Котёнок

«Однако, если бы меня спросили об избавлении от этих мучительных, но в то же время таких сладостных чувств, то я бы ответил отказом»

***

      Весь прогресс в их отношениях потонул из-за необдуманного поцелуя под закатными лучами. Джею было крайне тяжело совладать с эмоциями, когда он видел озлобленного на весь мир Чонвона. Того Чонвона, который в первые дни их знакомства походил на затравленного зверька, не доверяющего людям. И если в тот период времени причиной этой затравленности служили отношения с отцом, то теперь подобную реакцию вызывал Джей. Тот Джей, который обещал самому себе обходиться с юношей трепетно и нежно. Тот Джей, который хотел стать для Чонвона временным источником отсутствующей отцовской ласки, ведь он и сам знал, каково это — быть пустым местом в семье.       Пак изо всех сил скрывал свои настоящие чувства, но Чонвон всё равно догадался о них. Целуя, тот действовал совершенно уверенно, словно имел гарантию того, что его не оттолкнут. Где же была брешь в стене сдержанности Джея? Взгляды украдкой, короткие прикосновения или ласковые ободряющие слова? Хотя могло быть и такое, что Чонвон почувствовал всё нутром, интуитивно, поскольку Джей отчётливо ощущал их крепкую связь. Точно ангел и демон-искуситель в одном лице, Ян занял все его мысли, заставляя мучиться по ночам от бессонницы.       Неловкость густым смогом витала в воздухе во время занятий по игре на фортепиано — единственное мгновение, которое они вынужденно проводили вместе. Верно, их уроки были крохотным мгновением, потому что этого было не достаточно. Чонвон убегал тут же, стоило только истечь обговорённым двум часам обучения. Никакого смеха; никаких просьб о продолжении, которые Джей всегда принимал с явной охотой; никаких доверительных прикосновений после.       Джей не думал, что любить так больно. Но одно он знал точно — Чонвону не нужна компания мужчины, который был в два раза старше его. Всё к лучшему. Юноша успокоится со дня на день, а потом Пак уедет, и он совершенно позабудет об этом неправильном дурмане и о самом Джее. Память Чонвона выкинет из головы этот июнь, но пальцы не забудут «Июнь». И, может, когда-нибудь Чонвон вновь сыграет Чайковского на фортепиано, впервые без старой боли подумав о человеке, что помог разучить это прекрасное произведение.       Всё к лучшему. Всё правильно. И плачущее сердце Джея не принималось в счёт.       Чонвон всё свободное время проводил у соседских мальчишек, чьи дома находились в значительном отдалении. Книги, фортепиано и Джей оставались позади, а юноша брал теннисные ракетки и велосипед, скрываясь в глубине листвы. Так всё и должно быть. Чонвон был со своими ровесниками, а Джей — с Сонхуном. Однако Пак каждый раз тщетно старался не поджимать губы и не хмуриться в сомнениях, провожая взглядом каштановую макушку.       — Я съезжу сегодня на вокзал, куплю билет.       Двое мужчин сидели за обеденным столом в доме, пока Роуз раскладывала приборы для завтрака. Сонхун читал свежий выпуск газеты, время от времени поправляя сползающие очки — он надевал их только во время чтения, поскольку с возрастом приобрёл неизбежную дальнозоркость.       — Только не уезжай так скоро, — Ян поднял взгляд, приподнимая брови. — Надеюсь, ты погостишь ещё недельку или две?       — Я планировал уехать через полторы недели.       Позади Джея с глухим стуком упало что-то деревянное. Вздрогнув, он увидел Чонвона, что поднимал с пола ракетки и откладывал их в сторону. Юноша с опущенной головой присел за стол.       — М-м, это хорошо, — покивал головой Сонхун, вновь возвращаясь к чтению. — Значит, ещё успеем сходить на рыбалку. Может, выпьем сегодня с Джастином? Как в старые добрые.       — Конечно, я не против.       Джей не был уж слишком рад подобному предложению, ведь он недолюбливал Джастина ещё с юношества, но отказ стал бы глупостью. Былая неприязнь за столько лет должна была давно затихнуть. Чонвон сидел тише воды, ниже травы, от упоминания о госте совсем уж зачахнув. Он позавтракал очень быстро, после трапезы тут же подхватывая ракетки и выбегая на улицу. Джей вышел из виллы значительно позже, планируя направиться на вокзал.

