вечер тебе не кажется? — Притворяясь дурачком, Юра прищурился и расплылся в улыбке, когда Никита начал злиться. Хотя он и шутил, сердце предательски быстро стучало, создавая звон в ушах. — Хватит всё в шутку переводить, Юр, — бледная кожа парня медленно начала краснеть от накатившей злости, что гриффиндорца только раззадоривало. — Поговорим как взрослые люди. — Ты мелкий. — Блять, я старше! — Зато я выше. — Это не показатель твоей взрослости, чухан ёбаный. — Ты задеваешь моё ранимое сердечко своими словами, малыш, — Юра накрыл ладонями кожу там, где часто билось всё-таки очень влюблённое в слизеринца сердце, грустно вздыхая и охая. Никита закатил глаза, готовясь стянуть друга в воду если он ещё хоть слово скажет. — Кто бы говорил, ждуля. — Схуяли я ждуля… И снова крики парня оборвались очередным внеплановым погружением под воду, но теперь всплыть ему не давали чужие руки, напирающие на затылок и тянущие вниз. Когда давление исчезло, еле как приоткрывая глаза, Юра наблюдал за мелькающим в глубине бассейна Никитой, упёршись ногами в дно. Тот остановился рядом, неожиданно хватая друга за шею и, сталкиваясь носами, поцеловал холодные губы, открывшиеся в глухом удивлении. Юрино сердце победно сделало дэб и начало скакать, будто выиграло джек-пот в рулетке, пока сам гриффиндорец скомкано отвечал на поцелуй, чувствуя, что вода постепенно заливается в нос и горло, а воздух стремительно кончается. Через пару секунд оба всплыли, жадно набирая в лёгкие кислорода и смахивая прилипшие ко лбу волосы ладонями. Юрины волнистые локоны липли ещё и к шее неприятно её щекоча, так что, стянув с запястья, его постоянную гостью, резинку, парень откинул голову назад, собирая мокрую шевелюру в пучок. Никита, не отрывая глаз от стекающих по крепким плечам капель, наблюдал за другом, неаккуратно зачесав чёлку рукой, снова вовлекая Юру в поцелуй, стоило тому только опустить руки. Мягкие причмокивания мокрых губ на губах расслабляли и быстрые движения языком в чужом рту, доставляли только нежность и умиротворение, будто этот мир парням уже абсолютно понятен, и они ищут в нём только одного — покоя. Ладони спутанно изучали прохладные тела друг друга, вызывая мурашки и горячие волны возбуждения от случайных касаний эрогенных зон. — Мне кажется ты хотел поговорить, — пробубнил Юра в полу открытые губы слизеринца, но тот только фыркнул, снова проникая в болтливый рот языком, переплетаясь им с чужим. «Ладно уже не хочешь. Так даже лучше.» Парень тихо промычал что-то нечленораздельное, когда друг неожиданно прикусил его губу, подхватывая Никиту под рёбра и сажая на ступеньку, на которой до этого сидел сам, всё так же исследуя возможности их языков. Казалось, что ещё немного и они свяжутся с слизеринцем узелком, найдя в вопросе своих отношений общий язык в наипрямейшем смысле. Чуть металлический привкус крови во рту, заводил затуманенный разум за неосязаемую грань, давая шанс упиваться им. Крепкие руки сжимали, выделяющиеся на светлой коже, рёбра, пересчитывая сморщенными от воды подушечками, щекоча их. Никита расслабленно оставил руки на широких юриных плечах, наслаждаясь долгим мокрым поцелуем, вылизывая чужие губы и рот будто за это назначена награда. Юра мягко приподнял парня, пересаживая его со ступеньки на бортик подальше от края и опустил спиной на залитый стёкшей со слизеринца водой мрамор, холодящий позвоночник. — Сверху, снизу? — Спросил гриффиндорец, перехватывая чужие руки за расписанные краской предплечья, прижимая их к никитиной груди. Тот фыркнул, облизав и задумчиво поджав губы, глядя на Юру, залипающего на капли, стекающие по светлому личику. — Для первого раза могу уступить тебе верхнюю полку, — игриво выдал Никита, сталкиваясь взглядом с изучающим юриным, намекающе подталкивая его