1+1 = ❤️

      Утром за завтраком собрались все трое. Едва сев за стол, Эбигейл залпом выпила два стакана сока и теперь уныло теребила разваливающийся сэндвич на своей тарелке, молча страдая от похмелья. Глядя на неё, Ганнибал с Уиллом переглянулись и заулыбались.              — Хорошо, когда вся семья в сборе, — с довольным видом проговорил Ганнибал, переводя взгляд от одной к другому.              Уилл наверняка соврал бы, если бы сказал, что его сердце в этот момент не ёкнуло. То, что хозяин дома считал его частью семьи, было очень трогательно и мило. Зардевшись, он опустил взгляд и сделал вид, что пропустил это мимо ушей, потому что не знал, как реагировать.              — Ну, как спалось нашей принцессе? — поинтересовался Уилл у Эбигейл. Он как обычно кормил Ганнибала, сидя рядом с ним, и ел сам. Одна тарелка и вилка на двоих — так было намного проще и удобнее, как говорил себе сам Уилл. И вчерашний минет тоже своего рода дружеская услуга. Абсолютно ничего странного.              — Я больше никогда не буду пить! — захныкала Эбигейл, почти упав на стол. — Я будто всю ночь провела в центрифуге…              — А всего-то надо было выпить тот бульон, который мисс Пун приготовила по моему рецепту, — докторским тоном заявил Ганнибал. — Это наш семейный рецепт от похмелья, передающийся из поколения в поколение. Впрочем, как и другие рецепты…              — Он отвратительный! — по-детски скорчила рожицу Эби.              Посмотрев на оскорблённое выражение лица Ганнибала, Уилл хохотнул и проговорил:              — Зато наш «Тайсон» спал сегодня, словно младенец, — он поднёс вилку с омлетом к губам Ганнибала и обратился к нему. — Прости, сегодня в нашем меню нет человечины, только говяжьи колбаски с яйцами.              От удивления глаза Эби стали похожи на два круглых озёрца.              — Он что, вчера откусил кому-то ухо?!              — Ага. Твоему несостоявшемуся ухажеру, — ответил Уилл с улыбкой и хихикнул. — Теперь он и сам в каком-то смысле “ухожор”.              Ганнибал кинул на него уничижительный взгляд, как будто не оценив каламбура, и всё же уголок его рта дёрнулся в намёке на улыбку. То ли он стал более открытым, то ли Уилл научился читать малейшие изменения в его мимике, но он чувствовал, что их связь становилась крепче.              — Какой ужас! — Эби схватилась за голову. — Я половину из вчерашнего не помню! Кажется, мне что-то подмешали в напиток.              — А я тебе говорил, что не стоит принимать напитки от тех, кого не знаешь, — по-отечески пожурил её Ганнибал.              — Да-да, конечно! — повесила голову Эби и пробурчала. — Ты же всегда всё лучше знаешь!              — Так и есть, — невозмутимости и самоуверенности у Ганнибала было хоть отбавляй.              Эби фыркнула и отвернулась в сторону, всем видом показывая, что обиделась.              — Ну всё, хватит её подначивать! — сказал Уилл Ганнибалу, поднеся ему вилку с наколотым омлетом. — Она уже взрослая девочка и всё поняла.              — Лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, — упрямо проговорил Ганнибал и открыл было рот, но Уилл остановил занесённую руку и поцокал языком.              — Если не перестанешь важничать, я перестану тебя кормить.              От удивления Ганнибал вскинул брови.              — Думаешь, я не смогу дотянуться сам?              — Нет, не сможешь, — ответил Уилл, дразня вилкой у его рта.              Глаза Ганнибала сверкнули огнём. Гипнотизируя Уилла взглядом, он резко подался вперёд, насколько позволяла подвижность шеи, и поймал вилку зубами. Стянув с неё кусочек омлета, он его прожевал и горделиво приподнял подбородок.              — У меня хорошая реакция, если ты не знал.              — Да я был просто не готов! — в своё оправдание воскликнул Уилл, расплывшись в глупой улыбке.              Эбигейл всё это время наблюдала за ними, прищурившись, а затем расхохоталась. Непонимающие взгляды обоих обратились к ней.              — Что такое? Что тебя рассмешило?              Эби хитро поглядела на них, едва сдерживая улыбку.              — Да так, ничего, — помотала она головой и закусила губу. — Просто вы такие.. милые! — её многозначительный взгляд переходил от одного к другому. Затем она вздохнула и отложила тарелку в сторону. — Ладно, мне пора собираться. Спасибо за завтрак! И за вчерашнее спасение принцессы из лап ужасного трёхглавого дракона!              Встав из-за стола, Эби театрально изобразила реверанс и пошла на выход. Проходя мимо Уилла, она склонилась к нему, приобняв за плечи, и тихонько шепнула:              — Между прочим, у Ганнибала очень чувствительные уши, если ты понимаешь, о чём я.              Пока Уилл недоумённо провожал её взглядом, она обернулась в дверях, подмигнула ему и побежала наверх.              — Что она тебе сказала? — поинтересовался Ганнибал.              — Эмм… Да ничего особого, — залепетал Уилл, поджав губы. — Дала кое-какие инструкции по уходу за тобой.              — Она очень заботливая, чуткая девочка, — с любовью произнёс Ганнибал, смотря куда-то вдаль. Уилл был почти уверен, что перед глазами Ганнибала в этот момент проносились картины будущего — того, как он видит в нём свою суррогатную дочь. — Надеюсь, в Колледже она научится быть взрослой и станет ответственнее.              — С таким хорошим опекуном как ты у неё просто нет другого выбора, — успокоил его Уилл. — Ты практически заменил ей отца.              — Ты бы тоже мог научить её чему-нибудь, — улыбнулся Ганнибал, словно намекая на что-то.              — Я? — Уилл тихо расхохотался. — Ну… Разве что могу научить её ловить рыбу и мастерить приманки.              — Рыбак — почти охотник, — проговорил Ганнибал, и в его глазах мелькнула та самая тень, которую Уилл всё никак не мог распознать.              После завтрака он заглянул в псарню. Там уже находилась Эбигейл, сидя на корточках в окружении стаи, и заливисто смеялась. Она часто заходила к собакам, приносила им вкусняшки, играла с ними, а порой даже выгуливала.              — Им будет тебя не хватать, — проговорил Уилл, сунув руки в карманы куртки.              — А мне — их, — Эби обернулась к нему с печальной улыбкой. — Особенно вот этого пухляша! — она обняла пса, который был помесью французского бульдога с дворнягой, и потрепала его за большие ушки. — Да же, Пуфик? Ты же мой мальчик? Такой хороший мальчик, слюнявый и смешной! Ти моя лапочка!              Попрощавшись с собачками, Эбигейл встала, отряхнулась и подошла к Уиллу.              — По тебе я тоже буду скучать, — призналась она, и Уилл на миг растерялся. — Знаешь, с твоим приходом Ганнибал стал больше улыбаться. Да и в целом… Таким счастливым я его ещё не видела.              Уилл засмущался ещё больше и усмехнулся себе под нос.              — Это всё моё бесподобное чувство юмора, — с иронией ответил он, отпинывая камешек с дороги.              — Не скромничай! — в шутку ударила его по плечу Эбигейл. — И юмор у тебя ужасный, впрочем, как и у Ганнибала! Но… ты что-то изменил в нём, я это вижу.              — Я и сам изменился, — кивнул Уилл, соглашаясь с её словами.              — И то верно. Ты уже не тот лохматый молчаливый ворчун, каким был в самом начале, — она указала на его прилично зачёсанные набок волосы с единственным кудрявым локоном, упрямо спадающим на его лоб. — Да и одежда стала куда лучше.              — Ганнибал настоял на смене моего имиджа, — усмехнулся Уилл.              Повернувшись к нему, Эби посмотрела на него чуть дольше обычного и мягко улыбнулась.              — Надеюсь, к моему приезду ты и стая всё ещё будете здесь.              От её слов на душе Уилл почувствовал тепло. Она должна была приехать только на летние каникулы, а это довольно большой срок.              Похлопав его по плечу, Эби вышла из псарни и подбежала к Ганнибалу, который уже выкатился на коляске во внутренний двор. Крепко обняла его и что-то сказала. Тот закивал, поцеловал её в щёку и обратился к рабочему:              — Мистер Конфри, вещи Эбигейл уже в машине?              — Да, сэр, — ответил тот с такой серьёзностью, словно был вышколенным королевским дворецким. — Всё загружено в багажник. Кондиционер починен. Уровень масла и бензина в норме. Хватит до Йеля сполна.              — Отлично, — поджал губы Ганнибал и обратился к Эби. — Ты уверена, что не хочешь полететь самолётом? Так быстрее и безопаснее.              — Нет-нет. Я люблю дорогу, — пожала плечами девушка. — Тем более мне будет нужна там машина.              — Хорошо. Обязательно позвони, как доедешь!              — Конечно, пап! — иронично ответила Эбигейл и чмокнула ошеломлённого Ганнибала в щёку. Затем помахала Уиллу, села в машину и двинулась в путь.              Ганнибал долго смотрел ей вслед, даже когда она скрылась за поворотом. Уилл подошёл к нему и встал рядом, ёжась от холода.              — Она назвала меня папой, — тихо проговорил Ганнибал. Очевидно, он был тронут до глубины души. То ли от холодного ветра, то ли от подступающих слёз он часто заморгал и облегчённо вздохнул. — Впервые.              Уилл понимающе опустил руку ему на плечо и улыбнулся.              — Пошли в дом, а то подхватишь простуду, — мягко произнёс он.              После уезда Эбигейл Ганнибал загрустил, хоть и пытался это скрыть. По его просьбе Уилл поставил в граммофоне Ноктюрн Шопена в Е миноре и развёл огонь. Оставшийся вечер они провели перед камином, попивали девяностолетний виски и беседовали.              — Когда я только взял над ней опекунство, — неторопливо рассказывал Ганнибал, пока в его глазах плясали отблески пламени, — я хотел сделать из неё своё отражение. Я обучил её всему, что знал сам, но она выбрала другой путь. Тогда только до меня дошло, что значит быть родителем.              — Родители могут учить нас, направлять, но оставлять право выбора за нами, — произнёс Уилл. Сделал глоток и дал Ганнибалу отпить через трубочку.              — Ради бога, Уилл, — внезапно нахмурился тот, — убери, пожалуйста, эту трубочку! Она лишь портит вкус напитка.              — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! — ухмыльнулся Уилл и встал.              Убрав пластиковую трубочку на столик, он наполнил стакан вновь и подошёл к Ганнибалу. Тот явно был на взводе. Возможно, волновался за Эбигейл, и сейчас ему нужно было как-то отвлечься.              — Может так будет лучше? — сделав глоток, Уилл склонился к Ганнибалу и поцеловал его, делясь обжигающим напитком.              Закрыв глаза, Ганнибал удовлетворённо промычал и улыбнулся впервые за вечер.              — Так, несомненно, вкуснее.              — А так? — Уилл начал целовал его шею, поднимаясь всё выше.              — Так ещё и приятнее, — ухмыльнулся Ганнибал.              Уилл обхватил губами его мочку, пососал и чуть прикусил. Дыхание Ганнибала сбилось, а венка на шее запульсировала. Обрадовавшись такой недвусмысленной реакции, Уилл полностью перебрался к нему на колени и начал исступлённо ласкать уши Ганнибала, запустив пятерню в его волосы. Проходился языком по каждой извилине ушной раковины, посасывал мочку, прикусывал, а потом жадно зализывал.              Откинув голову на изголовье кресла, Ганнибал закрыл глаза и тяжело задышал. Уилл впервые видел его таким расслабленным, полностью растворённым в удовольствии. В паху стало тесно, и Уилл погладил себя через брюки. Продолжая ласкать Ганнибала, он тёрся об него, тихо постанывая. Ганнибал дышал всё чаще и чаще, будто приближаясь к пику. Тогда Уилл запустил руку себе в трусы и принялся откровенно мастурбировать, одновременно трахая Ганнибала языком в ухо. На мгновение Ганнибал задержал дыхание, а затем выпустил задушенный стон.              — Уилл… — прошептал он, тяжело дыша. — Кончи мне на лицо.              Уилл уже был близок, поэтому тут же вскочил и с громким стоном выплеснулся на него. Жемчужные капли упали на волосы Ганнибала, на его лоб, подбородок и губы, сверкая в пламени огня. Глаза Ганнибала были всё ещё закрыты. Его лицо источало полнейшее удовлетворение и экстаз. Облизав сперму с губ, он довольно промычал и приоткрыл глаза, немигающим взглядом уставившись на Уилла. Этот взгляд пробирал до глубины души, пронзал её насквозь и сшивал заново.       Так и не сдвинувшись с места, Уилл всё смотрел на Ганнибала, и ему казалось, что ничего прекраснее в мире не существует. Рай и Ад сошёлся здесь: в этих карих глазах с красноватыми всполохами, в этих порочных губах, в этом самом человеке. И ничего больше Уиллу не было нужно. Лишь погрузиться в него и быть поглощённым.