Sangre sucia .

Мы с Баджи снова отвечали за то, чтобы мучить нечистокровных новичков в Гриффиндоре. Они были крайне жалкими. — Пожалуйста, хватит уже! — молись черноволосому, который парит в небе. — Будь благодарен, что с тобой не случилось того, что случилось с твоим напарником, — со смехом говорит Баджи. Я стою над тем парнем, который своей палочкой пишет ему на руке «грязнокровка». Он не перестает хныкать и кусать мою руку, пока у него текут слезы. — Кусая мою руку, ты ничего не добьешься, проклятая нечистая крыса. Поскольку они всегда портят веселье, появляется идеальный хозяин их дома, выполняя заклинание «Экспелиармус», обезоруживающее Баджи. — Прекратите это немедленно! — потребовал он. Я избавляюсь от этого парня, чтобы встретиться лицом к лицу с идеальным парнем — Такемичи Ханагаки. — Как ты смеешь портить мне настроение с утра пораньше? Его голубые глаза становятся непоколебимыми, когда они наталкиваются на мой немигающий взгляд. — Сестра… — мальчик, с которым играл Баджи, поднимается с земли и мигом подбегает к девушке, сопровождающей идеального. — Пытки студентов не должны быть в каталоге развлечений! — говорит брюнетка, обнимая своего бесполезного брата. Я меняюсь в лице, готовый начать атаку «Канфринго», но идеальный прерывает меня. — Манджиро! Я расслабляю плечи, опуская палочку, и Баджи идет за мной. — Отвратительная грязная кровь, — процедил я сквозь зубы, прежде чем уйти.

***

Оказавшись в комнате Слизерина, я разговорился с Баджи. — Мы должны проучить этого засранца. — О каком мудаке ты говоришь? — Такемичи Ханагаки. Он всегда преследует нас, разрушая веселье в лучшие моменты… — Я смотрю на него в упор, — Что происходит? Ты всегда смотришь так, будто говоришь: «Я убью тебя», когда я упоминаю, что ты что-то делаешь с ним. Он не более, чем грязнокровка, как все остальные или, даже, хуже. — Даже не думай прикасаться к нему. — Эй, почему? — Потому что… Он мой. — Я выхожу, громко хлопнув дверью.

***

За те три года, что я здесь, я позаботился о том, чтобы должным образом приветствовать любую грязную крысу, которая могла появиться в доме Гриффиндора. Происходя из такой благородной семьи, которая позаботилась о сохранении чистокровности, невозможно даже подумать о том, чтобы испытывать жалость или сочувствие к любой грязнокровке. Они — не что иное, как грязные отбросы, которые не заслуживают даже облизывать подошвы моих ботинок. Я ненавижу их всех и испытываю лишь отвращение всякий раз, когда вижу их. Но я стою здесь, на коленях, в то время как у меня во рту член наполовину маггловского Гриффиндорца… — Не так агрессивно, Манджиро, — своим привычным, манящим голосом попросил он. Я не знаю, что меня в нем привлекло. Первая встреча с ним была, когда я избивал грязнокровку, в то время, как остальные в ужасе смотрели, ничего не делая, но он… Он решительно остановил меня, взяв за руку и сказав лишь «стоп». После этого я разыскал его и избил, потому что из-за него я остановился на полпути. Несмотря на то, что он был в дерьме, он всегда вставал, чтобы нанести следующий удар, его лицо было сильным и решительным. Я спросил его, почему он сразу не сдался, а он твердо и с улыбкой ответил: «Я никогда не сдаюсь ни перед чем и ни перед кем, не говоря уже о тебе. Чего ты ждешь? Нанеси следующий удар». После потери сознания я отнес его в лазарет. После этого я просто не мог игнорировать его существование. Я наблюдал за ним, куда бы он ни шел, с другими, добрыми, приятными и улыбающимися, или с суровым выражением лица, когда я сталкивался с избиением другого грязнокровки. Однажды мы неожиданно обнаружили, что трахаемся за стадионом перед игрой в квиддич. Он был звездным игроком Гриффиндора, занимая позицию искателя. Так мы и были с тех пор, ссорясь из-за каждого пустяка, чтобы потом закончить таким образом. Я не теряю зрительного контакта, пока быстро сосу. Мне нравится держать его член во рту, пока я сжимаю заднюю часть его бедер. Я провожу языком по его головке, нежно посасывая. Я не могу насытиться легкими стонами, которые непроизвольно вырываются из его рта, лаская мое имя. Я просто жду этого… — Я уже собираюсь… — его горячая жидкость скользит по моему горлу, я проглатываю большую ее часть и облизываю губы, когда он заканчивает. — Как раз то, что мне было нужно, — я убираю рукой следы, оставшиеся на моем подбородке, — Что ты хочешь сейчас сделать? Раздается звонок, указывающий на пятый час занятий. — Нам пора идти, — говорит он, застёгивая брюки. — Почему? Давай пропустим следующий урок. — Я пропустил занятия на прошлой неделе из-за того, что проводил их вместе с тобой, а я не могу делать это две недели подряд. И тебе тоже не следует этого делать. — Да, конечно… — я встал. — Я серьезно, Манджиро, — он хватает меня за плечо и не дает уйти, — перестань попадать в неприятности. — Они никогда бы не осмелились что-либо сделать с этим. Они всегда упускают из виду каждое мое действие, — я надменно улыбаюсь. Он вздыхает, сдаваясь. — По крайней мере, попади в следующий класс, хорошо? — Но мы пропустили ужин. Он облегченно смеется. — Хорошо, но иди в класс. Он направляется к двери, и я крепко хватаю его за запястье. — И еще одно. В следующий раз, если ты возьмешь с собой грязную кровь, я не остановлюсь, — предупреждаю я. Он оборачивается с улыбкой на губах. — Ты всегда так делаешь.