jealousy and selfish monster he fell in love with

Часть 1 Глава 3

— Ты же в курсе, что в Англии у тебя не получится употреблять? Я старательно пытался сфокусировать свой взгляд на тесте, но он забавно двоился, а буквы от меня постоянно убегали, что заставляло меня хихикать себе под нос. На этот раз я решил не жестить, а просто покурил травки, прежде чем пришёл в дом Леви. Впервые его не было рядом, он даже не находился в комнате. Или это просто я так думал, ведь его тихий голос застал меня врасплох, когда я был уверен, что нахожусь в гостиной в одиночестве. Я обернулся к источнику звука и увидел стоящего в дверях Леви, в одной руке у него был чайник, а в другой две чашки. Я встал, чтобы помочь ему, но он ясно дал понять, что не стоит. — Я не зависим, в отличие от многих, поверь, — я запоздало ответил, наблюдая, как он случайно разливает чай на стол, почти на мои конспекты, паникует и всё за собой убирает. Его резкие телодвижения отдавались в моей голове пульсацией, ведь я привык к медленному и размеренному темпу жизни, когда я под травой. — Я хочу, чтобы все следующие разы ты приходил чистым, иначе вылетишь отсюда, понял? — он говорит, а я киваю. Как всегда. Он прав. Я нет. Я сделал глоток чая и осознал, как же сильно меня начинает кошмарить моё сознание. Как будто специально уничтожает мою бодрость. Да я даже глаза еле мог держать открытыми. — Лекция номер семь. Читай, а я всё запомню, — бормочу я, удобно устраиваясь на подушках, которые казались мне по-особенному мягкими и комфортными именно сейчас. — Прочитаю тебе лекцию старшекурсников, подготовлюсь к завтрашнему дню. Я приоткрыл один глаз, искренне удивляясь тому, что он не заставляет меня писать тесты через силу, наоборот, все в плюсе — я всё равно не усну, а, слушая, материал мне заходит лучше, чем читая. Леви же подготовится к завтрашней лекции с другой группой. — Итак, наркотическая зависимость. Я усмехнулся, ожидая чего-то подобного, но, чёрт возьми, не этого. Прошло некоторое время, минуты или часы, я не знаю, но знаю точно, что давно перестал слушать. Нет совпадений, понимаете? Наркотики пришли ко мне неожиданно, оставляя мою старую жизнь в гробу вместе с братом, зарытые глубоко под землю. Говорят, тренера не играют, но я тренер, который балуется. Не один раз я был в долгой завязке. Но когда я возвращался, то не чувствовал кайфа, как это делали мои клиенты. Все они, словно жадные до мяса псины, жаждали дозы после паузы, но я не был одним из них. Я умел делать выводы, глядя на разлагающиеся тела на улицах солнечной Филадельфии, и мне не нужно было видеть это дважды, чтобы осознавать — тяжёлые наркотики убивают. Особенно они убивают людей, которым нечего делать и у которых нет целей в жизни. Я стремлюсь к чему-то важному и чему-то достижимому, так что отказаться от травы и порошка кажется простым для меня, когда приоритеты уже расставлены. — Что насчёт другой зависимости? — я перебил Леви на полуслове, рассказывающим о проценте американцев, которые умирают от героина. Он уставился на меня, стискивая челюсти. Забавный. — Например? — От человека, например. Зависимость. Он приподнял брови, больше не выглядя так угрожающе. — И что же ты хочешь узнать насчёт зависимости от человека? — спросил он, всматриваясь в моё лицо, как он всегда делал. — Ну, а вдруг тебе зададут этот вопрос. — Не зададут. Они будут слишком заняты курением твоей травки за стадионом. Они даже не придут на лекцию. Я вздохнул. — Хорошо. Я задаю тебе этот вопрос. — Будь конкретнее, — ох, его эта дурацкая манера общения со мной, как с идиотом. — Что делать, эм, Джонни, если он чувствует, что зависит от своей подружки Кесси? Типа. Эмоционально, — наконец, когда я смог открыть глаза нормально, то наткнулся на изучающий, по-родному холодный взгляд. Его глаза были серыми сейчас, но я клянусь Богом, что ещё несколько дней назад они были голубыми. Как, чёрт возьми, он это делает? — А сколько по времени Джонни знаком с Кесси? — интересно, сколько будет длиться эта идиотская игра в имена, пока он не спросит меня прямо. Либо, как всегда, проигнорирует или замнёт тему. — Допустим, около полугода. — Хм, — он задумчиво почесал подбородок, принимая мою игру. — Они хорошо общаются? Кесси уделяла ему знаки внимания? Уделяла... Уделял? Он первый предложил мне помощь в своём предмете, первый прикоснулся ко мне, он никогда не противился мне и не говорил "нет". — Она... подаёт неоднозначные сигналы. И они плохо общаются. Губы Леви поползли вверх, но не от веселья и не для того, чтобы улыбнуться. Возможно, это было отвращение, разочарование, но я совсем не умел читать его. — Получается, что Джонни придумал идеальный мир в своей голове, и он даже не пытается увидеть реальность. Открой глаза. — Кто? — Ты, — стальной голос режет мои уши, на что я хмурюсь, чувствуя ком в горле. — Джонни даже не знает, как выглядит настоящая любовь, он никогда её не знал. Его родители никогда не ласкали его, не обнимали и не показывали, что такое любовь. Он не знает, что такое заниматься любовью, он умеет только трахаться. У него низкая самооценка, поэтому он трахает всё, что движется, хотя ему это даже не приносит удовольствия — ему лишь нужно одобрение, какой