1+1 = ❤️

      Вечер незаметно перешёл в ночь, снежную и невероятно тихую. В камине тлели угли, порой издавая тихий треск, а в комнате витал лёгкий запах хвои и костра. Уложив Ганнибала в постель, Уилл заботливо накрыл его одеялом и поцеловал в нос. Выключил верхний свет, оставив лишь тусклый ночник, и пожелал спокойной ночи.              — Ты не обязан уходить, — остановил его Ганнибал. — Мы одни в доме, нам некого стесняться.              — А ты умеешь стесняться? — саркастично поднял бровь Уилл, остановившись в дверях. Затем медленно подошёл к кровати и нахмурился. — Значит… Ты предлагаешь мне спать в твоей постели? Вместе?              — Ну, я могу спать на полу, если тебе не нравится спать вместе, — с фальшиво серьёзным видом произнёс Ганнибал.              — Какой-же ты балбес! — рассмеялся Уилл, мотая головой.              Нервно пожевав губу, он всё же решился. Лёг в кровать и повернулся к Ганнибалу, подложив руку под голову. Спать с другим человеком было для него в новинку. Нет, конечно, у него были отношения с женщинами, но обычно те не оставались на ночь. Они всегда чувствовали, насколько Уилл закрыт для них, как недосягаемый алмаз в сейфе, который никто не мог или не хотел взламывать.              — Поверни меня на бок, — попросил Ганнибал. — Хочу видеть твоё лицо.              Уилл осторожно повернул его, а затем придал его ногам и рукам естественную позу, в какой обычно спят люди на боку. Так он казался абсолютно здоровым мужчиной, что так пронзительно смотрел на Уилла сквозь упавшую чёлку.              — Тебе удобно? — поинтересовался он, убирая волосы с его лба.              — Да, спасибо, mylimasis! — улыбнулся Ганнибал, и его мягкий взгляд согрел сердце Уилла.              — Ох, Ганни! Литовский?! — воскликнул он.              — Taip, — подтвердил Ганнибал.              — Carra mia! — взяв его за руку, Уилл принялся выцеловывать её от пальцев к локтю и дальше к шее, а затем обратно, пока Ганнибал тихо посмеивался.              — Любил этот сериал в детстве, — сказал он, когда Уилл наконец закончил дурачиться. Он так и не выпустил его руки из своей. Ганнибал легонько погладил его пальцем по запястью и окунулся в воспоминания. — Их семья напоминала нашу. Любящие друг друга мама и папа, двое озорных детей…              — Ты ещё забыл дворецкого и Вещь, — напомнил Уилл.              — О, да! Дворецкий у нас тоже был. А вот Вещи не было. Зато была крыса, которую я поймал в подвале, а потом гонялся с ней за вопящей Мишей, — хохотнул он. — Мама тогда отругала меня, и я пошёл извиняться перед сестрой. Показал ей, что на самом деле крыса — это симпатичное и довольно умное создание. После этого Миша с ней не расставалась. У неё всегда было много питомцев, а я помогал ей ухаживать за ними.              На его лице застыла безмятежность с лёгкой грустинкой, и у Уилла сжалось сердце.              — Звучит так, будто у вас была довольно счастливая семья.              — Да, так и было, — Ганнибал поджал губы. — Пока группа бандитов не отобрала их у меня.              Уилл нахмурился и с шумом втянул носом воздух. Он жутко ненавидел несправедливость. Разрушить счастливую семью, которых и так мало на этой земле, чертовски несправедливо! И больно…              — Надеюсь, они понесли наказание, — в его голосе послышалась сталь.              — Определённо! — ответил Ганнибал и добавил, чуть поразмыслив. — Правда, не от рук закона…              — Шшш! — Уилл закрыл ему рот ладонью, поняв, куда он клонит. — Ничего не хочу об этом слышать. Мне достаточно знать, что они получили своё наказание.              — Как скажешь, Уилл, — проговорил Ганнибал, разочарованно опустив глаза.              