***

      Уличный обеденный стол был заполнен вином и коньяком, закусками и фруктами. Казалось, что выпивать будут семеро, а не трое, как предполагалось изначально. Однако Джей знал Сонхуна и его любовь к помпезности, поэтому особо не дивился подобному.       После третьего бокала красного вина Джей уже не обращал внимания на кружащих неподалёку комаров, находя определённую романтичность в ночных уличных посиделках. Темно не было ни капли, потому что фонари освещали улицу должным образом, накидывая на окружение оттенки жёлтого. Даже в бокал Джея падали блики — нетонущие в крови крупинки золота. Он лениво покачивал хрусталь меж пальцев, наблюдая за плавающими кляксами, и так же лениво поддерживал разговор с сидящими рядом мужчинами.       Джастин болтал без умолку, закидывая Пака расспросами и иногда прерывая того на середине ответа, чтобы спросить о чём-то новом. Полнейшее отсутствие этикета и чувства такта. Это раздражало. Под столом Джей нервно кружил в воздухе носком ботинка, мысленно волнуясь только о Чонвоне — юноша как уехал с утра пораньше к соседям, так больше и не возвращался. Время было поздним, а Сонхун даже бровью не повёл, видимо, не вспоминая о сыне. Зато Джей ещё как вспоминал. Он уже хотел было подорваться с места и самому пойти искать Чонвона, но из тени деревьев к ним близился знакомый силуэт.       — О, кто же это? — Джастин встал со стула с бокалом коньяка в руке. — Чонвон, давно не виделись! Иди же сюда.       Юноша хотел незаметно прошмыгнуть в дом, но ему пришлось нехотя приблизиться к столу. Он мельком пересёкся взглядом с Джеем, тут же поднимая глаза на говорившего. Слегка поджатые губы и их опущенные уголки выдавали в Чонвоне дискомфорт, но тот ответил.       — Да, здравствуйте.       — Сонхун, разве так можно? — Джастин положил ладонь на юношеское плечо. Джей тоже поджал губы и нахмурился. — Мальчишка гуляет незнамо где посреди ночи! Вдруг что случится? А вдруг он попал в плохую компанию? — второй рукой мужчина жестикулировал с грацией дирижёра, точно возомнил себя умнейшим человеком в округе.       — Да уж, надо за ним больше следить, — было видно, что Сонхун слегка обозлился на сына, поставившего его в стыдливое положение.       — А знаете, детям, говорят, порка полезна! Я тоже так считаю. В этом вопросе лояльность ни к чему, друзья мои, — он всё ещё держал ладонь на плече юноши, словно нахваливал его, а не призывал стать жертвой корректирующего избиения. Чонвон опустил голову очень низко, совершенно не шевелясь и, кажется, даже не дыша.       — Не перегибай палку, Джастин, — угрожающе сказал Джей. — Какая порка? Не сходи с ума.       — Джей, ты ни капли не смыслишь в этой теме! — одухотворённо и совсем без злобы произнёс собеседник. Он отложил бокал на стол и начал жестикулировать оживлённее. — У тебя нет своих детей, поэтому тебе не понять. Чонвон, не держи на меня зла, ты тоже поймёшь меня, когда у тебя появятся дети. Некоторые привычные модели поведения выбиваются только ремнём.       — Да что ты заладил! — Пак разгневанно выпрямился на стуле. — Со своим уставом в чужой монастырь не лезут!       — По правде говоря, я согласен с Джастином, — вклинился Сонхун. После алкоголя он был расслабленнее обычного, точно собирался уснуть прямо здесь. — Чонвону порой не хватает ремня. Пощёчин бывает недостаточно.       После этих слов Чонвон резво развернулся и побежал в дом, так и оставив посреди аллеи брошенный велосипед и ракетки. Двое мужчин не обратили на это большого внимания, и только Джей поражённо округлил глаза, чувствуя, как кровь стыла в жилах от ужаса.       — Ты… — Пак поднялся с места. — Ты избиваешь Чонвона?       — Брось, — Сонхун качнул рукой. — Ничего с ним не будет. И не делай из меня монстра. Пара шлепков по щеке раз в неделю — норма.       — Вот-вот! — поддакнул Джастин.       — Я устал, — подрагивающими от ярости пальцами Джей взлохматил свои волосы. Ещё одна минута здесь, и не миновать чему-то плохому. — Покину вас первым.       Он забежал по ступенькам в дом, тут же пересекаясь с Роуз, которая вытирала мокрые кисти фартуком.       — Господин Пак, может, вам чаю принести? Или ещё закусок?       Джей остановил её одним жестом, незаинтересованно махнув ладонью и сразу же направляясь на второй этаж. Ему нужно увидеть Чонвона. Срочно. Сердце кричало только об одном — необходимо поддержать раненую одинокую душу, в которую наплевал родной отец. Джей не хотел думать о том, что и он сам не остался в стороне, подвергая Чонвона отказу после поцелуя. Однако сейчас это не имело значения. Сейчас Джей хотел успокоить Яна, как любой взрослый человек успокоил бы расстроенного подростка. Он чувствовал ответственность за заботу о Чонвоне, которой, по правде говоря, должен был обладать Сонхун, а не Джей.       