он мастер и какой у него большой член. Он не умеет находиться в одиночестве, поэтому, когда никто к нему не приходит, а это бывает часто, он курит траву или нюхает меф. И на пике этой рок-н-ролльной жизни он встречает Кесси, которую даже не пытается узнать. Он идеализирует её, хотя ни черта о ней не знает. Она кричит на него, но он слышит между строк, она толкает его, но он видит всё с эффектом бумеранга. Она бежит от него, но в его идеальном мире и идеальном сценарии это не прописано, так что он держит её около себя силой. Ты спрашиваешь, что делать Джонни, если он зависим от Кесси? Выписать себе запрет на приближение. Я послушно впитывал в себя каждое слово, которое он говорил строгим и размеренным голосом, лишь иногда произнося фразы сквозь зубы. Я пялился в одну точку, сверля стену взглядом и утопая в ненависти к тому, как детально он выворачивал мою личную жизнь, о которой не знал никто. Я позволил ему лишь на секунду залезть в мою голову и что получил? Теперь я открытая книга для него, скучная и бесполезная, хоть рви и задницу ею подтирай. Мои травмы, мои моменты наедине с собой, мои родители, наркотики, секс, мои мысли и чувства, моя эмоциональная неподкованность — он знал всё, хотя я тщательно скрывал это под тонной масок и кошмарил любого, кто покушался на эту мою жизнь. Но Леви смог пробраться под все маски, сам нацепил такую же на себя и, чёрт возьми, залез в мою голову, как бессмертный таракан, щекочущий своими усиками мои нервы. Но я не был бы собой, если бы не знал врага лучше себя. Социальные сети и переписки Леви, которые я давным-давно взломал, позволили мне составить портрет его личности. Не берусь утверждать, что знаю его, но, чёрт возьми, то, что он высокомерный и лживый придурок, было фактом. И ведь он прекрасно знал, что я видел всё. Начиная от вранья своим родственникам о том, где он и с кем он, заканчивая романом с, мать его, преподавателем. Он строит из себя непонятно кого перед людьми, хотя внутри он лицемерный и фальшивый. — М. Какой ужасный Джонни, я согласен. Знаешь, что я думаю о Кесси? — я стиснул челюсти, чтобы не дать вырваться наружу гневу, который я чувствовал. Я не ждал ответа от Леви, он и не собирался мне его давать. — Она думает, что она ангел. У неё есть любовь всей её жизни, мужчина, который живёт свой идеальный сценарий, даже не осознавая, какая Кесси на самом деле шлюха. Бедный мальчик, — я притворно надул губы, когда, наконец, добился шокированного взгляда на себе. Ухмылка моментально появилась на моём лице, потому что такие "умники", как Леви, никогда не ожидают ответа. — Он не знает, как она трахалась за отметки, зачёты и допуски. Не знает, сколько парней изменяло своим девушкам с ней. Он не знает, как ей нравится грубость и запрет, ей нравится обманывать и изменять, она обожает драму, обожает играть в игры с другими парнями, использует свою умную головку, чтобы добиться желаемого, а все ведутся. Она делает вид, что она хороший человек, верная девушка, идеальная подруга, но в тайне она наслаждается одержимостью Джонни. Он раскрывает её настоящую сущность, и она чувствует, как её трусики намокают, когда Джонни хватает её и прижимает к стене. Делает вид, что не нравится, но в голове только одно: продолжай, Джонни, питайся мной, изнасилуй меня. — Хватит, — тихий шёпот донёсся до моих ушей, Леви явно не в первый раз это говорил. Он сидел с закрытыми руками лицом, произнося одно и то же, пока я не слушал его и слово за словом вбивал в его голову факты. Сейчас он казался мне маленьким мальчиком, виноватым и где-то оступившимся, а я, как всегда, выходил победителем, хотя в этой игре не было ни победителя, ни проигравшего. Просто мы. Я успокоился. Вдох-выдох. Я размеренно дышал, сверля фигуру Леви взглядом, и мне стало не по себе от того, что я не видел его лица и эмоций. Поэтому я встаю на дрожащие ноги, чтобы подойти к нему, сажусь перед креслом на колючий ковёр, но меня этот зуд совершенно не волнует, пока Леви находится в непонятном для меня состоянии. — Эй, — я говорил так тихо, чтобы не напугать его ещё больше, но он ни дёрнулся, ни сдвинулся с места ни на дюйм, всё ещё держа ладони у лица. Я аккуратно провёл пальцами по его колену, закусив губу, потому что так давно и так терпеливо ждал этого. Потом я почувствовал резкую боль в щеке и звук звонкой пощёчины, раздавшийся в тишине гостиной. — Ле- А потом это произошло снова. Было ощущение, что моя нижняя губа лопнула, когда я так сильно прикусил её во время удара, что потекла кровь. В добавок к этому у меня горели уже обе щеки, и я был удивлён той силе, которой обладает Леви. Невероятно. — Успокойся, — я спокойно говорил, хотя психологом из нас двоих был не я. Леви выглядел злым и готовым мстить, его покрасневшие глаза говорили только о том, что он сильно обижен, и я уже почти ненавидел себя за те слова, что сказал ему. Но влага в его глазах отражала их истинный цвет — голубой, какими я и мечтал их видеть. Настоящие, эмоциональные, не высокомерные хоть раз. — Так, — моя рука инстинктивно перехватила его руку, когда он в третий раз за две секунды замахнулся, но, чёрт возьми, моё лицо не выдержит ещё одной пощёчины. — Что на тебя нашло? Он молча