Уилл нутром чувствовал, что тот хотел признаться, но не мог ему этого позволить. Если признание будет произнесено вслух, ему придётся рассказать об этом в правоохранительные органы, хоть он уже и сдал свой значок. Однако погрустневший вид Ганнибала заставил его добавить:              — Но теоретически… Если после подобной трагедии оставшийся в живых уже подросший мальчик каким-то образом сумел бы отомстить за убийство своей семьи, я бы не стал его осуждать.              Ганнибал поднял на него взгляд, полный надежды, и улыбнулся.              — Теоретически, этот мальчик был бы благодарен за это.              Они ещё долго лежали так, не сводя глаз с друг друга, и вскоре стало казаться, будто их лица расплываются. Уилл наконец понял, что так яро ускользало от него всё это время. В глазах Ганнибала таилась тьма, глубокая и густая, неотвратимая. Но она же оттеняла в нём свет, делая его ещё ярче и сильнее, сравнимым лишь с могущественным божественным сиянием. Уилл не был напуган. Он восторгался этой красотой и удивлялся, как всё это может гармонично сосуществовать в одном человеке.              

***

             Дни бежали встревоженной ланью, а ночи ставили эту гонку на паузу, даруя успокоение. Со временем осмелев, Уилл всё чаще льнул к Ганнибалу в кровати, и они засыпали в тёплых объятиях друг друга. Когда Уилл переворачивался, то переворачивал за собой и Ганнибала, укрываясь его рукой, будто одеялом. Будто Ганнибал сам обнимал его.              Однажды он проснулся от того, что что-то упиралось ему в копчик. Нащупав рукой, Уилл понял, что это утренний стояк, и отнюдь не его, потому что его собственный был как раз перед ним и неприятно натягивал ткань нижнего белья.              — Уилл? Что такое? — сонным голосом поинтересовался Ганнибал за его ухом.              — Да так, ничего, — ухмыльнулся Уилл. — Просто твой член упирается мне в зад. К такому я не был готов.              — Ах это… — послышался вздох. — Организм порой работает по старой памяти. Считай это рудиментом.              Уилл развернулся к Ганнибалу и с сомнением посмотрел на него, подперев голову рукой.              — Раз он встаёт, значит, работает. Значит, что-то ещё можно сделать?              — Должен тебя разочаровать, но я всё равно ничего не почувствую. Всё, что ниже шеи, работает без моего на то контроля.              Но Уилла уже было не остановить. С глазами, горящими энтузиазмом, он перевернул Ганнибала на спину и стянул с него пижамные штаны вместе с шёлковым бельём. Трусами эту элитную ткань назвать язык не поворачивался.              — А так? — Уилл погладил член Ганнибала и сжал.              — Абонент недоступен…              — А если так? — Уилл лизнул головку.              — Или находится вне зоны действия.              Фыркнув, Уилл опустился ниже и вобрал член Ганнибала в рот. Он делал это впервые и очень странно себя чувствовал. Отвращения не было, но лёгкие нотки стыда всё же присутствовали. Боже, что он вообще творит?!              — Ничего не чувствую, но вид мне определённо нравится, — с лукавством улыбнулся Ганнибал. — Даю тебе абсолютную лицензию на любые эксперименты.              Уилл усмехнулся и продолжил изучать его тело, вернее, одну его часть. Чужой член казался большим и красивым: он был ровным, с крупной бордовой головкой и выпирающими венками на стволе. Представив, как Ганнибал наслаждается его действиями, пусть даже исключительно зрительно, он решил сделать из этого жаркое представление и слегка увлёкся. Самозабвенно поглощая его член, Уилл посасывал головку, пошло причмокивая. Проводил языком по стволу и вбирал в рот то одно яичко, то другое, лаская член рукой.              