Королевский престол.

      Быстро перебирать ногами Дево4ке было не впервой. Благодаря развязному и разбойному образу жизни она находилась в более чем прекрасной спортивной форме. Девушке не были равны ни рыцари, ни прочие мужчины. По крайней мере, она сама так считала. Чтобы научиться выживать в такой обстановке, нужно уметь владеть своим телом, иначе последствия могут оказаться плачевными. Например, как сегодня, если бы на помощь не пришел бы Стас.       Могучие и огромные деревья один за одним оставались позади, пока и вовсе не поредели. Совсем скоро Дево4ка и бард оказались рядом со входом на территорию королевского дворца. Кажется, девушка даже не успела почувствовать усталости за все их время бега: адреналин, разгоняя кровь по всему телу, просто не мог подобного допустить. Но радоваться пока было рано: они были лишь на полпути. Главарь Банды Масочников и Стас остановились лишь для того, чтобы дождаться, пока один из стражников отвернется. Наверняка сейчас за ними уже увязалась погоня, и в подобной ситуации, конечно, каждая секунда будет на счету, однако у нарушителей была достаточная фора, чтобы самую малость передохнуть. В конце концов, раз бард сюда каким-то образом без проблем попал, значит, и выйти они должны точно так же — без каких либо негативных для себя последствий. Иного варианта Дево4ка просто не рассматривала.       И вот, долгожданный момент: стражник обращает внимание на кинутый в сторону камень Дево4ки — так, очевидно, будет быстрее — и, отворачиваясь, делает несколько шагов от них. Стас зря время не теряет: хватает за руку девушку, сильно сжимая ее запястье, и, юркая в какие-то кусты, вместо ворот, — чего, собственно, и требовалось ожидать — продолжает бег. Право на ошибку они не имели, а такой звук, — в отличие от одного, двое человек скрыть такое уже не смогут, — явно не прошел мимо ушей охраны. Сердце стучало, как бешенное, и от легкого страха быть пойманными, и от физической нагрузки. В ушах шумело. А маска на лице только ухудшала ситуацию, не позволяя нормально дышать. Но делать нечего: надо терпеть. Иначе какой из Дево4ки лидер Банды Масочников?       Бард вел девушку по каким-то окольным путям, что ранее ей не были знакомы. И это не удивительно: разбойница добровольно ни разу во дворец не совалась. Здесь отвратительная и отталкивающая атмосфера, чтобы иметь желание тут находиться. Так и ненароком чувствуешь, как крылья свободы в этом ужасном месте тебе и подрезают. И это еще королева — типун ей на язык — предложила Дево4ке работу! Ей, главарю группировки, на которую боятся наткнуться все жители города! Вздор! Даже компания Вирта будет не так неприятна, как встреча с Попой Енота! Тьфу.       Оглядываться назад, придумывать план и просто размышлять не получалось. Пришлось просто довериться барду. Эта уязвимость, это понимание того, что спасает не она, а ее, Дево4ке не нравились. Зависимость от кого-либо, особенно главарю, — плохо. Но прошлого уже не изменишь. Жить хотелось безумно, поэтому все, что ей оставалось, — следовать шаг за шагом за Стасом и надеяться, что их не поймают. Она никогда никому не молилась: не верила в существование ни Марка, ни шкафов, ни Иисуса и прочих высших божеств. Дево4ка считала, что нужно полагаться исключительно на себя, а все остальное — вздор. Правда, единственное, что она для себя поняла: нужно было с самого начала убегать в Княжество Шкафов. Там больше свободы, там меньше правил, там шансы на выживание участников банды возросли бы. Однако уже поздно. Может, по Дево4ке и не скажешь, но своя Отчизна была ей дорога. И именно поэтому в собственных домыслах она была себе верна: на троне должен был находиться король Ник, а не Попа Енота. Попа Енота — пусть она это и отрицает сколько угодно — не имеет в себе чистой крови, не ее готовили с самого начала к короне. Будь все по-другому, у Дево4ки была бы хорошая жизнь. У Дево4ки была бы семья.       Пролетавшие мимо ветки кустов и деревьев болезненно били по лицу, ногам и рукам, оставляя следы. В один момент Дево4ка даже чуть не споткнулась о камень, — у Стаса, благо, была крепкая хватка, и он не позволил ей упасть. В любом случае при такой скорости они точно должны были оторваться. Но нужно этому настоящее подтверждение, а не пустые догадки.       