всматривался в моё окровавленное лицо, я видел в его глазах вызов, но бить его в ответ я уж точно не собирался. Мы оба тяжело дышали, потому что мне было больно и я невыносимо желал расчесать кожу своих щёк, а Леви... просто делал глубокие вдохи и смотрел на меня своими красивыми глазами, ожидая чего-то. — Я понял. Я потянулся наверх, чтобы затянуть его в долгожданный поцелуй, но вновь получил по лицу, на что не на шутку разозлился. Чёрт возьми, ему лучше сказать, что не так, иначе я его свяжу и заставлю... Стоп. Но он этого и хочет, не так ли? Проверка прошла успешно, когда я заломил его руки за спиной, а сам он не особо сильно сопротивлялся этому. Его молчание расценивалось как согласие, на что я с удовольствием вёлся. Удерживая оба запястья одной рукой, я впился в его губы, размазывая кровь по ним. Леви не сдерживал себя в стонах, извиваясь, будто из него, наконец, выходили демоны, а его сладкий вкус смешивался с моей кровью, но нас это не останавливало. Если бы рай существовал, то он заключался бы в непостоянности Леви: сначала он делает вид, что податлив, чтобы я расслабился и начал наслаждаться жарким поцелуем с ним, потом он вырывался, будто я его насилую, из-за чего приходилось сжимать его запястья, желая связать их. Слюна или кровь стекала по моему подбородку, когда я углубил поцелуй, скользя языком по его языку. Иисус, я бы съел его, если бы мог. Я стянул его с кресла на пол, нагло раздвигая ноги, которые он сжимал, не желая так торопить события. — Сколько угодно сжимайся, но сегодня я тебя выебу, Леви, клянусь, — мои слова действовали на него, как топливо для двигателя. Он заводился ещё сильнее, хотя дальше было некуда. Он извивался подо мной, тёрся об меня своим телом, но ни хрена не был покорным. Его тело постоянно норовило куда-то уползти, перевернуться, так что я едва справлялся с ним. Мне нужно было успеть облапать его, посмотреть, запомнить каждую незнакомую деталь, найти то место, надавив на которое он будет без ума. Параллельно с этим я хотел попробовать насладиться поцелуем, даже если он был до отвратительного влажный, но он был с Леви, так что я даже не загонялся. Нежная кожа под футболкой стала новым видом наркоты, к ней хотелось прикасаться раз за разом, и я, правда, уже не мог убрать руки. Только когда пришлось оторваться, чтобы снять с него верх, но даже здесь руки заменили губы. Я спускался вниз, кусая и отмечая его чувствительную кожу, пока он запутывался пальцами в моих волосах, болезненно оттягивая их. Соски, кажется, были той самой зоной, потому что, едва я успел зацепить их зубами, как из уст Леви начало вырываться хныканье. Он стонал так, будто к нему прикасаются первый раз. Или первый раз правильно. Мне было жаль его спину и свои колени — ковёр был безумно колючий и неприятный, так что мне пришлось прижать тело Леви к себе, чтобы доползти до дивана и стянуть с него мягкий плед. Я даже не думал о том, чтобы уложить Леви на диван, нет, я трахну его на полу, потому что своим поведением он не заслужил чего-то лучше. Засовывать плед под тело Леви оказалось задачей не из простых, ведь он толкал меня и выворачивался. Я перевернул его на живот прямо на пледе, со всей силой прижимая руку к его лопаткам, чтобы удержать хоть как-то. Задница его была невероятна. В этих домашний шортах, особенно когда она извивалась подо мной, не давая себя облапать, но я готов был на любые жертвы, лишь бы прикасаться к ней снова и снова. Она была неожиданно пухлой, хотя ещё недавно я считал её костлявой и неудобной, но нет. Десять из десяти, идеально помещающаяся в моих ладонях, как будто была создана для того, чтобы я развлекался с ней, как хотел. — Бля... — я горячо выдохнул в покрасневшее ухо Леви, когда он выгнулся и упёрся задницей в мой пах, убивая во мне последние здравые мысли. Я стянул с себя футболку, из-за чего мы наконец-то столкнулись кожа к коже, и это заставляло меня тонуть в ощущении экстаза, хотя к тому, чтобы кончить, я не был даже близко. Меня просто возбуждал тот факт, что тело Леви оказалось таким же, каким оно являлось ко мне во снах каждую ночь, таким, каким я его себе и представлял: гибким, дразнящим, жаждущим боли. Я взял его за волосы, поднимая голову с пола. Один только Бог знал, как сильно я хотел снова поцеловать эти губы. Сдерживать себя в этом я не стал, пока наклонялся к лицу Леви, чтобы затянуть его в очередной жаркий обмен крови со слюной. Я касался каждой клетки его тела, и это заставляло кончики пальцев дрожать от предвкушения, что уже совсем скоро я окажусь прямо в нём. Его задница не переставала причинять дискомфорт моему стоящему члену, больно упирающемуся в молнию джинсов, и я решил проверить, так ли возбуждён Леви, как я. Проводя ладонью вдоль его шикарного тела, я пробрался между его ног, сжимая член так сильно, что он уже не мог не вскрикнуть от наслаждения. Или неожиданности. Он был так напряжён, что даже через трусы и шорты можно было почувствовать то, какой он влажный. Леви даже перестал стараться вырваться из моих рук, осознавая, что хочет этого так же безумно, и было бы глупо не дать ему того, чего он желал. — Перестал бороться, потому что знаешь, что хочешь меня? — разрывая поцелуй, прошептал