Последняя ночь года

— Наташа! Что же так долго? Вы где пересели на это "такси"? — Пеппер Поттс-Старк, пригибаясь под порывами гнущего к земле ветра от все еще вращающихся винтов, бежала через лужайку, приветствуя дорогих гостей. — Нам-то не были так сердечно рады, — проскрежетал желчно Локи почти в ухо брату — тот непонятно как опять оказался возле него и скалился довольным щенком. — Брось, Локи. Это же Нат, боевая подруга. Мы через столько вместе прошли, — и снова замолчал, помрачнел, вспомнив, что перед ним — не та самая версия Локи, не тот самый брат, с которым он примирился, который издал последний вздох у него на руках перед тем, как обещать, что солнце вновь воссияет над ними. — Ты в курсе, что у тебя все написано на лице? — скривился Локи и отвернулся. — Между прочим, я — это я. Ты мог бы представить, что мне стерли память. И, несмотря на это, я рвался к тебе... Я пытался исправить... Да что я, в самом деле тут... — махнул рукой и попытался уйти в дом, но был схвачен братом за руку. — Прости. Конечно же, это ты... Это всегда был ты. Разве где-нибудь я тебя не узнаю? — шепнул глухо Тор и ткнулся лицом куда-то в плечо или шею. Локи пытался отдернуться, но куда там. Тор всегда был сильней раз эдак в сто. Винты, наконец-то, остановились, и из кабины, снимая наушники, показались последние гости. Наташа и Клинт. Романофф спрыгнула прямо в руки подруге, они тепло обнялись. — Прости, меня задержали. Durackaya буря. Пришлось арендовать в аэропорту вертолет, — Романофф игриво хихикнула. Кажется, не обошлось без угона. — Иначе бы нам никак не успеть к вам по всем этим пробкам. Не представляю, как самолет вообще добрался до материка. Над Атлантикой — одно сплошное торнадо. У вас тут еще хуже. — Хорошо, что вы здесь, — клюнула Пеппер Наташу в холодную щеку губами, притянула Клинта за шею, деля одно объятие на двоих. — Спасибо, что бережешь нашу девочку. — За эту честь я бы дрался, — шутливо раскланялся тот. — Эй, Леголас, ничего не забыл?! — Тони сбежал по ступеням, и Бартон встретил налету его руку, пальцы сплелись в крепком пожатии. — Не теряешь хватку, старик. — Сам ты... пенсионер... Иди лучше поздоровайся со старой пехотой, — это он — о топтавшихся позади вековых ветеранах и асгардских богах, справивших уже пару тысячелетних юбилеев. Те принялись хлопать лучника по плечам, перебивая друг друга, выкладывать последние новости, — не интересные, если честно, давно никому, кроме их узкого круга. Клинт поддакивал, задавал наводящие вопросы и сам отвечал, то и дело ловя взглядом Наташу. Жал парням руки и, кажется, в первый раз ответил, как равному, Локи, оставив позади все былые обиды. — Мы только-только накрыли на стол. Пойдемте, вы как раз вовремя, — Пеппер помогала Наташе снять наушники до конца, не испортив прическу. — Радуйтесь, вас не запрягли. Но придется после вымыть посуду, — сообщил глубокомысленно Старк, за что заработал вполне себе говорящий взгляд от жены. — Да ладно тебе, Пеп, я ж пошутил. Сам все отмою, а вообще есть и Джарвис... — У нас тут не рабовладельческий строй, — отрезала Пеппер и, обворожительно улыбаясь, попросила пройти всех к столу. В доме Морган обезьянкой запрыгнула на Наташу, принялась что-то быстро-быстро шептать ей на ухо, делясь событиями последних часов, пока они, о ужас, из-за непогоды и перелета оставались без связи. Трещала сразу про все — про пуанты, рапиры и поединки. В Будапеште у Наташи и Клинта кроме дома с широкой террасой с видом на яблоневый сад, где летом так хорошо сидеть, попивая ледяной липовый чай или брют с кубиками