бёдрами. — Как угодно, мессир. Гриффиндорец чмокнул парня в щёку, где-то между родинок, и встав коленями на ступень, взялся за острые никитины коленки, легко сводя их вместе. На непонимающее выражение лица Никиты тот покачал головой, поглаживая мягкие бёдра, добираясь до нижнего белья, липшего к телу. Слизеринец расслабленно опустил голову с сильно краснеющими щеками, смотря в высокий стеклянный потолок, отдавшись чужим нежным действиям без сопротивления. Юра быстро стянул с друга единственный элемент одежды, оставляя его на бортике, также наспех расправляясь со своим. Оба уже были изрядно возбуждены, так что всё тело непроизвольно дрожало от напряжения. Никита начал ёрзать, чуть приподнявшись на локтях и заглядывая в юрино слегка тревожное, но восхищённое видом, лицо. — Некит, я не уверен… — Начал было стоявший парень, опираясь на чужие коленки, но его грубо прервали. — Юра, блять, заебал, сделай уже хоть что-нибудь! — Крик покрасневшего от стыда слизеринца отозвался эхом в просторной комнате, что на Юру подействовало почти сразу. Парень провёл по белой коже груди друга ладонью, цепляя пальцами чуть твёрдый сосок, и несколько раз толкнулся в кулак, растягивая по члену выступившую белёсую каплю, воду и слюну, тихо простанывая чужое имя. Никита же, выдыхая тёплый сжатый воздух, лёг обратно на мрамор, трогая себя от живота вниз, обхватывая стояк ниже головки. Сжав руками чужие ноги, гриффиндорец сильнее свёл их вместе, размазывая по ним вязкую холодную смазку из подручных материалов. Подставив головку к коже, толкнулся между стиснутых бёдер, простонав несколько матов. Никита то-ли пискнул от неожиданности, то-ли ахнул от ощущений, чувствуя движения члена по члену, немного выгибая спину на встречу скользким касаниям рук. Юра медленно увеличивал скорость, наполняя комнату мокрыми шлепками бёдер о бёдра и то-ли своим, то-ли никитиными громкими стонами, выцеловывая острые кости коленей и любого участка кожи до куда мог дотянуться, принося ещё больше случайных касаний членов. Чужой сильно налитый кровью орган рельефно проходился по собственному, от чего крышу сносило мама не горюй. Яйца чуть ли не звенели от перенапряжения и быстрых толчков между бёдер, а из высоких стонов Никиты, запутавшегося пальцами в своих чёрных волосах, можно было написать целую симфонию. В один момент Юра умудрился поднять парня с пола пересадив к себе на колени, так что оба оказались наполовину в заполненной пузырями воде, что принесло только больше кайфа при новом угле касаний. Никита опёрся лбом на чужое плечо, покусывая ключицу и быстро надрачивая себе и Юре, вымотано остановившем фрикции. Кто из них кончил первый, хуй знает, но расслабленное тело слизеринца, вяло уткнулось в юрино, глубоко вдыхая его запах и крепко обнимая. Парень водил носом за ухом, оставляя мелкие поцелуи по всей шее и зализывая несколько оставленных на ней засосов. Оба только рвано дышали и обдумывали в головах единственную оставшуюся одну на двоих мысль. Над ними внезапно послышался щелчок колдокамеры и громких удаляющийся смех Плаксы Миртл, пролетевшей мимо парней на выход из комнаты. Юра резко дёрнулся от неожиданного появления приведения, падая с Никитой в руках в воду уже третий раз за последние часа два. Счастливое число хули. — Какого хуя только что произошло? — Спросил смеющийся Никита, вылезая из бассейна, вслед за вылетевшим оттуда Юрой, попытавшегося догнать Плаксу. — Я ебу по твоему? — Ну меня, по крайней мере, да. В сложившегося от смеха слизеринца прилетела футболка, а потом и сам Юра, принявшийся его щекотать. Хохот обоих разлетался по комнате, залитой светом и счастьем за этих двух придурков. Миртл же наблюдала за ними сверху, сделав ещё несколько колдофото и, хихикнув, скрылась в коридоре. *** Следующий день наступил