я, падая на пол спиной рядом с Леви. — Покажи мне. Он облизывал свои красные губы, морщась от боли, ведь до этого я кусал их так, чтобы он мог чувствовать это ещё несколько дней. Его дрожащие бледные руки потянулись к ремню на моих джинсах, но я перехватил их, шустро усаживая его маленькое тело на свои бёдра. — Говори со мной, — я был серьёзен, произнося это, я искренне надеялся, что был прав в том, что Леви хотел меня, а не то, что я его заставлял. Его стеклянные глаза рассматривали меня как подопытную крысу, сканировали моё лицо и тело, задерживаясь на бугорке в штанах. И хотя у него были острые черты лица, нечитаемый и хладнокровный взгляд, но румянец на щеках в очередной раз напоминал мне о том, что Леви — тот человек, в которого я вроде как влюблён. Он не просто тело, которое я должен трахнуть для галочки, это всё было не ради одобрения и похвалы. Я ведь питал к нему тёплые чувства, едва ли не сравнимые с неистовым желанием обладать им. Вытрахать из него всё потустороннее, мешающее ему увидеть мою заботу, мне хотелось так же сильно, как и просыпаться с ним по утрам, целовать на прощание перед работой и водить на свидания. — Нечего сказать, — раздался его хриплый голос, и только сейчас я заметил, что его лицо стало чуть ближе к моему. Он соединил наши губы вместе намного нежнее, чем это было раньше, на что я укусил его, хлопая по бедру. — Тогда займись делом. И он постепенно пропадал из поля зрения, опускаясь с поцелуями всё ниже и ниже. Он ласкал своими магнетическими руками мой торс, останавливаясь лишь для того, чтобы оставить свою отметину или рассмотреть мои немногочисленные тату. Среди исчезающих засосов Микасы и вчерашних следов царапин от Флока я запоминал каждое место, на котором Леви оставлял свой отпечаток. Может быть, я захочу оставить эти моменты не только в своей памяти, но и вытатуировать один из его укусов на своей коже. Леви шустро справился с ремнём и ширинкой, с явным нетерпением желая поскорее добраться до самого заветного. Я заложил одну руку за голову, чтобы было удобнее наблюдать за каждым действием Леви, при этом не оставаясь с больной шеей. Другая рука нашла своё место в его чёрных волосах, впервые превращая их из идеальной укладки в сексуальный беспорядок на голове. Когда он достал мой член из трусов, судя по всему, не так сильно удивился, как я рассчитывал, но ухмыльнуться всё равно хотелось, ведь Леви, по всей видимости, не особо взаимодействовал в своей жизни с большими и действительно хорошими членами. Очевидно, я не мог не гордиться своим размером, не мог не чувствовать удовлетворение от того, что Леви даже не может отвести взгляд от него. Он просто медленно дрочил, пока в его милой головке происходили мыслительные процессы — с чего начать. А начал он с самого неожиданного — с поцелуя, когда вернулся ко мне наверх, скользя по моему телу своим и смешивая наш пот друг с другом. Он впивался зубами в мои губы, пока его опытная нежная ладонь всё активнее и активнее продолжала надрачивать, и я даже не мог сдержать в себе звуки. Леви распределял предэякулят по всему члену, убирая сухость и неприятные ощущения. Он облизал большой палец, на котором осталось небольшое количество жидкости, прямо перед моим лицом, на что ожидаемо получил болезненный засос на шее. Чёрт возьми, он не мог просто не дразнить меня. Он, видимо, питался моими стонами и грубой реакцией на его выходки. Поэтому я решил ускорить событие, оторвав его голову от себя, чтобы надавить на неё и опустить вниз. Не совсем послушно, но он оказался у моих ног, вновь изучая мой член, но лишь глазами. Я притянул его голову ближе, а другой рукой взял свой член, чтобы направлять его туда, где ему и место. Рот Леви не открывался сам по себе, поэтому пришлось надавить на его челюсти, приложить больше усилий, чем я вообще когда-либо прикладывал в своей жизни. В его влажном рту было невыносимо горячо, особенно когда стенки его горла ласкали мой член, и это идиотское желание никогда не покидать это место что и делало, так только долбило мою голову повторяющимся: "проникай глубже, не вытаскивай, заставь его быть своей игрушкой". Я уже был так глубоко в нём, что это причиняло мне столько же удовольствия, сколько Леви боли. Он едва мог дышать, ведь одна моя рука была сильнее всего его тела, и эта рука крепко удерживала его голову. Но Леви не отстранялся, наоборот, он старательно сосал, покачивая головой вверх-вниз, активно двигал языком, но ни разу даже не взял передышку. Это было поистине прекрасно — наблюдать слёзы на его лице, прикрытые веки, ведь в нём было так мало воздуха, что, в целом, можно было сознание потерять, но он не отстранялся. Не слез с моего члена ни на секунду, поддаваясь моим рукам и позволяя мне трахать его рот так, как я хотел. А я хотел заставить его забыть, как разговаривать, забыть своё имя и имя своего парня, хотел, чтобы после этого он знал только меня. Так что когда мне с огромным трудом пришлось подавить свои больные фантазии и вытащить из его глотки член, чтобы не кончить раньше времени, то я осознал, что добился своего. Губы Леви выглядели онемевшими и раскрасневшимися, он даже не замечал, как слюна стекала по его подбородку, просто