хрустального льда, уже несколько лет были своя балетная и фехтовальная школы, а еще тир. Морган мечтала окончить хотя бы что-то одно, а лучше — все сразу. — Сеньорите придется сперва подрасти, — подмигнул Тони, перехватывая налету радость всей его жизни и добавил, уже для Наташи. — Иди переоденься с дороги. Если мы в ближайшие минуты не сядем за стол... — Знаю, терпению Пеппер настанет конец. Я быстро. Рада видеть тебя... Таким счастливым и таким... живым, Тони, — она всмотрелась как-то слишком пристально, горько, у него вдоль спины даже юркнула ледяная змея. Практически сразу прошло. — Мы ждем в гостиной, Романофф. — Папочка, тебя чем-то расстроила тетя Нат? — спросила, прижавшаяся к плечу и странно притихшая дочка. — Нет, солнышко. Вовсе нет. Все хорошо. У нас же праздник сегодня, ты помнишь? — отозвался после паузы Старк. Не признаваться ж ребенку, что на мгновение в речах Наташи Романофф-Бартон ему почудилась могильная сырость. Не та, что вводит в ступор и ужас, когда стоишь радом с разверзшейся ямой. Та самая, что ввинчивается в тебя изнутри, проникая по кожу и кости, когда ты — на дне, а сверху падает сырая земля, все громче и громче стуча о крышку гроба. Он вздрогнул, возвращаясь в реальность, и, прижав дочку покрепче, заторопился в гостиную. Кажется, мальчишки собирались затеять какую-то совсем ребячью игру. Как раз поможет поставить мозги на их место. ... — Так это любовь, Романофф? Или ты все еще у него в долгу? — она ждала его, наверное, все то время, что закрыла за собой дверь ванной и не спешила раздеться. Локи мог бы дождаться, чтобы подсмотреть, но искал он ее не для того. — Локи... Почему помню я, но не помнят они? Мертвенный, знобящий Вормир, выворачивающий наизнанку всю ее душу, борьбу не на жизнь а на смерть — борьбу за свое поражение, свист вера в лицо, _е г о_ крик, и слезы, горячие слезы, что догоняли ее на лету перед тем, как в спину врезалось каменное плато, ломая хребет и дробя на крупицы затылок. — Я видела все. Как кинохронику. Тони в перчатке... его последний выдох. Крик Питера, рыдания Пеп и безмолвное горе Стива. Я видела, как Стив шагнул в машину с Камнями Бесконечности, и не вернулся, затерялся в завихрениях времени... И после у Баки не вышло, хотя он пытался как-то жить без него... Видела Тора, он так и не смог ни вернуть тебя, ни оплакать... Все испортилось, потерялось, смешалось. — Довольно, Романофф. Я тоже видел все это. Там, где я был. И там, где я — спустя столетия оказался — я смог изменить. Настроить единственно верный таймлайн. Теперь все на местах. Локи прятал взгляд в сторону, избегая смотреть ей в лицо. Он явно что-то не договаривал. Это же... — Локи? — Романофф? — Почему помню я? — Потому что я играл твоими чувствами. Помнишь? ... "Романофф, это любовь?" ... Возможно, я решил возместить... — Вернув мне память о смерти? — О том, как Бартон маялся по тебе — тоже. Давно считал, что вам нужен хороший пинок, чтобы перестать водить хороводы, — отрезал Локи и бросил в нее полотенце. — Да чья б корова мычала, — засмеялась с каким-то облегчением она и открыла на полную кран с холодной водой. Зубы почти сразу ж заломило. — Иди помоги Пеппер или займи детвору. Я буду через пару минут. * В полночь за столом будут звучать милые разговоры о планах на будущее, включающих даже бизнес-проекты, а с двенадцатым ударом часов — пожелания и даже признания. Звон бокалов, радостный смех, как и в любой большой и счастливой, очень дружной семье. И возможно, тогда-то и наступит тот самый момент волшебства. В последний миг последней ночи этого года.