Через какое-то время Стас с Дево4кой спрятались в одном из кустов и затихли, дабы перевести дух и переждать возможную западню. Они уже покинули территорию дворца и были в относительной безопасности. Бард уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, как в ту же секунду мимо них пронеслось несколько стражников, нервно оглядывающихся по сторонам. Но, видимо, раз они находились в состоянии погони, ничего подозрительного не заметили и понеслись даже. Все это время Дево4ке пришлось держать рот Стаса закрытым, чтобы тот ненароком не выдал их скромное укрытие.       — Ныне все ясно, — шепотом сообщает главарь Банды Масочников, опуская свою руку.       — До чего же случай мил! — восклицает тихо Стас и достает свой небольшой струнный инструмент, которым, судя по всему, он себе на жизнь и зарабатывает. — А коль Марк милосердный ныне на стороне нашей, позвольте мне, Дево4ка достопочтенная, сыграть вам.       Сперва главарь Банды Масочников сильно нахмурилась, услышав упоминание Марка, и хотела уже упрекнуть в этом Стаса, как будущего участника их группировки, но не успела: куда больше ее смутило второе предложение барда. Он с дуба рухнул?!       — Помысли, окаянный, что совершаешь! — поспешила остановить того девушка. — Ты умом помутился? Нас же, баламошка, услыхают!       — Не серчайте, не услыхают. Они спешить будут еще продолжительное время. Мы управимся! — и, не дожидаясь ответа разозленной и удивленной Дево4ки, он коснулся пальцами струн и, наигрывая какую-то простую мелодию, начал петь: — Невеликая дрянь моя, узри: мне неизменно желалось воспевать любовь, однако какая восе быть может любовь? Мы в сию минуту проворно с тобою… — кажется, у песни было продолжение, но бард резко замолчал. Проиграв последний аккорд, он довольно поклонился — насколько позволяло его поза — и убрал инструмент обратно.       — Воспевание любви — самое нудное и частое, чему мне доводилось внимать, — закатила глаза Дево4ка, явно не оценив пение Стаса.       — Поведайте мне о песнях, что милы душе вашей, и я непременно исполню волю вашу, — бард, кажется, даже не обиделся. Наоборот, в его глазах читалась легкая насмешка и интерес.       — В иной раз, — проговорила Дево4ка, выглядывая из кустов. Нужно было держать под контролем территорию. — Ты управился с данным поручением. Отныне я признаю тебя в Банде Масочников. Не досаждай.       — Я глубочайше благодарен вам! — в голосе Стаса послышалась такая радость, что он поклонился вплоть до земли. Дево4ка вопросительно подняла бровь, не ожидая такой реакции. Однако в глубине души она понимала: именно такие участники нужны ее группировке.       — Нам надобно убираться прочь, доколе нас не приметили, — сообщила Дево4ка, с беспокойством озираясь по сторонам. Она была права. Стас лишь в ответ кивнул, и Дево4ка, указав пальцем нужное направление, выпрямилась и пошла. Бард принялся ее догонять. И все в полной тишине. Так, чтобы не было слышно шагов.       На этот раз Господь Марк скроет их деяния. Но только на этот раз.

***

      Утром всему дворцу — в том числе и королеве Попе Енота — стало известно о побеге преступницы. Об этом ей сообщил один из стражников, который так яростно гнался за убегающими, но в итоге упустил. То, что Попа Енота гневалась, ничего не сказать. Она угрожала ссылкой или эшафотом, если стража не способна выполнять порученную им работу. Если Дево4ка убежала, значит, не исключен шанс того, что и остальные пленники тоже могут так сделать. И где этот профессионализм? Где преданность делу? Эмоции королевы были понятны абсолютно всем; все рыцари, находившиеся на посту в ту ночь, несли вину. Они это и сами прекрасно понимали.       Еноту понадобилось немного времени, чтобы успокоиться и прийти к правильному решению. Разумеется, никого из своих поданных казнить она не собиралась без видимой на то необходимости. Хоть королевский палач, наверное, новой работе и обрадуется, но таким образом у Попы Енота не останется ни стражников, ни прислуг. Насилие — это не выход. Королева придерживалась этой мысли всегда, стараясь решить все относительно мирно. Во всяком случае, не прибегать к смерти. Это самый последний вариант, когда другого выхода не останется, правильно?       Вследствие страже было приказано разыскать главаря Банды Масочников и того, кто ей помогал, потому что, очевидно, такая хрупкая девушка не смогла покинуть дворец без посторонней помощи. «Доставить их мне живущими сию же минуту, как повстречаете» — говорила строго Енот. Рыцарям ничего не оставалось делать, кроме как послушно кивнуть и отправиться на выполнение задания. Очевидно, впереди их ждут бессонные ночи… Если, конечно, они не переловят всю шайку Банды Масочников сразу же. Но Дево4ка ведь не глупая… Попа Енота, к своему сожалению, это понимала.       