смотрел сквозь меня своим томным взглядом, как будто вообще не понимал, где находится. — Ты прекрасен, — я потянулся к его лицу, которое буквально горело под моей ладонью, и наклонился, чтобы поцеловать. Я чувствовал свой собственный вкус на его губах и кайфовал от факта того, что он сейчас полностью пропитан мной, моими жидкостями, мыслями обо мне. — Эрен... — он впервые за долгое время сказал что-то, что я едва расслышал, настолько тихий и хриплый был его голос. Представляю, как сильно ему дерёт горло, но разве это плохо? — Да? Он оторвался от моих губ, чтобы серьёзно посмотреть в мои глаза, выглядя при этом уничтоженным и разодранным бешеной собакой. — Теперь то же самое, только с моей задницей, понял? — он прошипел это прямо перед тем, как стянуть с себя бельё, пока я в шоке наблюдал за ним. Его желание для меня закон, но какого чёрта он решил, что может командовать сейчас? Его голое великолепное тело забралось на мои бёдра, слишком уж удобно устроившись. Но я не собирался потакать ему, поэтому схватил его задницу в охапку, чтобы перевернуться и подложить Леви под себя. — Не указывай мне, что делать, когда я и так собирался, — я удерживал его запястья над головой, пока он старательно пытался вырваться. Только раньше он вырывался ради игры. Чтобы я помучался с ним. Но сейчас он так и рвётся прикоснуться ко мне, заставить меня сделать что-то, удовлетворить его так, как он хочет, но я не собираюсь этого делать. — Не ты ли несколько минут назад рассказывал о занятии любовью, м? — я притворно нежно провёл носом по его щеке, вдыхая запах пота. — Разве ты не этого хочешь? Заняться любовью? То, какой он двуличный, раздражало меня до последней клетки мозга. Типа. Своего Эрвина он любил, винишко с ним распивал, секс на видео записал, мне рассказывал о том, что моя недолюбленная душа обожает трахаться, хотя именно это ему и нравилось? Где-то там, в своей Англии, он был любим Эрвином и любил его в ответ, но в реальности использовал других людей ради настоящего секса. Казалось, что Леви сам не знает, чего он хочет. — Эрен, пожалуйста, — его руки норовили вырваться из хватки, он почти плакал, когда пытался разжалобить меня и заставить сделать хоть что-то. — Что пожалуйста? — я злился, двигая его тело по колючему ковру так, чтобы ему было больно. — Думаешь, что можешь упрекать меня в жажде боли и насилия, когда сам такой же? И ты думаешь, что я оставлю это? Трахну тебя, а потом ты меня выбросишь, продолжая отношения с ним и обманывая себя в том, что тебе нравится нежность и маленькие члены? Он отвёл взгляд, просверливая дыру в потолке, наверное, чтобы сдержать слёзы, вот-вот готовые упасть на его щёки. Тяжело быть таким двуличным, но ещё тяжелее врать самому себе и внушать любовь к чему-то, что ты не любишь. — Ты не знаешь меня... — Я трахну тебя так, как тебе нравится больше всего. Осталось только попросить об этом. На самом деле атмосфера вокруг даже не располагала к сексу: повсюду были исписанные конспекты, тетради и книги, мой Мак давно потух, терпеливо ожидая своего часа. Свет был приглушённым, а ковёр слишком неудобный для того, чтобы трахать на нём кого-то. Даже в свою комнату я заказывал мягкий коврик, чтобы моим гостям не было некомфортно стоять на коленях. В жизни Леви, видимо, совершенно не было той грубости, которой он жаждал: он посредственный богатенький мальчик, окончивший Оксфорд за счёт своих родителей и людей, с которыми он трахался, он никогда не видел крови и жестокости, максимум — валящих на экзаменах преподавателей. Едва ли стресс присутствовал в его жизни в детстве, раз по истечении целого полугода нахождения в гетто он всё ещё пугается звуков выстрелов. Запретные отношения и измены были нужны ему как воздух, поэтому он с удовольствием поддавался искушению вступать в такие контакты, как наш сейчас. — Ты молчишь, потому что знаешь, что я прав. Господи, ты же набросился на мой член только потому, что у тебя не было нормального секса как минимум полгода. Не ожидал, что в этом месте не окажется геев? Соблазнил одного натурала и доволен, — сказал я, а он хмыкнул, шмыгая носом, который забавно дёрнулся, а на лице Леви начала появляться смущённая ухмылка. — Я не пытался тебя соблазнить, — но он произносил это самым соблазнительным голосом, выглядя при этом одновременно и невинным ангелом, и самой распутной шлюхой, которую я только встречал в своей жизни. Его подрагивающие ресницы противоречили его словам, красные губы, и да, для справки, они были такими, потому что он сосал мой член, и он говорит, что не соблазняет меня? — Ты при первой же возможности залез ко мне на колени и ни хрена не сказал по этому поводу, — я прижимал оба его запястья к полу, придавливая остальное тело своим, чтобы не шевелился. Мне нужно было знать, что он не неосознанно собирается трахаться со мной. Мне нужно было достать это из его чёртовой головы. — Ты... ты меня... — Что? Заставил? Прямо таки, мистер Аккерман. Не делайте вид, что вы настолько тупой, что не додумались попробовать против меня что угодно, кроме как подчиниться мне, — я притворно нежно улыбнулся, хотя демоны плясали в моей голове, вспоминая те славные времена, когда я сидел вечерами напролёт в своей