my little scar

Чонгук разглядывает своё исказившееся в светло-розовом стеклянном шарике отражение. Нос больше обычного, а вся остальная голова будто скукожилась вокруг него, но это почему-то не веселит. — Чонгук? Тэ смотрит на него, и в очередной раз видит отстранённый взгляд. И почему именно с этим дятлом он должен украшать зал? Подумаешь, пропустил пару занятий. У него ведь была причина! — Чонгук! Тот быстро отмахивает все свои мысли и поднимает голову, чтобы понять, чего от него хотят. Тэхён лишь тыкает куда-то в его сторону пальцем, а потом тяжело вздыхает. — Так и будешь сидеть тут? Нам нужно украсить огромный зал, а ты пока что даже встать не соизволил. Чонгук, при всём моём уважении, если ты сейчас же не встанешь, я тебе точно вреж... Свет резко гаснет, а Тэхён не успевает понять, что он не кошка, и в темноте, естественно, видеть не может. Переступает на стремянке с ноги на ногу и та, видимо, не желая больше служить верой и правдой, начинает пошатываться. Тэ начинает спускаться, стараясь удержать равновесие, но лишь запинается и летит вниз. А вместе с ним, судя по звуку бьющегося стекла, отправилось несколько ёлочных игрушек. Внизу оказывается довольно мягко. — Чонгук? Он чувствует под своей ладонью тепло чужой груди. Чувствует, как Чогук крепко сжимает его ладонь. Чувствует лёгкие поглаживания по спине. Тэхён соврёт, если скажет, что ему не нравится. Он бы предпочёл полностью улечься на Чонгука и отдать все полномочия темноте, но мозг всё ещё при нём, поэтому свободной рукой он опирается о пол, сохраняя подобающее расстояние. — Ты чего тут делаешь? Чонгука, видимо, не хватает на ответ, он только тяжело вздыхает. Точно, тяжело. Не очень-то удобно разговаривать, когда на тебе такая туша. Но так думает лишь Тэхён. — Ой, тебе же тяжело. Тэхён ёрзает и выпутывает свою руку из чужой, чтобы опереться и на неё тоже, но в следующую же секунду вскрикивает от боли и снова падает на Чонгука. — Чёрт! Тэхён умеет ругаться и, о боже, шипеть! — Что случилось? Тэ замечает, сколько искреннего переживания в этом голосе. Это так непривычно. Было бы хорошо самому разобраться, но, увы, пока понятно только то, что руку безумно сильно колет. Что-то липкое. Может, затекла? Чонгук обнимает Тэхёна за поясницу и поднимается вместе с ним. Очень мило, но Тэ остаётся только обхватить ногами его талию и смирно сидеть. — Не такой уж ты и тяжёлый, — Чонгук слегка подкидывает его вверх, будто подтверждая свои слова, а потом садит на скамейку. Тэхён только неверяще выдыхает. Откуда у него столько силы? Пока книги из библиотеки таскал, накачал руки или как? Чон достает телефон из заднего кармана и светит на рану. Тэхён морщится от яркого света, поэтому не видит чужой улыбки, только доверчиво тянет свою трясущуюся руку вперёд. — Что там? Парень жмурится, чтоб не видеть то, что приносит боль, а Чонгук берет чужую ладонь в свою, чтобы лучше рассмотреть рану. Но Тэ резко распахивает глаза. — Ты что-то сказал? В ответ лишь мотают головой. Гук тянется к аптечке, чтобы обработать порез, но Тэхёна так просто не провести. — Чонгук? — Что такое? Он как ни в чем не бывало тянется к ящику с красным крестом и роется в нём. Святая простота. — Повернись сюда. И Чонгук поворачивается. На лице нет раздражения или злости, пустоты тоже нет. Есть что-то в этом взгляде... Тэхён сползает на пол и садится на колени рядом с ним. Глазами смотрит прямо в глаза. А они почему-то не хотят смотреть в ответ. Тэ касается чужого