и частично прошёл достаточно быстро, и уже сидя в Главном зале студенты не спеша обедали в ожидании своих сов с почтой. Хмурый Снейп сидел за учительским столом, задумчиво играя в шахматы с Почти Безголовым Ником, изредка пристально смотря на Амбридж, болтающую ни о чём с мадам Стебль. Выспавшийся и счастливый Юра, улыбаясь на шутки от давящегося салатом Чука, ковырялся в тарелке вилкой, отодвигая к краю варёную кукурузу. В последнее время парень мог её терпеть только в состоянии попкорна и никак больше. Причины не ясны, следствие расследование не ведёт, результатов не будет. С соседней лавки слизеринского стола на него, не менее радостно чем сам Юра, поглядывал Никита, одновременно с этим отбиваясь от Гены, пытающегося налить ему в стакан с чаем молока и ржущего от этого на весь зал. Вскоре в специальные окна под потолком начали залетать первые совы, скидывая письма и посылки адресатам, протянувшим руки, чтоб ничего не разлетелось, и, хватая на лету угощения, возвращались в совятник. Через некоторое время перед Юрой и Никитой тоже оказалась почта — по два конверта у каждого, пронумерованных по порядку, но не подписанных. Встретившись глазами и немного помигав друг другу на выход из столовой, парни почти синхронно поднялись с лавочек и, попрощавшись с друзьями, покинули зал. Снейп в то время ненавязчиво капал в розовую чашку, изготовленное вчера учениками, зелье. — Они ж одинаковые, Никит, — хмыкнул Юра, поглядывая на все разложенные на подоконнике письма. Никита стоял рядом, облокотившись на стенку также их рассматривая. — Ну давай распечатывать что-ли, — парень взял один из конвертов с цифрой один, быстро вскрывая взмахом палочки. Гриффиндорец повторил те-же действия со своим, разворачивая сложенный втрое пергамент. На обоих листах было немного текста, также абсолютно одинакового. — Такое ощущение, что это спам, — Юра придвинулся к другу, сравнивая письма, которые оба держали в руках. — Тебе кажется, а когда кажется, что надо делать? — Перепроверить. — Верна-а-а, — протянул улыбнувшийся Никита, утыкаясь глазами в чернильный текст. Быстро по нему пробежавшись, парень умилённо хмыкнул. Юра, проследив за исчерпывающей реакции слизеринца, внимательнее вчитывался в строки. «Юра и Никита, я знаю, что вы будете читать это вместе так что, привет да. Не знаю как вы, но я уже давно заметила химию между вами и очень надеюсь, что вы наконец-то сошлись после вчерашнего. Кстати, вы очень мило смотритесь вместе, так что желаю вам счастья в личной жизни, здоровья, сил и мозгов побольше на то, чтобы не трахаться на виду у всей школы. Во втором конверте подарки. Не палитесь больше мальчишки, ваша Л. :3» Юра тут же схватился за второй конверт, вскрывая его заклинанием. Из него на подоконник высыпалось порядка десяти колдографий, где парни счастливо обнимаются, смеются и целуются в разных углах Хогвартса. Гриффиндорец тут же покраснел, собирая все фото обратно в конверт, перед этим восторженно обсуждая их с Никитой, также открывшим своё письмо. Все карточки были продублированы и подписаны сзади датой и местом, где были сделаны. Такая внимательность со стороны некой Л как пугала, так и умиляла парней, спрятавших письма в карманы под мантией, чтобы никто точно о них не узнал. Так они и вернулись в разбушевавшийся Главный зал, где Амбридж вскочила со своего места и бегала чуть ли не по столам в поисках того, что может потушить горящий язык. Все студенты и учителя только громко смеялись над кричащей Долорес, исчезнувшей в каморке домовиков. Даже Снейп улыбался, в душе яростно ликуя своей оригинальной подставе. Сегодняшний день стал настоящим праздником не только для счастливой пары Юры и Никиты, но и для всего Хогвартса, ведь Амбридж наконец соизволила покинуть школу, оставляя всех в покое.