комнате и гадал — почему копы не наведываются ко мне с ордером на арест. Взлом, порнография, вторжение в личную жизнь? Как будто Леви серьёзно считал, что в таком месте, как Штаты, победителем вышел бы я. За денежку, которую Леви мог бы заплатить любому копу, меня бы за решётку отправили далеко и надолго. — Я не подумал об этом, Эрен, не говори за меня то, чего на самом деле нет, — Леви был так убедительно серьёзен, что я почти поверил. Его этот забавный наклон головы и постоянное дёргание уголков губ, готовые то ли ухмыльнуться, то ли приоткрыться, чтобы сказать мне что-то, говорили сами за себя — он что-то скрывал. То, что хотело вырваться из него, но он тщательно маскировал это, хоть и не очень умело. А я просто знал, что никогда не смогу понять, что происходит в его голове на самом деле. — Но так и есть. Признай, что тебя возбудила моя ебанутость. Тебе понравилось, что кто-то другой увидел порно с тобой в главной роли. Тебе понравилось делать вид, как будто ты встал на мою сторону, спасая меня от этого города, хотя сам постоянно дразнил меня своими девственными прикосновениями. Думаешь, они так сильно были мне нужны? Чтобы сосредоточиться? Правда? Да я просто хотел тебя выебать с первого дня, и тебе нравится этот факт. И то, что ему нравится этот факт, было написано на его лице. Он внимательно меня слушал, губами ловя каждое слово, исходящее из моего рта. Потому что я говорил это всё прямо ему в лицо, горячо выпаливая каждую фразу и глядя ему в глаза. Всё его тело дрожало, а глаза становились чёрными, потому что он знал, что я прав. С первого чёртового дня он знал, что подсознательно не предпринимал попыток уничтожить меня, потому что ему нравилось такое обращение с собой. Он же был психологом, чёрт возьми, он знал, что в каждом из нас живут свои демоны и больные желания, которые мы не всегда в силах контролировать. — Что ты хочешь услышать, Эрен? — его жалкая попытка ещё раз достучаться до меня была безуспешна. Я всё так же лежал на нём со стоящим колом членом, которого ничуть не смутил этот затянувшийся диалог, и я чувствовал бедром такую же проблему у Леви в том числе. — Когда я увидел, что мой AppleID взломан, я даже не поменял пароль. Я просто сидел и ждал, когда этот человек покажет себя. Я пересматривал свои фото и видео в галерее и дрочил на тот факт, что у кого-то есть доступ ко всему этому. Чёрт возьми, Эрен, когда я узнал, что это ты... Я, казалось, перестал дышать, наконец, добравшись до того сокровенного, что было в голове Леви. То, что он носил в себе последние месяцы, то, о чём мечтал, наверно, полжизни. Его глаза больше не были ни серыми, ни голубыми, они были по-дьявольски чёрными, словно всё это мне рассказывал даже не Леви, а тёмная сила, живущая в нём. Как будто что-то выбралось из самого Ада, чтобы поселиться в теле этого милого парня и раскаяться в грехах мне, человеку, который не осудил бы, наоборот, воплотил бы любое его больное желание в жизнь. — Я подумал, что ты будешь идеален для меня. Особенно после того случая на заправке. Я осознал, что ты тот самый. Я думал, ты приставишь мне к голове тот пистолет, я... хотел бы этого. Чтобы ты угрожал мне им, а я бы послушно выполнял всё. Чтобы ты изнасиловал меня. Я больше не мог держать себя в руках. Мысль о том, что мне так чертовски повезло обладать этим человеком, заставляла пальцы ног и рук дрожать от предвкушения. Никто и никогда, даже самый больной человек в моей жизни, не говорил мне подобного. Я заткнул рот Леви своими пальцами, чтобы он перестал, чёрт возьми, трындеть и тратить наше время. Мои пальцы были достаточно длинными, чтобы проникнуть глубоко в его и без того болезненно пульсирующую глотку, но я не жалел его совершенно. Даже когда он поперхнулся от неожиданности, а из его уставших глаз потекли слёзы, я не мог не показать ему, где его место. И когда он начал привыкать и двигать языком в ответ, другой рукой я широко раскрыл его рот, чтобы наклониться и выплюнуть всю скопившуюся слюну прямо туда, рядом со своими пальцами. Этого должно было быть достаточно, чтобы не порвать его милую задницу, и от осознания того, что никакой смазки мы использовать не будем, он поднял глаза к потолку. Я ухмыльнулся, зная, что Леви прекрасно понял, что именно будет происходить дальше. Это осознание заставляло его задёргаться, выплёвывать мои пальцы, но пути обратно больше не было. — Кричи, — сказал я, но он лишь плакал навзрыд, не сдерживая в себе эмоций, пока из его рта по щекам текла наша слюна. Мне нравилось смотреть на это, как и на то, что в глазах Леви больше не было ничего, кроме осознания своего бессилия. Он больше ничего не мог сделать, я не позволю ему даже шевельнуться или подышать в мою сторону как-то не так. — Эрен, я передумал, — и я снова почти поверил. Если бы не знал его внутренних демонов так же хорошо, как своих. — Советую не тратить слюну попусту, иначе тебе же будет хуже, — я подтёр пальцем почти застывшую на его щеках влагу, которую запихнул обратно в рот, заставляя Леви съедать это, как будто это было деликатесом. Его слабые попытки дёрнуться забавляли меня, ведь он был таким маленьким по сравнению со мной, что даже мысль о том, что он надеется