Два глухих стука по двери, и Пак вошёл в юношескую спальню. Взгляд сразу же пал на Яна, который сидел на полу у кровати. Его руки лежали поверх постели, и он утыкался в них лбом. Чонвон никак не отреагировал на чужой визит, и Джей было подумал, что тот уснул. Однако, как только мужчина закрыл дверь и опустился на пол рядом, Чонвон поднял голову, показывая блестящие дорожки на своих порозовевших щеках.       — Что ты тут делаешь? — прошептал юноша осипши после плача.       Вместо кучи ненужных слов Джей притянул его к себе, одну ладонь укладывая на лопатки, а другую впутывая в волосы на затылке. Чонвон доверчиво уткнулся носом в воротник чужой рубашки и тоже обнял мужчину. Он снял маску озлобленности, что была на нём все последние дни, и показал свои настоящие эмоции. Не отталкивал, не убегал, а наоборот, крепче вжимался лицом в основание шеи Пака.       Боялся потерять. Джей боялся этого не меньше.       — Ты делаешь мне больно, Джей, — дрожащим голосом говорил Чонвон.       — Прости меня… Прости меня, пожалуйста, — горько бормотал Джей в мягкую макушку. Его губы касались волнистых волос, насквозь пропахших запахами луговой травы и цветов.       Чонвон шмыгал носом, вытирал слёзы о хлопковую рубашку и всхлипывал совсем по-детски. Пальцы сжимали ткань на спине Джея до скрипа, а тело под ладонями мужчины мелко трясло. Они просидели в молчании пару минут, замерев, и только тюль колыхался у открытого окна, пропуская в комнату слабый ночной ветер. Джей обнимал Чонвона крепко, желая впитать в себя всю боль, значительную часть которой принёс он сам.       Тихий шёпот рассеялся у ключицы Пака, не доходя до слуха.       — Что ты сказал? Я не расслышал.       — Я люблю тебя, — Чонвон повторил так же тихо и притёрся лбом о белую промокшую ткань. — По-настоящему люблю, Джей.       Джей боялся этих слов больше всего на свете. Он медленно прикрыл глаза от отчаяния, а внутри него боролись голоса разума и сердца. Но несмотря на ураган в беспокойной душе, Пак гладил чужую спину, стараясь утешить. Искреннее признание стрелой пробило сердце насквозь, и Джей мучился от боли и желания признаться в ответ, но вслух сказал совсем иное.       — Котёнок, — прошептал Пак ласково, но буквы звучали дрожаще. — Я мужчина. Я старше тебя на шестнадцать лет. Наши чувства друг к другу аморальны, понимаешь? — он сглотнул предательский ком в горле, продолжая так же тихо, словно громкие слова смогут разрушить иллюзорное спокойствие ночной спальни. — Я ведь скоро уеду… Не надо нам ничего начинать. Ещё не поздно забыть обо всём.       — Нет-нет, что ты такое говоришь? — Чонвон прижался к мужчине ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Звонкий всхлип сорвался с губ, и Джей почувствовал новый поток горестных слёз у себя на груди. — Без тебя мне жизнь не мила. Терпеть твою отстранённость для меня хуже всего на свете.       Джей мягко положил ладони на юношеские щёки, заставляя того медленно поднять голову. Чонвон подчинился и сел ровнее, являя раскрасневшиеся губы и слипшиеся блестящие ресницы. Он неровно дышал и всё ещё смаргивал слёзы, которые Пак ловил подушечками больших пальцев.       — Я не хочу делать тебе больно… — Джей почувствовал, как у него самого глаза стали на мокром месте.       — Больнее мне быть уже не может.       Печальные кошачьи глаза отражали слабый свет лампы на прикроватной тумбе. Пак никогда прежде не видел такого огромного слияния невообразимой красоты и смертельной тоски в одном человеке и никогда прежде он не думал, что сможет настолько сильно прочувствовать чужую боль на себе. Одни чувства на двоих. Джей медленно наклонился к лицу Чонвона и оставил робкий поцелуй на припухших губах, имевших солоноватый привкус слёз.       Полутёмная спальня и ясная ночь со звучанием сверчков стали немыми свидетелями чего-то столь нежного, но в то же время горького. Чонвон отвечал на неторопливый поцелуй, пальцами цепляясь за рубашку на груди мужчины, словно боясь, что тот убежит вновь, как и тогда на озере. Губы Джея оставили парочку ласковых касаний на мокрых щеках, а потом Пак отстранился и мягко перехватил чужие руки, сжимая в своих.       — Я никогда ещё не любил кого-то так сильно, — откровенно прошептал он.       — Я тоже, — Чонвон снова обессиленно упал лбом на плечо Джея, который улыбнулся его словам совсем безрадостно. – Я тоже...