Жадный взгляд Ганнибала говорил сам за себя — он всецело наслаждался зрелищем. Губы его приоткрылись, а дыхание стало частым и поверхностным. Тогда Уилл заглотил его член до самого конца, зарывшись носом в лобковые волосы, и стал набирать темп. Головка утыкалась в его горло, отчего Уилл с непривычки давился и кашлял. Из глаз брызнули слёзы. Приподнявшись, Уилл облизнул два пальца и аккуратно проник ими в анальное отверстие Ганнибала. Благо оно было расслабленным, что вовсе не удивительно. Нащупав простату, он начал массировал её, продолжая дрочить Ганнибалу. Через несколько мгновений член в его руке напрягся, а затем стал извергать из себя сперму. Она была чуть желтоватой и очень густой, напоминающей заварной крем.              — Видимо, у вас давно не было секса, доктор Лектер, — ухмыльнулся Уилл, довольный результатом. Он читал, что у квадриплегиков в целом редко когда происходит эрекция, а тем более здоровая эякуляция (без ощущений, конечно же). Так что это была определённо победа!              — Два с половиной года, — ответил Ганнибал, переводя дыхание.              — Зато теперь не будет застоя спермы.              Уилл потянулся к тумбочке, нашёл салфетку и тщательно вытер Ганнибала и свою руку.              — Уилл… — произнёс тот с тем самым тоном, от которого бросало в дрожь. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.              Замерев с испачканной салфеткой в руках, Уилл опешил.              — Ты имеешь в виду…              — Анальный секс, — без обиняков заявил Ганнибал. — Хочу доставить тебе удовольствие.              — Но… ты ведь не почувствуешь…              — Всё находится в нашей в голове, Уилл. Я могу испытывать нечто вроде оргазма ментально. Ты сам убедился в этом на днях. И сегодня тоже.              Уилл чуть отстранился. Сел в кровати и потёр лицо, пытаясь собраться с мыслями. Он бы хотел, чтобы Ганнибал всё чувствовал, чтобы наслаждался процессом так же, как и он сам. Чтобы они были вместе. Но паралич отрезал их физическую связь, оставив лишь ментальную. Они были на разных уровнях. Чёрт, как же это сложно!              — Ох, не знаю, Ганни… Это всё слишком…              — Уилл, посмотри на меня, — приказал Ганнибал, понизив голос, и Уилл подчинился. — Один лишь взгляд на тебя вызывает во мне голод и насыщает его.              — Ты используешь любую возможность, не так ли? — заметил Уилл со смущённой улыбкой. Он понимал, о чём говорит Ганнибал, и его одержимость слегка пугала и льстила одновременно.              — Страшен не паралич, а бесполезность плоти.              — Я подумаю над этим.              

***

             Жизнь продолжалась. Дни сменяли друг друга, внутренний дворик заметало пушистым снегом, который каждый день убирали по утрам, а Уилл всё размышлял. Ганнибал ему не мешал. Он занимался своими обыденными делами. Засев в кабинете, надиктовывал голосовому помощнику очередную статью по психиатрии и просил его не беспокоить, пока он не выйдет сам.              Идея зажглась в голове, словно лампочка, и Уилл решил выехать в город ненадолго. Оставив Ганнибала на попечение домохозяйки и рабочих, он заехал в крупный строительный магазин и купил несколько зеркал по заранее снятым меркам. Их доставили в тот же день, и Уилл принялся за их установку в спальне Ганнибала, никого туда не пуская. Он придумал целую систему зеркал. Одно, самое крупное, установил на потолке, а остальные — вокруг кровати так, чтобы можно было регулировать их наклон. Также надо было организовать ужин, это должно было быть чем-то особенным, чтобы удивить Ганнибала.              