вырваться, была смешна. Когда я убрал из-под него мягкий плед насовсем, Леви выглядел жалко: не хотел счесать себе спину ворсинами ковра, но тогда ему приходилось сталкиваться с моим телом, когда он приподнимал своё. Я даже всё ещё особо ничего не делал, просто ждал, когда Леви перестанет бороться с самим собой. Когда перестанет дёргаться и смирится с тем фактом, что я не отпущу его. Мои мокрые пальцы вели по всему его телу, оставляя, возможно, неприятный след за собой, пока не нашли своё место между ногами Леви, которые, очевидно, противились раздвигаться. — Нет-нет-нет, Эрен, — он даже не то чтобы громко это говорил, он всё таки кричал, как я ему и приказывал. Тот факт, что кто-то в соседних домах мог его услышать, был вполне возможен, но мы ведь и не в столице находимся. Копов точно никто не вызовет. Как будто они здесь вообще есть. Обводя пальцем его сжатое колечко мышц, я чувствовал, как Леви вновь забился в конвульсиях, крича и рыдая подо мной. Потом он вырвал из моей хватки обе руки, ударяя меня прямо по голове, но я едва заметил это, будучи в состоянии аффекта. Действие ещё не выветрившихся наркотиков разжигало во мне привычные вспышки ярости, которые затмевали здравый рассудок. Я вошёл в его задницу пальцами так легко и просто, что почти почувствовал ревность из-за того, что кто-то мог трахнуть его недавно, настолько там было свободно. — Растягивал себя? Он стыдливо отвернул голову, уже давно не желая встречаться со мной взглядами. Я едва мог уловить цвет его глаз или даже цвет лица, потому что дымка возбуждения перекрывала всё, что передо мной находилось. Я словно смотрел на Леви через солнцезащитные очки, затмевающие в этом помещении весь свет и цвета. Внутри него было также тепло и гладко, как и в его глотке. Его дырка сжималась вокруг пальцев, что говорило только о том, что он пытается вытолкнуть меня из себя. Но эти попытки никак не могли увенчаться успехом, ведь он по сути сам себя трахал, когда сжимался и мои пальцы глубоко в него входили, а потом расслаблялся, выталкивая их из себя. Я вгрызся зубами в место между его плечом и шеей, оставляя там собственнический след, который должен надолго отпечататься на его коже. Вместе с этим я в последний раз толкнулся в его дырку пальцами, прежде чем заменить их членом. Как бы я ни старался, но войти в него было самым сложным за сегодня. Он дёргался сильнее обычного, сдвигал ноги и совсем не помогал мне, но я и не был против. Я слез с его потного тела, чтобы опуститься немного ниже и раздвинуть его ноги так широко, как только возможно. Розовая дырочка была упрямо сжата, но чем дальше раздвигались ноги, тем сложнее для Леви было держать её в таком положении долго. Я шлёпнул его по ягодице, судя по выражению лица Леви, достаточно сильно и, воспользовавшись его шоковым состоянием, вставил головку, проникая внутрь так глубоко, как только мог. — Блять, очень больно, — он плакал, хотя и перестал уже шевелиться и сопротивляться, что было мне только на руку. С его губ слетали тихие стоны, а прикрытые глаза говорили о том, что он наслаждается всем этим. На его грешном лице в принципе всё было написано. Как будто его слова можно пропустить мимо ушей, потому что удовольствие, которое он получал от этой боли, было очевидным. — И что, мне замедлиться? — я наигранно сжалился над ним, хотя был внутри него практически на сухую наполовину. Леви наконец-то посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них надежду. Он кивнул, а я лишь усмехнулся, грубо входя в него одним движением. Не только ему было неприятно, я вообще-то тоже удовольствия не особо много получал от этого сухого контакта. Но смысл был, очевидно, не в физическом удовольствии. Я мог бы хоть прямо сейчас кончить только от одной мысли о том, что я обладаю телом Леви, и как бы он не сопротивлялся, он знал, что по крайней мере на сегодняшний вечер он весь мой. Конечно, медлить я не стал. Я вдалбливался в его вялое тело, попутно оставляя сочные засосы везде, куда только мог дотянуться. Агрессивные толчки буквально заставляли спину Леви скользить по шершавому ковру, раздирая нежную кожу, так что только в этот момент я немного сжалился над ним. Я вытащил из его дырки член, услышав при этом хлюпающий звук, как будто внутри Леви была не просто наша слюна, а обильное количество смазки, как у девчонок. Его спина выглядела не слишком ужасно: только лишь мелкие царапины и красные пятна на лопатках. Я приподнял его задницу, не спеша входить снова, наоборот, заставил Леви находиться в неведении всё то время, что я рассматривал и мял его розовые ягодицы. Красивый. Сексуальный. — Ты меня с ума сводишь, — я оставил два сильных удара на обеих половинках и услышал слабое хныканье снизу. Его тело дёргалось, а ягодицы подпрыгивали из-за шлепков, что выглядело до банальности порнушно. Я не заставил его долго ждать, прежде чем снова оказался внутри его тела, чувствуя, что разрываю его на куски, входя в него, как в первый раз. Тихие всхлипы и стоны радовали мои уши, пока я втрахивал тело Леви в пол, наклоняясь, чтобы прикусить его бритый затылок или потягать за волосы. Он уже даже не знал, в какой момент нужно сплёвывать, слюна просто бесполезно стекала по его