История о том, как Шастун решил причёску сменить

***

— Кстати, Арс, слушаешь рэперов? — Антон хитро щурится, задавая вопрос. Ему действительно интересно узнать что-то новое об Арсении. И где, как ни в «Цитатах», можно это сделать? — Типа топ-три? Ну конечно, — Арсений на секунду задумывается, — а тебе прям рэперов надо? Ну Эминем... ...Антона дёргают за плечо, заставляя оторваться от экрана ноутбука, где он же сам продолжает что-то говорить Арсению; он вынимает наушники и глядит на Арса уже реального, который «здесь и сейчас». — Что ты там так увлечённо смотришь? Я до тебя никак достучаться не мог, — Арсений присаживается на диван рядом с Антоном. — «Цитаты» пересматриваю. Выпуск с тобой. А тебе реально нравится Эминем? — Да я даже на выпускной постригся и обесцветил волосы, чтоб на него похожим быть. — Что-о-о, — рот Антона смешно округляется, а глаза чуть ли на лоб не лезут, — правда? А фотки покажи! — А тебе всё покажи. — Арс, блин! Арсений хихикает, тычет пальцем в родинку на кончике антонова носа, отчего тот тоже начинает улыбаться, и лезет за телефоном. Долго листает галерею и наконец поворачивает экран к Антону. — Вот он я, смотри, Шаст. Антон берёт телефон в руки. Качество фотографии и так оставляет желать лучшего, а при приближении она вообще расплывается, но Арсения трудно не узнать. Даже с его этой причёской. Светлый ёжик на голове почти сливается с цветом кожи, и кажется, будто Арс совсем без волос. — Ты здесь лысый какой-то. — Ну а что ты хотел, это же не на профессиональную камеру снималось. — А как думаешь, может мне налысо побриться? Пусть голова «подышит», — Антон зачëсывает волосы назад и прижимает их ладонями к голове. — Пойдёт мне? Арсений недоумëнно глазами хлопает, но видит, как кончики губ Шаста едва-едва дëргаются, и тут же смеяться начинает. — Дурень ты, Шастун, я почти поверил в твои намерения, — он треплет Антона по голове и встаёт с дивана, быстро ретируясь в коридор. Уже в дверях резко вспоминает что-то и оборачивается, — ах да, я чего хотел-то. Сгоняй в магазин. Продуктов купить да маленько для кухни. Моющее заканчивается и... Короче, я список тебе в телеграм кину. — А сам чего не сгоняешь? — Ну Анто-о-он. — Ладно-ладно, съезжу сейчас.

***

Антон паркует машину и выбирается из прогретого салона. Осень уже полтора месяца как вступила в свои законные права; холодный ветер с дождём заставляют пониже натянуть кепку, спрятать руки в карманы. Проходя мимо зеркальной витрины, Антон видит в отражении, как из под кепки выбиваются его отросшие русые кудряшки. Он уже давно думает над тем, чтобы поменять причёску. Не просто состричь лишнее — поэксперементировать. Но как отреагируют все? А главное, Арс. Антон не глупый, он понимает, что его ценят не за завитки на голове. Но Арсений так любит трогать и гладить волосы Шаста при любом удобном случае. Вцепляться пальцами и оттягивать во время поцелуев. Лохматить, когда они дурачатся. Перебирать закрученные колечками прядки, если Антон ляжет головой к нему на колени. Пару раз он сквозь улыбку произносил: «Что же я буду делать без твоих очаровательных кудряшек?». Антон сомневается, но, как говорят, «Не попробуешь - не попробуешь». Вернее, один чудак так говорит. Шастун в кои-то веки решает прислушаться к нему (или не совсем к нему; больше — к себе) и идёт в сторону нужного магазина. Купив всё, что требовалось, он не торопится ехать домой. Сидит в машине, занимаясь поиском затерявшегося где-то контакта знакомого барбера. Находит в архиве чат с ним и, не давая себе передумать, спрашивает о ближайшем свободном окошке. Ответ приходит быстро: «Через три часа. Клиент запись отменил. Сможешь?». Антон отправляет короткое «Да» и, отложив телефон, заводит двигатель. Приехав домой, он первым делом заносит пакеты на кухню, даже не разуваясь. Да простит его Арсений за осквернение грязными кедами недавно вымытого пола. — Арс! Пакеты разбери, они на столе. Мне надо уехать снова. — Можно поинтересоваться, куда? И как скоро ты вернёшься? Я ужин готовить собираюсь, — Арсений выходит в коридор, когда Антон уже хватается за ручку входной двери. — В парикмахерскую. Не знаю, как быстро закончим. — Хочешь длину убрать? — Типа того. Всё, не скучай, — Антон прислоняется губами к щеке Арса, коротко целуя, и наконец выходит за дверь. Улицы быстро сменяют друг друга, переливаясь светом от фонарей и разноцветных вывесок магазинов. Темнеть стало рано, и солнце почти скрылось за горизонтом. Здание барбершопа встречает Антона спокойной обстановкой и негромкой музыкой. Взгляд падает на часы, висящие на стене. «Почти вовремя», — думает Антон. Он приближается к ресепшену и улыбается девушке-администратору. На бейджике значится строгое «Александра», но Шаст давно привык называть её по-другому. — Привет, Саша! Я на шесть записан. — Привет, Шаст. Давненько ты к нам не заходил. Что, нашёл замену Лëшке? — Да просто некогда было. Сейчас вот время появилось. Да и... — пока ехал, Антон перебирал в голове варианты стрижек, и внезапно вспомнил фото Арсения, — идея. — Мне бы тоже хотелось услышать о твоей идее, Шаст, — Лёша вышел из служебного помещения, поправляя рабочий фартук, и пожал руку Антону. — Пойдëм.