К вечеру дом опустел. Все рабочие разошлись по домам, а Уилл накрыл на стол, поставил классическую музыку и зажёг свечи. Ганнибал въехал в столовую и занял своё место.              — У нас праздник? — полюбопытствовал он, оглядывая красиво накрытый стол и Уилла. Тот был причесан, красиво одет в свой лучший костюм и светился от нетерпения. — Рождество и Новый год уже прошли.              — Это романтический ужин, — кокетливо улыбнулся ему Уилл и налил в его бокал вино из графина. — А затем тебя ждёт сюрприз.              Ганнибал удивлённо вскинул брови. Он ничего не ответил, но в его глазах зажёгся интерес.              — Как твоя статья? — спросил Уилл, усевшись рядом, и принялся наполнять тарелку едой.              — Отлично! Раньше Эбигейл приходилось записывать за мной. Теперь же новые технологии позволяют мне делать всё самому.              — Я рад за тебя, — улыбнулся Уилл и поднял бокалы. — Предлагаю выпить за твою статью!              — Благодарю!              Уилл поднёс к его рту бокал, позволяя отпить, и одновременно с ним сделал глоток из своего. Ему хотелось, чтобы в этот вечер Ганнибал забыл о своей коляске и в целом параличе.              — Но я всё ещё не вижу главного блюда, — заметил Ганнибал.              — Помнишь, ты рассказывал мне о том, как раньше любил готовить? — посмотрел на него Уилл. — Я знаю, что тебе нравилось не только готовить, но и восхищать людей своими шедеврами. Сегодня же я хочу сделать это для тебя.              Ганнибал склонил голову набок.              — Ты нашёл мои рецепты?              — И да, и нет, — хитро улыбнулся Уилл. — Это что-то, что ты не готовил для других, но хотел бы разделить с кем-то особенным.              — Ммм! Особенное блюдо? — облизнулся Ганнибал. — Я заинтригован!              Поцеловав его в лоб, Уилл отправился на кухню и после ряда манипуляций вернулся с подносом, охваченным пламенем. Он поставил его на стол и посмотрел на Ганнибала, ожидая его реакции.              — Сказать, что я удивлён — ничего не сказать! — произнёс Ганнибал, растерянно улыбаясь. — Среди гурманов садовая овсянка считается редким, почти запретным деликатесом. Своеобразный обряд посвящения.              Уилл сел на своё место и посмотрел на железную миску, в которой две маленькие птички были объяты затухающим пламенем.              — Сегодня мы пройдём его, — сказал он и устремил взгляд на Ганнибала, — вместе.              — Вместе, — подтвердил тот. — По традиции перед этой трапезой мы должны накрыть головы салфеткой — спрятать лица от Бога.              — Я не прячусь от него, — ответил Уилл.              — Как и я, — улыбнулся Ганнибал.              К этому времени огонь уже погас. Подождав немного, пока остынет, Уилл поднял пальцами приготовленных птиц. Одну поднёс ко рту Ганнибала, а другую — оставил себе.              — С костями и прочим? — спросил он.              — С костями и прочим, — подтвердил Ганнибал и, не отрывая от него глаз, открыл рот.              Уилл, завороженно следя за ним, опустил ему в рот птицу и наблюдал, как он с хрустом пережёвывает её и смакует, прикрыв глаза от удовольствия. Уилл тоже принялся есть и зажмурился от взрыва разных вкусов на языке: инжира, арманьяка, дичи. Рецепторы сходили с ума, мелкие косточки хрустели на зубах, а нежное мясо так и таяло во рту. Проглотив, Уилл наконец открыл глаза и посмотрел на Ганнибала, который, видимо, наблюдал за ним всё это время.              — Я испытал эйфорию, впервые попробовав эту птицу, — произнёс он. — Напоминание о нашей власти над жизнью и смертью.              — Я испытал эйфорию, когда чуть ли не до смерти избил того урода в баре, — признался Уилл и принялся нарезать мясной рулет. — Он убил свою жену, но его каким-то образом оправдали. Я следил за ним в том баре, а он отмечал освобождение со своими друзьями. Громко хохотал и насмехался над родственниками убитой жены. И я просто не выдержал…              Пронзительный взгляд Ганнибала прожигал изнутри.              — Скажи мне, — начал он, — когда ты избивал его, сердце билось чаще?              — Нет, — помотал головой Уилл. Он наполнил тарелку Ганнибала, а затем свою, чтобы они ели одновременно, а не по очереди.              — Нормальное сердцебиение показывает, что ты способен на насилие, — проговорил Ганнибал докторским тоном.              Уилл вздохнул, наколол рулет на две вилки и отправил в рот себе и ему. Не хотелось признавать, но Ганнибал был прав.              — И тогда, когда мы забирали Эбигейл, я хотел вернуться и перестрелять этих гадов, — проговорил Уилл, проглотив еду.              Они отпили из бокалов немного вина и продолжили есть, переговариваясь в перерыве.              — Твой замысел развивается. Мозг меняется из-за твоих действий.              — Убийство изменит моё мышление?              — Да. Поэтому ты и не смог спустить курок, когда была возможность.              — На подсознательном уровне я понимал, что это изменит меня, и возможность этого напугала меня — жажда власти.              — Ты должен понять, что кровь и дыхание должны претерпеть изменения, чтобы питать твоё величие, — проговорил Ганнибал, прожевав мясо. — Источник света сгорает.              Слова о величии затронули что-то в глубине души Уилла. Он вздохнул и решил сбавить напряжение в их разговоре.              — Может оно и к лучшему, что меня уволили, — ухмыльнулся он, закидывая им обоим в рот салат. — Так у меня не будет возможности проявить своё величие.              На последнем слове он скривился, ибо сама идея была жуткой и притягательной одновременно. Это то, за что он ненавидел преступников, и это то, за что он ненавидел себя. По крайней мере, до встречи с доктором Лектером. В речах Ганнибала всё казалось само собой разумеющимся. С ним он чувствовал себя свободным и абсолютно нормальным.              — Возможность есть всегда, — послал ему улыбку Ганнибал.              После ужина они отправились в гостиную. Ганнибал попросил Уилла поставить вальс и пригласил его на танец. С лёгким смущением приглашение было принято. Уилл присел на колени Ганнибала, обняв его за плечи, и они принялись кружиться под музыку.              — Боже, Ганнибал! — воскликнул Уилл, прижимаясь ещё ближе. — Не так быстро!              — Вот сейчас мы и посмотрим, у кого вестибулярный аппарат лучше, — хохотнул Ганнибал, выполняя один круг за другим.              — У тебя там что, движок от Порше?              — Нет, от «Харли-Дэвидсон», — улыбнулся Ганнибал, и Уилл уставился на него совиными глазами, не понимая, шутит он или нет. — Это кастомное кресло, сделанное на заказ.              — Что правда? — рассмеялся парень, откинулся назад и зажмурился от крутящихся ламп. — Всегда мечтал прокатиться на «Харлее»!              Когда Уилл взмолился о пощаде, они плавно остановились, и Ганнибал коснулся его губ своими. Распалившись от одного лишь поцелуя, Уилл накинулся на Ганнибала со всей страстью, обнимая за плечи. Растрепал идеальную укладку доктора, которую до этого собственноручно зачёсывал по его чётким указаниям. Расстегнул галстук и обрушил кучу поцелуев на его шею, поглаживая волосатую грудь.              — Думаю, нам пора перебраться в спальню, mylimasis, — нежно проговорил Ганнибал над его ухом и потёрся щекой о его висок. — Мой голодный, жадный мальчик!              