Ставка на проигрыш

Звон льда о стенки бокалов характерно привлек слух, обращая внимание на барную стойку где-то сбоку. Помимо голосистого смеха и приятной музыки, уши уловили тяжелый вздох владельца того коктейля, что недавно приметил парень. Бархатный стол глухо стучал под пальцами, а пылкий взгляд жадно оббегал нынешнюю обстановку, как и просто — объект для избавления наплывшей скуки. В ход пошли фишки, что так беспощадно перебирались между костяшек. И хоть уголки губ продолжали весело подниматься, на душе имелся легкий смрад. Так всегда было для Авантюрина. Казалось, даже минута спокойствия надоедала, как и просто душила его. Может где-то продолжает тлеть радость очередного выигрыша, но ему становилось все скучнее и скучнее. Даже горькое послевкусие не давало пробудить организм, залитый алкоголем. И если уже язык, прошедший по губам, что слизывал остатки напитка, не разжег в нем хоть толику радости, то хотя бы дал причину заказать что-то новое, что-то покрепче… Атмосфера таких мест никогда не перестанет распалять огонь в душе, даже если и бывало скучно, за этими небольшими наблюдениями. Его никогда не пугала такая беспечность. Может то были задатки его работы, что таскали по различным командировкам, между планетами и барами. Для сотрудника Корпорации Межзвездного Мира было свойственно «перебираться с ветки на ветку», ведь риски сопутствовали их работе. Однако они и порождали проигрыши, ведь как без них? Все-таки инвестиции обособляются тотальным контролем и стойкому уму, на распоряжение средствами. Но ни то, ни другое для Авантюрина было не так важно, как суть любых сделок и споров. Ведь удача всегда на его стороне. Но и она не давала чистой гарантии спокойствия, все-таки все ресурсы в своем роде исчерпываемые. Это добавляло огня в его жизнь, ведь никогда не знаешь, сколько бандитов ждут тебя за углом или как поведут себя карты. Ему нравилось ждать в искушении того, когда это мнимое везение даст конец, когда следующая ставка непременно приведет его на самое дно. От того и было весело… Хотя для специфики инвестора требовались подобные вылазки для победы, на них он не был готов опираться всегда. И только вкус очередного выигрыша оказывался на губах, как огонь дикого удовольствия сжигал по самые кости. Губы вновь поднялись выше обычного, игриво заказывая один из коктейлей в меню, пока хитрые глаза, цвета пурпура, наконец очертили профиль соседа. Он никак не обращал внимание на знакомую фигурку рядом, лишь задумчиво смаковал содержимое бокала, как если бы увлечено читал свой излюбленный кодекс. Только прожигающий взгляд Авантюрина наконец вытянул мужчину из раздумий, встречаясь взглядами. Знакомая холодность, даже легкая брезгливость в виде поджатых губ. Иного ожидать не стоило от этой встречи… Уши давно не пропускали шум из зала и тянущуюся музыку вокруг, дабы не отвлекать его от наблюдений. Локоток лег рядом с коктейлем, подпирая им висок, дабы рассмотреть знакомого чуть лучше. Губы продолжали скалиться в ухмылке, изредка посвистывая. Фишка между пальцев игриво перескакивала, то показываясь, то скрываясь из виду. Этот высокомерный взгляд так прижился в глазах, и в каждом воспоминании о докторе, всплывал именно он. — Пенакония прекрасна, не так ли? — расслабленный вздох с губ Авантюрина, пока рука покачивает стакан с очередным алкоголем. Это минутное молчание, когда довольно пронзительный взгляд, не отрывался от него, словно тот производил в голове какие-то вычисления. Казалось, вот-вот птицы совьют гнезда в этих кудрях, а лицо покроется зарослями цветов. Словно мраморная статуя, сохранившая что-то явно прекрасное в себе и немыслимо манящее. Как новая ставка, только более… Неизвестная? Впервые сотрудник отдела инвестиций задумался об итоге, который вовсе мог быть проигрышным. Как авантюра, что так привычна для него. — Что уж там… Сотрудники инвестиционного отдела и сюда наведаться решили. — это порицание в голосе, однако более минуты взгляд продолжал облеплять инвестора. — Ну-ну, — обиженно