***

— Ну что, сбриваем? — Антон рассказал, что хотел бы максимально уменьшить длину, и обесцветить волосы, чем немного удивил барбера. Он никогда ранее не менял цвет. Да и избавлялся от кудряшек крайне редко. Шаст смотрит на расчёску и машинку в руках Лëши, на своё отражение. Ставит телефон на стол, включая камеру и, выдохнув, говорит лишь одно слово: — Поехали. А дальше было много летящих на пол волос, много шуток, много смеха. С каждым новым шагом Антону хотелось закончить это издевательство над своей шевелюрой, но он одергивал себя. Увидев окончательный результат, Антон долго не мог поверить, что это он. Было непривычно, но очень даже неплохо. Антона будто что-то «отпустило» глубоко внутри. Подходя к Саше перед тем, как отправиться домой, он улыбался ещё ярче. — Антон! Вот это да. Что этот чëрт с тобой сделал? — она смешливо фыркает и кидает псевдо-гневные взгляды на Лëшу, выглядывающего из-за спины Антона. — А мне нравится. — Мне тоже, Антон. Тебе идёт. Антон благодарно кивает и устремляется на выход. По пути он набирает номер того, кто уже заждался его дома. — Арс. Да-да, я уже всё, скоро буду.

***

Звук проворачиваемого ключа в замке. Хлопок входной двери. Бряцание ключей, брошенных на тумбочку в прихожей. Шорох кепки, которую Антон поправляет, скрывая белое нечто на голове. Тихие шаги со стороны гостиной. — Антон, ну пол девятого! Ты наращивание, что-ли, так долго делал? — Арсений мягко выплывает в коридор. Поднимает взгляд на кепку, из-под которой больше ничего не торчит. — Настолько коротко? Антон молча стягивает головной убор, наблюдая, как глаза напротив становятся размером с пятирублëвые монеты. Не может сдержаться, улыбается. До ушей прям. Арсений осторожно подходит, мягко занося руку над теперь уже белокурой головой. Касается тихонько, кончиками пальцев. Проводит от лба до затылка и обратно. — Ничего себе... — И тебе привет, Арс. — Чего ты лыбишься? — Арсений переводит взгляд на лицо Антона. От улыбки в уголках глаз появились морщинки-лучики. Но они тут же исчезают, стоит Арсению произнести эти слова. — Тебе не нравится? — Антон сникает, начиная раздеваться. Снимает куртку, вешает на крючок. Разувается, не наступая на пятки, как обычно, а наклоняясь и развязывая шнурки. — Да ты чего, Антош. Нравится, неожиданно просто. Ты же никогда раньше... — А вот сейчас захотел. Ты же не расстроен? — Антон подходит, беря руки Арса в свои. — Ну почему же я должен расстроиться? — произносит тихо и гладит костяшки чужих пальцев. — Что ж ты за волнушка такая? А, Шаст? Вечно переживаешь. Мне, конечно, нравилась твоя прошлая причёска, но изменив её, ты не перестал быть Антоном Шастуном. Или перестал? Может быть, ты теперь Илья Макаров? — Арс наклоняет голову влево, вправо. Шутливо щурится, всматриваясь в лицо Антона. — Или Игорь Джабраилов? Димка Позов? Вот и я думаю, что нет. Если считаешь нужным, ты можешь менять в себе всё, что угодно, но вот здесь, — он тычет пальцем туда, где должно быть сердце, — ты останешься тем, кого я однажды полюбил. И буду любить любым. Да хоть лысым, — оба посмеиваются, представляя это. А потом Антон руки от чужих отцепляет и за спину Арсу заводит. Придвигается поближе, жмёт того к себе крепко-крепко. Голову на плечо укладывает и глаза закрывает. Арсений на объятия эти отвечает со всей нежностью, на которую способен. Руки свои невозможные на антоновой талии в замок сцепляет, а губами в висок его тычется. Тот куда-то в шею шепчет: — Арс, ты же знаешь, что я тебя люблю? Сильно-сильно. Обожаю. — Знаю, родной. Ну чего ты, расчувствовался? — тело под руками Арса чуть напрягается. — А что я? А я ничего. Это ты сейчас расчувствуешься, — следом Арс ощущает влажное касание языка к шее. Дёргается тут же. — Антон, щекотно же! — тот не слушает и повторяет манипуляцию. — Ай, ну ты чего? Антон, стой. Нас вообще-то ждёт не дождётся ужин. Он остыл уже. Я не стал без тебя есть. — Ничего, подогреем, — Антон тянется с поцелуями к линии челюсти, мажет губами по щеке, уголку рта. При этом почти вслепую ведёт Арса в гостиную. Пару раз натыкается на углы, шипит, но упрямо продолжает идти к дивану. Садится сам, Арсения на свои колени усаживает лицом к нему. Продолжает череду поцелуев: лоб, будто откусанный на кончике нос, подбородок. Наконец находит чуть приоткрытые губы и трепетно прижимается к ним своими. По венам растекается тепло. Арсений ему с охотой отвечает, голову наклоняет до удобного угла и губы сильнее размыкает. Дыхание постепенно учащается, пульс набатом стучит в ушах, и посторонние шумы вроде тиканья часов становятся не слышны. В животе нет «тех самых» бабочек, только туго закручивающийся узел где-то глубоко внутри. Руки тянутся к