***

      — Вот тут медленнее. Не забывай про темп.       «Июнь» был разобран полностью, и теперь оставалась только доработка темпа с заучиванием до дыр, пока произведение не станет единым целым с памятью Чонвона. Юноша старался изо всех сил, обретая невиданную собранность, когда дело касалось фортепиано. Молочные пальцы скользили по белоснежным клавишам, а носок ботинка аккуратно нажимал на педали. Джей был горд за Чонвона как преподаватель, испытывая огромное удовольствие в ходе занятий.       Время от времени они прерывались на перекус клубникой, которую Роуз любезно принесла около часа назад. Сейчас она убиралась в саду вместе с Карлом, поэтому Джей и Чонвон без стеснения дарили друг другу ласковые улыбки и касания. Иногда Ян бегло целовал мужчину в губы или в щёку, перед этим тщательно оглядываясь по сторонам, чтобы потом очаровательно прилечь виском на чужое плечо.       Любовь и тревога стали неотъемлемой составляющей Джея, как и чувство вины. Кому конкретно полагалась эта вина, он не знал. Богу ли, Сонхуну, либо же Чонвону. Джей старался не заострять внимания на апатии и волнениях, поддерживая хорошее настроение юноши, что точно переродился заново, воспрянув от ощущения взаимной любви. Рефлексия и депрессивность была Чонвону ни к чему, поэтому Пак хранил все свои тревоги молча.       — У меня есть для тебя подарок, — Джей оставил поцелуй на каштановой макушке, когда они сидели в беседке после окончания занятия.       — Какой? — полусонный Чонвон оживился, резво поднимая голову.       Под пристальным взглядом Пак вытащил из кармана давно забытую им бархатную коробочку. Приоткрыв её, Джей показал завороженному Чонвону каплю гранатового кулона. Обладателем дорогого и ослепительного украшения должен быть именно юноша. Он нисколько не думал об этом в антикварной лавке, но по-настоящему понял эту простую истину только сейчас.       Джей хотел оставить напоминание о себе, потому что день скорого расставания был неизбежен. Жесток ли был этот подарок? Возможно. Живое доказательство сильнейшей любви находилось в алом кулоне, дающем знать, что их знакомство являлось не сном. Однако Джей не мог не отдать подвеску Чонвону.       Прекрасное должно быть рядом с прекрасным. А прекраснее Чонвона в этом мире никого не существовало.       — Ты что… — зачарованный и удивлённый Ян хотел было коснуться камня, но тут же одёрнул руку. — Это слишком дорогой подарок, Джей. Я не могу его принять.       — Пожалуйста, позволь мне надеть её на тебя, — Джей бережно перехватил его кисть, оставляя короткий поцелуй на костяшках пальцев. — Она твоя и ничья больше.       Чонвон дышал через раз и почти невесомо огладил подушечками пальцев гранат и огранявшие его топазы. Юноша смотрел на подвеску, а мужчина смотрел на юношу. Для него не было вида дивнее и красивее, чем смущённый и взволнованный Чонвон.       Джей вытащил украшение из коробочки и застегнул его на тонкой шее с тихим щелчком. Кулон свисал под самой яремной ямочкой, идеально сочетаясь с бледной кожей Яна. Пальцы Пака сами собой прошлись по ключице; золотой цепочке, так красиво отблёскивающей при дневном свете; потом скользнули по кровавой капле и остановились на коже под ней, недалеко от бешено стучащего сердца. Понимая, что дал себе волю, Джей одёрнул руку, а Чонвон тут же прилип к мужчине с объятиями.       — Ты удивительный, — разгорячённо шептал тронутый подарком юноша. Его голос был тихим и приятным, как шелест листвы рядом. — Не знаю, чем я заслужил подобный подарок, но мне очень приятно… Я о таком и мечтать не мог.       — Тебе достаточно просто оставаться самим собой, чтобы получать такие подарки, Котёнок. Это крохотная часть всего того, что ты заслуживаешь.       Ветер сдул со стола беседки фантики; он трепал волосы обоих сидящих, немного спутывая их между собой. За спиной Чонвона на низенький забор приземлилась красивая рыжая птица, а Джей прикрыл глаза, желая, чтобы время остановилось совсем — того, что уже имелось в их распоряжении, было недостаточно. Катастрофически недостаточно.