свел брови, чуть склоняясь и перед собеседником. — ведь Празднество гармонии приветствует любого жителя этой безграничной вселенной? Легкая ухмылка наконец показалась на губах доктора, извергая странную едкость, наравне с интересом. Явно алкоголь повлиял на это спутанное состояние, что и позабавило Авантюрина. Возможно стоило задуматься, что дальнейший диалог может влиться в нечто необычное: в хорошем смысле или плохом. Но это не мешало завлекающему чувству обостриться внутри, не отрывая контакт глаз и допивая остатки голубой жидкости в стакане. — Хорошо, признаюсь… Небольшая работенка появилась здесь. — весело хихикнув, подсел чуть ближе. — Однако не волнуйся, осквернять празднество я не намерен… Веселюсь как могу, Рацио. — Как будто бы меня волновали дела вашего отдела. — Веритас недовольно жмурился, наконец позволяя себе расслаблено откинуться на сидение. — А ты продолжаешь скитаться в убогом времяпровождении за играми? — Думаешь лишь победы меня влекут? — его взгляд опустился, пока пальцы продолжали теребить пластмассовую монету в руках. Однако яркий взгляд вновь пересекся с укоризненными глазами Рацио. Доктор продолжал отчетливо ощущать лишь отторжение от него, когда внутри воротило от этой… Напыщенности? Где за его невежеством скрывалась жадность, а там и страстная праздность. Жажда наживы, как и простое пренебрежение средствами — все это поистине чуждо для головы ученого. И хоть исключать его великолепный ум тот не собирался, но лишь каялся… Что такое тонкое чувство границ и напористость была упущена в этих колодах карт и алкоголе. Как сотрудник Корпорации Межзвездного Мира, Авантюрин обладал не просто некоторыми полномочиями, но и складным умом и хитростью. И хотя наука не терпела эти маленькие вылазки и хитрость, оценить эти умения Веритас мог с достоинством. Что до другого… Его смешил этот нарциссизм в лице доктора, что так надменно разглядывал его украшения, хмельную улыбку. И хотя он понимал цели Рацио, эта неприязнь к глупцам, идущих вразрез с законами знаний и ума, он не старался подняться его в глазах. Ведь Рацио уже видел его перед собой на коленях. Можно было сказать, что это была небольшая игра. Хоть доктор яро верил в ненадежность Авантюрина, однако относился к нему более снисходительно словно… Глупец, которому не ведомо исправление, что так и останется таким же несчастным и убогим. Только тот, кого усадили на колени, всегда насмешливо улыбался, давая себя принизить, хотя оба прекрасно знали — Авантюрин тот, кто дергает за ниточки. И как бы Веритас не пытался выказать хоть долю превосходства, это оставалось на заднем плане, по сравнению с планами инвестора. Для Авантюрина любое дело являлось игрой. Везде могла читаться победа, как и проигрыш, к которому он не привык. Даже разглядывая лицо доктора под градусами коктейля, неминуемо понимал одно — это очень рискованное дело. Ведь в этот раз, итог может вывести его на… Искренние ощущения? Ведь многие считают, что вкус постоянной победы со временем притупляется, а значит становится все скучнее и скучнее. Теперь удачный исход для сотрудника отдела инвестиций был ничем не лучше чашки кофе по утрам. Только сейчас сердце замирало, ведь ход событий был неизвестным. И вкус проигрыша или победы — оба были особенно ценны для него. Осталось сделать лишь ставку… Стакан звонко поставили на поверхность барной стойки, пока глаза продолжали очерчивать ровные изгибы лица доктора. Фишка наконец опустилась на стол, словно бы оповещая о том, на что сейчас он пошел. Тяжелый вздох Рацио нежно полоснул уши, когда ноги еле удерживали обмякшее тело: — Лишь глупцы опираются на удачу… Стечения обстоятельств однажды сыграют злую шутку, Авантюрин. — довольно мягко бросил доктор, словно напутствуя своему ученику. — А ведь задатки ума в тебе имеются… Жаль ты не развиваешь их в более монументальном плане. — Когда это способы достижения целей встали в приоритет, чем конечный результат? — насмешливо посмеялся тот, однако все же понимая посыл тех слов.