подбородку, а я собирал её на пальцы, чтобы потом добавить эти крохи на свой член. Он действительно копил влагу во рту, зная, что я буду использовать её по назначению, так что сильно больно быть не должно. А если и больно, то это уж точно не мои проблемы. — Эрен, я сейчас сознание потер... — еле-еле я слышал его голос, после чего неожиданно для него убрал руку, держащую его голову на весу. Он ударился лбом об пол, но тут же слабо попытался поднять её, что означало, что он ещё жив. — Не смей вырубаться, пока я не кончу. Но долго ждать и не пришлось. Я в последние разы насладился его тёплыми стенками, что так любезно принимали меня в течение этих двадцати минут. Его задница была такой уютной и влажной, особенно учитывая то, что мы трахались без презерватива. Чёрт возьми, я ведь не доверял ему, как и он мне, но никто из нас даже не заметил отсутсвие чёртовой резинки. Мне пришлось приложить усилия, чтобы перевернуть Леви вновь на спину. Чтобы видеть его красивое лицо, когда буду кончать. В одну руку я взял его член, другой сдавил его горло так сильно, что его глаза, наконец, нормально открылись. Он рвано дышал, хватая ртом воздух, а его глаза закатывались, как будто он и правда собирается потерять сознание. Мои толчки стали глубже и интенсивнее, я был не в силах сдерживать в себе эти животные звуки, ведь Леви заставлял меня чувствовать себя именно этим диким животным, не контролирующим свои инстинкты. И когда его тело подо мной затряслось и на моей ладони появилась белая жидкость, я точно так же обильно кончил, но уже прямо в него. Колени невыносимо дрожали, пока ещё несколько минут я терпеливо находился в этом невероятном теле, ожидая, когда из меня выйдет последняя капля. Казалось, Леви был до краёв наполнен моими жидкостями. Сперма растекалась по его ногам, внутренней стороне бедра, по всей заднице, когда я вышел из него. Леви был в сознании, я знал это, но его глаза были закрыты. Он дышал через рот и уже перестал сопротивляться моим прикосновениям, когда я упал на спину, но прихватил его на себя, удобно устроившись на том самом пледе. Леви уткнулся носом мне в шею, не скрывая того, что вдыхал мой запах, и он оставлял ленивые укусы под ухом, после чего это превратилось в нежные поцелуи. Я водил ладонью по его спине, чувствуя мелкие выступы на местах, где должны быть царапины. Моя рука неосознанно опустилась вновь на его задницу, чтобы сжать в ладони ягодицу, вызывая при этом стон у нас обоих. Я приобнял Леви за талию, чтобы он не дёргался или не слез с меня, пока пальцами другой руки пробирался снова в его дырку, чувствуя там только засыхающую сперму. Несколько ленивых проникновений в его задницу мне хватило, чтобы я почувствовал, что мой член дёрнулся. — О нет, Эрен, пожалуйста, — новые слёзы пачкали мою шею, ведь Леви знал, что если я что-то задумал, то я выполню это. Моей выносливости хватило, чтобы встать и поднять Леви с пола на руки. Его слабое тело обхватывало меня как коала, но если он думал, что я веду его в кроватку, то он сильно ошибался. Усадив его за стол на кухне, я набрал стакан фильтрованной холодной воды и угостил им Леви. Как только он блаженно выдохнул и вот-вот хотел что-то сказать, допивая последнюю каплю, я, даже к своему удивлению, слишком сильно дёрнул его за руки на себя и перевернул, укладывая прямо на стол задницей кверху. — Это уже не смешно, Эрен, — он шлёпнул меня по рукам, когда я начал водить ими по всему его телу, осматривая на признаки серьёзных травм, но их не было. Только синяки, засосы, укусы, царапины, покраснения, след ладони на заднице, но не более. Я улыбнулся. Значит... готов к ещё одному раунду. Я не церемонился, когда три пальца оказались в его растянутой дырочке, а Леви задёргал ногами, чувствуя наверняка невыносимый дискомфорт. Я склонил его над столом, надавливая на лопатки, как это сработало ещё в самом начале вечера, и он не мог вырваться. Капля оливкового масла, стоящая рядом, должна была хоть немного доставить удовольствие нам обоим, поэтому я обмазал ею весь член, прежде чем войти в Леви снова. — Ты идиот, я же обосраться могу, — о, чёртовы гейские штучки. Флок же не обосрался. — Серьёзно? — я остановился, ухмыляясь, ведь знал, что Леви не видит моего лица. Он облегчённо выдохнул, уже не чувствуя того напора, что был ещё секунду назад. — Тогда тебе лучше не обосраться. Будет неловко. Одним движением, благодаря маслу, я плавно вошёл в сопротивляющееся тело до основания и блаженно запрокинул голову наверх. Глядя в потолок, я всё с большей и большей силой вдалбливал Леви в стол, пока он снова не заплакал, и ведь было чем! Его голос уже даже не был похож на хрип, думаю, ещё пара таких заходов за ночь и его голос может совсем пропасть на пару дней. — Так нравится, когда ты, чёрт возьми, молчишь. Трахну-ка я тебя лучше в рот, чтобы голос пропал. Что думаешь? — я стягиваю его со стола, и взгляд Леви в этот момент становится совсем стеклянным. Я смотрю на него сверху вниз, стоящего на коленях, и ухмыляюсь, притворно нежно проводя по щеке. — Открывай рот. Он жалобно хныкает, но мне даже особых усилий не нужно было прикладывать, чтобы вновь оказаться в этой восхитительной глотке. Это будет долгая ночь.