плеча. Чонгук вздрагивает. Что с этим парнем не так? — Нужно обработать... Чонгук беспомощно озирается в сторону аптечки. Как будто не может выдержать этот взгляд. А что, собственно, не так? Это ведь обычный участливый взгляд. Тэхён берет второй окровавленной рукой чужой подбородок и поворачивает на себя. Эти его глаза. Они так манят. Такие глубокие. В них хочется утонуть — и Тэхён тонет. Притягивает и притягивается. И целует. Мягкие губы сначала дрожат, а потом несмело отвечают на поцелуй. Тэхён ведёт носом по чужой скуле, но распахивает глаза, когда замечает, что она влажная. — Боже, прости... Тэхён сам не понял, что сейчас сделал. Он бы никогда без согласия не стал... Вырывается из чужих объятий, но они становятся только сильнее. Его не хотят отпускать, но рыдания не прекращаются, напротив, только становятся сильнее. Тэ берет чужое лицо в свои руки и пытается понять, что происходит. Оно уже всё в крови. Тэхёнова глупость. — Чонгук, посмотри на меня, — лёгкое движение большого пальца по чужой скуле, но эффект есть даже от этого. — Прости меня, я не хотел тебе сделать больно. Чон лишь сильнее его сжимает и шепчет: — Это я, — всхлипы сопровождают всю его речь, — я приношу тебе боль. Прости, ты не заслуживаешь этого всего. Недоумение есть в спектре эмоций, которые сейчас испытывает Тэхён, но почему-то не оно одно. Рука об руку с ним идёт боль за то, что Чонгук сейчас плачет. Тэхён нормально относится к слезам, но почему-то видеть плачущего Чонгука оказалось невыносимо. — Чонгук, — он заглядывает в разбитые глаза, — ты слышишь меня? Ты чудесный. Чонгук готов на молекулы расщепиться. Такое ему нельзя слышать. Он показывает Тэ свою окровавленную руку. — Ты тоже поранился? Нужно обработать. Тэхён начинает вертеться, но его останавливают. — Я не поранился. Это произошло в тот момент, когда я взялся за твою руку. Тэхён замирает. — Но... — он пытается разглядеть в полутьме свою окровавленную ладонь, но ни черта ведь не видно. Сжимает и разжимает её и вдруг понимает, что раны нет. Остались только следы от засохшей крови, которые неприятно стягивают кожу. — Чонгук, её нужно срочно обработать! Он, не теряя ни секунды, находит в полутьме бинт, мазь и бутылку воды, которую Чонгук всё время таскает с собой. Обрабатывает рану и завязывает милейший бантик. — Бедный... — он убирает чёлку с глаз Чонгука и притягивается ближе, чтобы поцеловать в лоб. — Ты столько лет терпел всё это, а в итоге бедный я только потому, что всего лишь раз принял от тебя какой-то чёртов порез, который через несколько дней заживёт? Тэ лишь усмехается и гладит его по волосам. — Тэхён, ты совсем не понимаешь? — Нет, — он игриво смеётся, хотя смешного тут вообще-то мало. — Не понимаю, как физической болью можно компенсировать душевную. Чонгук неспешно берёт Тэ за руку и тот заметно расслабляется, но в следующую секунду Чон бьёт ему кулаком в челюсть со всей силы. — Ты с ума сошёл! Чонгук лишь улыбается, и Тэ видит, как на его щеке расцветает красное пятно, которое потом, конечно, превратится в фиолетовое. — Тебе нельзя избивать себя через меня! — Я так делал годами с тобой, почему не могу сделать этого с собой? — Потому что... — «Я запрещаю тебе», «Я не хочу страдать от тебя снова» проносится в голове Чонгука, — я люблю тебя. — Что? — он выпадает из ступора уже тогда, когда его безжалостно притягивают за затылок. — Ещё раз так сделаешь и, уж поверь, я найду способ отомстить, — шепчет он в самые губы, а потом целует.