затылку, пытаясь привычно впутать пальцы в кудряшки, которых больше нет. Арс медленно отстраняется и смотрит в зелёные глаза с поволокой. — А раньше я мог сделать тебе вот так, — он хватает одну из рук Антона, неловко лежащих на арсеньевских боках, впутывает в свои тёмные волосы. Тот соображает не сразу. Сначала массирует кожу головы мягко, вызывая недовольный вздох, а затем сжимает у самых корней, слегка оттягивая. У Арса по коже мурашки пробегаются, и вздох уже не недовольный, а судорожный, тяжёлый. Антон уже более уверенно повторяет движение рукой, слыша, как Арсений тихо стонет, и видя, как голубые глаза сами собой прикрываются, а ресницы дрожат; второй ладонью с нажимом проводит от колена к ягодицам, прикрытым тонкой тканью домашних штанов. Сердце бьётся всё быстрее, ударяясь о грудную клетку. Собственные джинсы начинают неприятно натирать в области паха. Ещё и Арс задницей проезжается туда-сюда, явно провоцируя. Когда Антон пытается его придержать, он не останавливается полностью, медленно покачивается. Тянется вновь к лицу Антона. Целует сразу глубоко, мокро — так, что голова кружится. — Погоди, Арс, стой. Я... — Антон отдышаться пытается, чуть отвернувшить. Лицо горит, а голова уже кое-как соображает, — я сейчас... Арсений послушно слезает с бёдер Антона, когда тот отстраняет его. Помогает стянуть джинсы вместе с трусами, оставив только футболку, и откидывает их куда-то в сторону. Проделывает тоже самое и со своими вещами. — И это тот самый Арсений Попов? У которого ни одного носочка по углам комнаты? — Антон несмотря на витающее в воздухе напряжение ещё как-то пытается вставлять колкости. — Я, кстати, в носках; не хочешь и их туда же закинуть? Знаешь, твои фанатки были бы в шоке. — Молчи лучше, — Арс забирается обратно и тут же обхватывает член Антона рукой, большим пальцем растирая по щелке естественную смазку и чуть надавливая. По телу того словно разряды тока скачут, а из горла вырывается хриплый стон. Арсений улыбается хитро: знает Антона от и до, понимает, как можно доставить ему удовольствие. Сжав кулак на стволе прямо под головкой, делает круговые движения, заставляя Антона вцепиться в его предплечья пальцами и промычать что-то невнятное. Довольный таким результатом, Арс начинает тихонько водить рукой вверх и вниз. Без лубриканта немного больно, но это скорее приятная боль, чем наоборот. — Прям так, на сухую? — А ты хочешь сейчас пойти за смазкой? Ну Антон, блин. Плюнь на руку, у тебя слюны больше, чем у меня. — Не брезгуешь? — Я сейчас вообще прекращу всё. Антон прекрасно знает: всего, что касается его, Арсений давно не сторонится. Но каждый раз подкалывает, припоминая ему, как он в начале отношений разве что в рот антисептиком Антону не брызгал перед поцелуями. Шаст скапливает слюну и плюëт в подставленную ладонь. Арсений, совсем не поморщившись, сразу же накрывает оба ствола рукой, начиная ритмичные движения. Антон накрывает его руку своей, и вот они уже вдвоём под звучание собственных полувздохов и прерывистых стонов проворачивают запястья, стремясь сделать друг другу как можно лучше. Когда Антон чувствует, что почти дошёл до пика, то свободной рукой пролезает под чужую футболку, тянется к груди, проходится по ней пальцами. Большим и указательным несильно потирает затвердевший сосок. Знает, что Арсу такое нравится. И действительно, тот почти скулит, утыкаясь лицом в плечо Антона и кончает на секунду раньше него, изливаясь себе на живот и немного пачкая футболку. Шаст следом за ним покрывает их белëсыми каплями. Пару мгновений спустя Антон подхватывает Арса под ягодицы трясущимися руками, вместе с ним разворачивается на диване, переводя их обоих в горизонтальное положение и укладывая Арсения сверху на себя. Они ещё некоторое время лежат, тяжело и с перерывами дышат, плавясь в послеоргазменной неге. Слушают биение своих сердец, которое постепенно возвращается в норму. Не видят, но на каком-то эмоциональном уровне ощущают улыбки друг друга. Арсений наконец слезает с Антона, присаживается на край дивана и сладко потягивается, хрустя суставами. На душе спокойствие, а вот на теле застывающая сперма, уже начавшая неприятно стягивать кожу. Хочется поскорее ополоснуться и все-таки пойти поесть. Еда наверняка уже холодная. Он осматривает себя и замечает на футболке пятна. Снимает её уже по пути в ванную, шагая, в чëм мать родила. — Шаст, я в душ, ты со мной или потом? — Конечно с тобой, Арсюш! — Антон подрывается с дивана, так же на ходу стягивая свою футболку, следом за Арсом залетая в ванную. — Ну куда ты лезешь, носки хоть сними ради приличия! — слышится голос Арса из-за уже закрытой двери, перекрывая шум воды, а затем раздаётся смех...