Было глупо полагать, что Дево4ка согласится на предложение королевы о работе. Еноту было просто интересно посмотреть, к чему все это приведет. Однако побег… К нему, пожалуй, она не была готова: как можно пробежать через всю территорию дворца непойманными? В голову приходили мысли о том, что этой девчушке помог кто-то из тех, кто хорошо знает дворец. Кто имеет доступ к темнице. Такое, во всяком случае, вероятно. Енот, когда правда вскроется, церемонится все равно не будет: всем предателям голову с плеч снести сразу же. Они не заслуживают даже времени для того, чтобы оправдаться. Предатели есть предатели. А человек, помогший разбойнице, убийце и вору, не заслуживает находиться на земле Священного Енотского Королевства Поп. Такие люди тоже предатели.       Дево4ку и Банду Масочников ждали трудности и огромные перемены. Пока за ними ведется поиск, им надо как-то найти укромное место, скрыться и продолжить выжидать. Ну ничего… Под предводительством Дево4ки они справятся. А новый участник в их группировке был, на удивление, хорошим подарком: он многое знал и умел. И вроде как Стас не успел сильно засветиться, как разбойник, так что пропитание и новости из общества должен доставать именно он.       Зря королева затеяла эту игру. Очевидно ведь, что Дево4ка здесь одержит победу.

***

      Дом у мага Монастыря Валдайского был странным. Как минимум, потому, что маг жил в чаще леса в хижине. Здесь было убрано настолько, насколько позволяли размеры небольшого домика, в котором хранилось очень много всякой разной магической атрибутики. На полочках стояли различные сосуды для хранения засушенных животных, листьев, камней и порошков. Листья то ли клена, то ли дуба — Фанат не разбирался — висели отдельной гирляндой на одной из стен. Монастырь их использовал чаще всего. Еще часто он пользовался яйцами, которые он добывал в непонятных местах за бесплатно. Яйца, можно сказать, — главный талисман мага. Хоть и Фанат большой любви учителя к ним не понимал, он это никак не комментировал. Мало ли что для магии нужно…       Прошло не так уж много времени с того момента, как Монастырь взял Фаната — потерянного сироту — себе в ученики и разрешил жить с собой. Фанат, мягко говоря, не до конца осознавал, зачем магу это, потому что Фанат давным-давно научился скитаться по улице и был уже достаточно взрослым, чтобы самого себя прокормить. Однако Монастырь был настолько настойчив, что Фанат не посмел ему отказать: в конце концов, иметь постоянную крышу под головой — полезно. Пускай даже если и «такую»… Магия ученику Монастыря на Валдае была интересна, так что он с упоением глядел на предметы для каких-то обрядов и на то, с каким удовольствием учитель относится к своему делу.       Когда Фанат узнал, что Монастыря периодически вызывает к себе сама королева, он сильно удивился: разве в таком случае у мага не должно быть хорошее жалование, чтобы купить себе дом получше? Однако маг отвечал так: «Коли я с матушкой-природой уединен, душа моя упокоена. Силе чудодейственной надобно с природой стоять подле, ибо гомон городской умертвяет ее». После этого Фанат глупых вопросов не задавал. Учитель точно знал толк в магии и волшебстве. Правда, он все еще не мог поверить в то, что королева Попа Енота в самом деле обращается к магу за помощью. Монастырь честно делился с учеником о том, о чем они там разговаривают и в чем заключается просьба королевы раз за разом. Фанат недовольно кривился: зачем правительнице вечно нужен отвод от беременности?.. Это явно не их дело, особенно когда платят такое жалование, но… Любопытство брало вверх. Именно поэтому не так давно Монастырь обрадовал ученика тем, что королева разрешила взять на следующую встречу Фаната с собой. Его счастью не было предела. Хоть он сильно волновался, он был рад. Правда, у ученика мага все равно в голове было два вопроса: зачем Монастырь так рискует собой ради него и куда Монастырь девает все жалование королевы?       