Пока сон идет

Вечереет. Прекрасный юноша, которому на самом деле уже больше тридцати, идет в сторону города. Малахит леса контрастирует с светлой кожей, делая ее ещё белее. По походке даэва можно понять, что путь его был нелегким. Одежда испачкана кровью нечисти, белоснежные волосы растрепаны, взгляд печальный. Див уже приближался к крепости, когда одна интересная особа образовалась на его пути. Девушка лет двадцати, она была в нетрезвом состоянии. Манера поведения выдавала в ней работницу радужного дома. – Мой дорогой! Иди сюда, тебе я придусь по вкусу! -- кричала девушка в след фигуре, которая стала отдаляться быстрей, – Что же ты, красавчик? Не культурно так игнорировать даму! – Маргарита! Чтоб тебя! Это же не просто мужчина, а даэв, простите ее, господин, – стала извинятся вторая за подругу. Див же решил не отвечать, а просто сделать вид,что женщин тут и не было. В голове его проносились мысли о том, что жизнь этих девушек ужасна. Работницы публичных домов - бедные девушки, которым нужно заработать на хлеб. Судьбы их редко складываются хорошо, часто они умирают от разного рода болезней, не дожив и до тридцати. Сумерки уже настигли Северные земли. Наконец див завершил свою дорогу. Он идет по темным пустым коридорам, в надежде, что сможет еще какое-то время побыть один. Его надеждам не суждено было сбыться. Он наткнулся на дива, который выглядел взволновано. – Люций! Слава Богине, ты вернулся, — возмущенно, но в то же время радостно проговорил даэв, — ты же сказал, уйдешь на максимум 2 дня, тебя почти неделю не было. – Рафаиль, мне льстит, что ты переживал. Но в то же время и обидно. Неужели ты так недооцениваешь мои силы? - Да, но пока тебя не было, на территории ордена были Светлые. - Я бы предпочел не знать об этом до завтра, ладно? Моран дальше пошел в свои покои, но Руньян вступил вслед за ним. – Рафаиль, что-то еще? Не могло бы это подождать до утра! – Люц, это не стоит твоего внимания, но я должен сообщить. Фредерик Сорель женится. – Счастья и любовь ему, кто же эта несчастная?- с ухмылкой произнес Моран. – Ты ее знаешь, наша бывшая однокурсница Ирис. – Много же она грешила, раз Боги решили так ее наказать. Ладно Рафаиль, прощай. Темный даэв скрылся за дверью своей комнаты. Моран привел себя в порядок, взял мольберт и кисть в руки и сел дописывать картину. На изображении была девушка, она была прекрасная буквально всем. Волосы цвета сосновой коры, кожа подобно самым нежным сливкам - лицо точно ангельское. И глаза, они были необыкновенного оттенка: цвет темного янтаря, который становился глубже к зрачку. Они словно две бездны смотрели с полотна, но в них хотелось утонуть. Люций отдал бы все, чтобы захлебнуться в этом взгляде, взгляде его Сары. Любимой Сорель, которую он не смог уберечь. В голове часто проносилась мысль о том, что его эгоизм убил дэву. Нет, не убил, она ведь только спит, подобно Спящей красавицы. Мало кто знает, что любовь всей его жизни не погибла, но даже те, кто владеет тайной Морана, не могут сказать, проснется ли Сара. В ее долгом сне Люций винил двух даэвов. Один из них - Фредерик Сорель, который был готов убить весь Северный орден, убить всех, кто хотел противостоять его желанию насильно женить на себе свою сестру. А сейчас Люций узнает, что этот даэв женится на другой, когда Сара трупом лежит в склепе. Может оно и к лучшему? Он смог отпустить, а Моран - нет. Люций никогда не отпустит. Именно теневой даэв являлся главной причиной пропажи Сары, по крайней мере его уверенность в этом была крепка. Люций часто вечерами думал о том, что именно его настойчивость и эгоизм довели любимую до того состояния. Если бы он смог только побороть в себе чувства, смог не поддаваться искушению быть с ней. Она бы жила сейчас, ходила по Дэвлату. От всех мыслей диву стало очень тяжко. Говорят, что мужчины не плачут. Бред. Сильные мужчины слез не боятся. До своего ухода Сара дала повод чувствам Люций выплеснуться наружу лишь однажды, но вот после... Одна за другой слезинки катились по коже Морана, первая из них упала на щеку девушки с портрета, теперь она плачет вместе с Люцием, их души кричали в унисон. В таком темпе прошел не один час. Свеча в комнате доживала свои последние минуты, но Моран уже давно погрузиться в мир грез.