***

— Смотри, уже засыпали комментариями в инсте, — помывшись и наевшись, парни валялись на кровати, занимаясь «осведомлением фанатов об изменениях, произошедших с прекрасной шевелюрой Шастуна», как выразился Арс. — А в твиттере почти вся лента в этом! Вот это да, и пары минут не прошло. Твой результат экспериментов скоро по всем фандомным пабликам разлетится. Я уже жду, как из тик тока на меня будут смотреть не китайцы, а твоё лицо в многочисленных эдитах. — Да я в шоке с того, как быстро они реагируют. — Как думаешь, если я решу вспомнить свою юность и сделаю такую же стрижку, нас с тобой не поубивают? — Ой, ну ты не решишься на такое, — Антон тянется к Арсу и рукой приглаживает мягкие волосы. — Да и не нужно, тебе так красиво с этой длиной. — И то верно. Арс снова смотрит в экран телефона, видит, как Антона теперь сравнивают с Сашей Вашем. Показывает Шасту, и они вместе хихикают, откидываясь на подушки. Возможно, они слишком много смеются в последнее время. Но зачем долго размышлять о своих эмоциях, если вам просто и банально хорошо? Смех ведь продлевает жизнь, да? А их ждут ещё долгие годы, проведённые вместе. Пусть посмеются.