Уилл и вправду немного забылся. Ганнибал действовал на него, как афродизиак. Хрипловатый баритон немного успокоил его и позволил взять себя в руки. Переведя дыхание, Уилл поднялся, и они отправились на второй этаж. От нетерпения его аж потряхивало. Понравится ли Ганнибалу его задумка или он вежливо даст понять, что Уилл перегнул палку?              — Напоминаю, что у меня абсолютная лицензия на любые эксперименты.              Открыв двери в комнату нараспашку, он пропустил Ганнибала вперёд. Тот проехал в центр комнаты и внимательно огляделся, не говоря ни слова. Осмотрел каждое зеркало и даже потолок. Он напоминал кота, которого впустили в новый дом, и тот принялся всё обнюхивать. Уилл наблюдал за ним, прислонившись плечом к косяку, ожидая вердикта.              Наконец, Ганнибал повернулся к нему с изумлённым лицом и сверкающими от восторга глазами.              — Я всегда знал, что ты сумеешь меня удивить, но это… — он вновь осмотрелся. — Это нечто на границе между гениальностью и находчивостью!              — Ты мне льстишь, — хмыкнул Уилл, небрежно взмахнув рукой, но на его щеках вспыхнул румянец.              — Отнюдь! — Ганнибал подъехал к нему поближе. — Единственное, что в тебе плохого — это излишняя скромность. Нельзя позволять сомнениям и неуверенности скрывать себя от мира.              — Я просто не хочу, чтобы меня возводили на пьедестал, а затем разочаровывались, — пожал плечами Уилл.              — А это уже не твоя забота, — улыбнулся Ганнибал и кокетливо вскинул брови. — Разденешь меня?              Уилл был рад, что внезапный сеанс психотерапии закончился. Он подкатил Ганнибала к кровати и поднял его, обхватив пониже груди. Ноги Ганнибала волочились по полу, но не считая этого, казалось, будто они просто стоят и обнимаются. Ганнибал припал к его шее и шумно вдохнул его аромат.              — Твой запах сводит меня с ума, — прошептал он, потираясь носом о его кожу. — Не могу дождаться, когда ты будешь во мне.              Чуть не застонав от этих слов, Уилл аккуратно положил Ганнибала на кровать и навис над ним, жадно рассматривая сверху до низу.              — И как мы это сделаем, доктор Лектер? — его голос понизился и звучал как никогда соблазнительно.              — Сперва я хочу увидеть тебя без одежды.              Уилл поправил Ганнибалу подушку, чтобы тому было лучше видно, и принялся раздеваться. Его движения были нарочно медлительными, чтобы каждая деталь отпечаталась в карих глазах, а затем и во Дворце Памяти. Пальцы неспешно расстёгивали пуговицу за пуговицей, оголяя белый, почти безволосый торс с маленькими розовыми сосками. Вслед за пиджаком на стул отправилась и рубашка, открыв атлетически развитые мышцы рук и спины. Тихий взвизг ширинки, и брюки съехали вниз, оголяя мощные бёдра и волосатые голени с накаченными икрами. Взгляд Ганнибала упал на последнюю часть одежды — трусы, и Уилл медленно стянул их вниз. Наполовину вставший член дёрнулся, когда Ганнибал облизнул губы.              — Прекрасен… — проговорил тот, восхищённо осматривая Уилла с ног до головы.              — А теперь моя очередь, — ухмыльнулся Уилл и, усевшись на него верхом, потянул за галстук.              Терпения уже не хватало, чтобы не спешить с раздеванием Ганнибала. Первым был снят пиджак. Пальцы нервно перебирали многочисленные пуговицы жилета, а затем и рубашки, норовя оторвать их к чёртовой матери. Наконец, Уилл раздел Ганнибала почти полностью, оставив одно лишь шёлковое бельё, и припал щекой к мягкому члену, скрытому за гладкой тканью. Всё в Ганнибале было прекрасно, и Уилл уделил внимание каждой части его неподвижного тела. Потрогал некогда мощные руки, огладил широкую грудь, зарывшись носом в жёсткие волосы, поцеловал живот и спустился ниже. Ему нравилось ласкать член Ганнибала, хоть тот и не отзывался на его ласки. Затем осмотрел бёдра и ноги, погладил их и оставил долгий поцелуй на ступне. Закинув ноги Ганнибала себе на плечи, Уилл осторожно разработал анальное отверстие пальцами и приставил к нему свой член.              