Потом раскрылось, что Валдайский не так прост. Он хитер, умен и… В какой-то степени обманчив. Скорее, он до этого момента чего-то не договаривал, но нежная душа Фаната восприняла это как обман, почти как предательство. Именно поэтому ученик не стал откладывать разговор и сразу же, как узнал кое-какую новость, удивленно выдал:       — Коль наяву не бытует заклинания от плодоношения, почему ты королеве лукавишь и даруешь надежду ей на то, чего нет?! — голос Фаната действительно был раздраженным. Сначала его одолел страх за то, что учителя могут казнить за обман, а через пару мгновений испуг сменился удивлением, а позже — гневом. Судя по спокойно нарезающему лапу лягушки Монастырю, его нисколько не беспокоили собственные деяния и он совсем не волновался.       — Я не лукавлю, Фанат драгоценный. В ином случае я бы сызвека испустил дух на эшафоте, — проговаривал монотонно маг, не отвлекаясь от дела. — Дело мое зря не гинет: заговоры мои исполняются! Так или иначе, королеву плодоношение более не настигает.       — Сии заговоры не твои! Сия воля Господа Марка, однако не твоя! Ты… Ты лукавишь! — обвинение в лукавстве прозвучало от Фаната так отчаянно, что маг на секунду обратил на него свой взор. Фанат был таким искренним, таким… Чистым. Монастырь вздохнул: ему еще долго предстоит учить своего ученика… Этот путь будет очень не простым, но он прекрасно знал, на что идет, когда забирал Фаната жить к себе и предложил покровительство. Ничего…       — Да ну? Веруешь ли ты в то, что Марк благословляет приноравливание силы чудодейственной? Или веруешь ли ты наяву в то, что сии действа присущи Господу Марку, а не мне? — ученик замолчал и увел взгляд, поджав губы. Монастырь усмехнулся и улыбнулся. — Фанат, драгоценный, разумей: я не совершаю нечто порочное или губящее королеву Попу Енота. Душа ее ублаготворена ремеслом моим. Я по сему ликую и достопочтенное Ее Величество тоже.       — Однако… Однако… Как?.. — ученик, видимо, сдался под напором своего учителя. В его словах, безусловно, была правда, просто… Не такая, какую он ожидал услышать. Абсолютно не та.       — Все ясно яко Марковский день, — Монастырь закончил нарезать лапку лягушки и начал складывать кусочки в красный сосуд. — Порой человеку надобно даровать надежду и увещать, что вскоре день озарит лучезарное солнце, и все станет благоуспешно. Я сие и сотворяю, а Ее Величество верует в дар мой. Сие ли не свидетельство содействия моего? Ты самостоятельно зришь: верование королевы достопочтенной и пособляет ей от плодоношения. — Фанат продолжил молчать и Валдайский, вздохнув, поставил сосуд на место и подошел почти вплотную к ученику. Он положил руки ему на плечи и заверил: — Фанат, ненаглядный, коли я прежде лукавил королеве Попе Енота, извлеки кинжал и возни его мне прямиком в грудь. Коли я прежде лгал или, не дай Марк, солгу, я благословляю тебя на убиение мое, — от таких слов у Фаната расширились в удивлении глаза. Разумеется, его пугала смерть, убийства и кровь. Монастырь прекрасно это знал, но он также знал, что его совесть чиста. Да, пожалуй, он чего-то недоговаривает королеве, но точно не врет. И если все же маг ошибся и если он все-таки когда-либо врал, пусть его ученик его и убьет. Ложь — это плохо. Во всяком случае, рядом с королевой точно. Врать можно только с теми, кто этого заслуживает. Правительница СЕКП и Фанат в это число явно не входят.       — Я… — взгляд Фаната в панике забегал по помещению, лишь бы не встречаться с проницательным взглядом Монастыря. Потом он судорожно выдохнул, посмотрел на него и произнес: — Да будет на то воля твоя. Я верую тебе.       Монастырь глядел на ученика, ничего не отвечая. Фанату стало неловко, но он продолжал смотреть в, казалось, очень мудрые глаза учителя, что были так близко. Складывалось ощущение, что маг чего-то ждал от ученика или, может, думал о чем-то, однако, в конце концов, Валдайский сам и разорвал эти «гляделки». Он внезапно улыбнулся и, поправив свой длинный плащ, развернулся.       — Мне надобно отлучиться. Скоро прибуду! — сообщил маг и, не дожидаясь ответа от ученика, быстро захлопнул дверь хижины и ушел, оставив недоумевающего Фаната одного.       Так, пожалуй, даже и лучше. Ученику нужно переваривать все рассказанное Монастырем и заодно выполнить свое ежедневное задание. Фанат почесал затылок, осмотрел хижину и нашел то, что искал, — корзину. Подхватив и вытряхнув ее от грязи, он накинул на себя плащ и тоже покинул их с магом дом. Фанату сейчас нужно насобирать ягод, которые нужны магу для обрядов.              Монастырь в самом деле маг. Фанат в это верит. Он сам это видел.