Ганнибал наблюдал за ним с разных ракурсов благодаря расставленным зеркалам, и на его лице одна эмоция сменялась другой. Уилл не представлял, что это вообще возможно, ведь доктор всегда держал свои эмоции под стальным контролем.              — Уилл, — проговорил тот с потемневшими от желания глазами, — расскажи о своих ощущениях. Расскажи мне всё…              Уилл лёг на Ганнибала и зашептал у его приоткрытых губ:              — Сейчас я войду в тебя, — он толкнулся и выпустил сладостный стон. — Я внутри тебя, Ганнибал. Боже, ты такой узкий и горячий! — он толкнулся вновь, не отрывая взгляда от карих глаз. — Если бы это было возможно, я бы навеки остался в тебе, — последовал ещё один толчок и стон удовольствия.              Ганнибал потянулся к нему, и Уилл накрыл его губы своими. Поцелуй углублялся, становился всё более диким и неистовым.              — Я бы мог кончить прямо сейчас, — проговорил Уилл, оторвавшись от него, — но я хочу попробовать тебя в разных позах.              — Я бы хотел, чтобы ты попробовал меня, — шепнул Ганнибал.              Уилл перевернул его на живот и лёг сверху меж его ног. Продолжая медленно двигаться в Ганнибале, он покрывал его спину, плечи и шею ненасытными поцелуями, а затем принялся вылизывать его уши. Ганнибал жадно наблюдал за ними в зеркалах и начал постанывать.              — Ох, Уилл! — исступлённо шептал он, порой забываясь и переходя на литовский. — Mano mėgstamiausias! Tu tokia graži!              Чувство абсолютной власти опьяняло — физической и метафизической. Приподнявшись на локтях, Уилл вдавил голову Ганнибала в подушку и стал остервенело втрахивать его в матрас, рыча, разбрызгивая слюну и пот, словно дикий зверь. Стоны Ганнибала от этого стали лишь громче и откровеннее, а шёпот и вовсе бессвязным.              Вытерев со лба пот, Уилл перевернул его на бок и пристроился сзади. Одной рукой он приподнял ногу Ганнибала под коленом, а другой схватил его за волосы и продолжил трахать. Весь процесс был отлично виден в зеркале, и Ганнибал наблюдал за ним сквозь прикрытые от удовольствия веки.              — Надеюсь, ты прекрасно видишь, как я трахаю тебя, — нашёптывал ему Уилл, тяжело дыша, — Мой член входит в тебя, как нож в масло. Твой зад так аппетитно покачивается, что я хотел бы вонзить в тебя зубы, а затем кончить глубоко в тебе.              — Что же тебя останавливает? — хриплым голосом ответил Ганнибал.              Разум Уилла совсем помутился. Он стал вбиваться ещё яростнее, до влажных шлепков, посасывая мочку уха Ганнибала. Когда тот задержал дыхание и громко застонал, Уилл вогнал член по самые яйца, укусил Ганнибала за холку и, издав низкий рык, начал изливаться внутрь. Движения его замедлились. Он продолжал плавно двигаться в Ганнибале, с наслаждением слизывая кровь, что сочилась из укуса. Глаза Ганнибала были закрыты. На его лице царили эйфория и глубокое умиротворение. Он тихо постанывал, то ли от боли, то ли от наслаждения. Возможно, от всего вместе.              Полностью обессиленные, они почти сразу уснули, крепко сцепленные друг с другом. Голова Ганнибала мирно покоилась на руке Уилла, а тот обнимал его поперёк груди другой рукой, зарывшись лицом в его мягкие волосы на затылке. И никакие кошмары их не тревожили в ту ночь. Лишь луна заглядывала в раскрытые окна, проливая на оголённые тела свой молочный свет.