***

Недальновидность вместе с рисками никогда не приводили к чему-то хорошему. А безрассудный образ жизни — подавно обособлен лишь глупцам. Веритас всегда задавался вопросами об узком мышлении людей, ведь в его глазах, непременно каждый должен иметь определенный багаж знаний. Может тогда они не будут настолько глупы, а стремление посеять образованность среди людей — высшая точка его желаний. Все-таки… По воле ограниченных знаний и кроткому уму, происходят беды. Если бы каждый мог ответственно подойти к собственным знаниям и этикету, может жизнь стала бы чуточку лучше. Для Авантюрина средства являются ничем другим, как простыми инструментами. И неважно какие действия и последствия могли влечь то, чего он в итоге добьется. Важен результат, а способы — лишь радикальные меры, если они конечно требуются. Возможно для некоторых это покажется чем-то бесчеловечным, ведь кто знал, поставит ли он на кон чью-то жизнь? Однако одно остается неизменным — он добивается того, чего так рьяно хочет. Таков был принцип жизни. Иногда он может показаться негодяем, чьи цели лишь то, что говорит глава его отдела. И хоть под его покровительством находятся некоторые сотрудники, он тоже является чьим-то инструментом. И хоть характеру сопутствует нездоровый азарт, как и пристрастия к губящим вещам, это нисколько не мешало для его жизни и дальнейшего общения с людьми. Рацио всегда кривился, находя себя вблизи с Авантюрином. Но к нему он относился более снисходительно… Все-таки принцип: «глупо объяснять глупцу о его глупости», работал и с ним. И воротило его не от этих игр, где он являлся тем, кто тянул за ниточки… Не вечные и глупые шуточки, наравне с ребячеством. Авантюрину свойственно притворство в улыбке, ведь если поначалу может показаться, что его легко прочесть, в конце концов, прочитанным окажутся лишь те, кто были обмануты его радушной улыбкой. Пафос и хитрость, наравне с явно радикальными действиями, в случае угрозы на проигрыш. Рацио видел большую проблему в этом… Его раздражала эта праздность, умение выявить дальнейший ход задолго, до окончания партии. И хоть тот не намерен исключать его высокий интеллект, грязные ходы и подтрунивание — временами доставляло проблем. А еще Веритас считал себя выше его, ведь он видел эту желчь в нем, видел тень улыбки, за которым скрывался великий актер. Он мог предугадать его следующие ходы и прочесть, что делало его особенным. Ему нравилось осознание превосходства над этим хитрым человеком. Нравилось смотреть свысока, усмехаясь очередной и наивной шутке, что слышалась в ушах как обычное жужжание жучка. Только Рацио не понимал… Что ему позволили прочитать такого человека, как Авантюрин. И пока доктор томится в собственных щебетаниях, другой продолжает вить веревки. Ведь забавно наблюдать, как такой нарциссичный человек упивается своим превосходством, словно ребенок, пока он управляет ситуацией так, как ему надо. Он хочет заставить Веритаса думать, хочет его взгляды на себе, потому и идет на эти хитрые маневры, дабы завлечь к себе. Ведь он никогда не проигрывает. Словно большая партия игры, с бесконечными ходами и самое главное… Неопределенным концом. Они играют на равных, даже если и Рацио связали руки, даже если лишили зрения и тянут туда, куда Авантюрин захочет. Но в чем-то доктор был прав… Его гадкие способы достижения цели — очень жалки и трусливы. Словно тот боялся принять поражения и наотрез отказывался принимать чью-то победу. Возможно эта простая правда задевала какие-то извилины его души. — Ты все также беспечен, — обычный шепот, но как ласкал слух Авантюрина. — как и просто жалок. Принцип вечной победы не может быть действителен во всех ситуациях. — лукавая улыбка, что вызвала странную смуту внутри. — Главное не проиграть, а ты лишь сулишь о победе. — И слышать от тебя такое двоякое противоречие… Весьма забавно. — склоняется над ним, осознавая грядущий крах. — Забавно наблюдать, как ты беспомощно ищешь лазейки, чтобы задеть меня. Эти бесконечные метания, подобно кошке с собакой, что никак не могут нагнать друг друга, при этом жадно вылизывая своего противника. Что-то было в их отношениях нестандартное… Вроде бы они бесконечно много гадали и не понимали мотивы другого, а вроде знали об оппоненте все. И пока под ногами оба слышали шум алкоголя и пьяниц, они ютились в небольшой комнатушке, едко разглядывая друг друга. Это соперничество, в тоже время неизмеримая тяга друг к другу… Что терпкий вкус напитка растворялся на их губах, едва ощутив чужое дыхание. Что-то запредельное манящее их, такое сладко-горькое… Ведь оторваться друг от друга никто из них не мог. Пока раскаленные следы губ обжигали кожу, острые слова резали уши. Даже сейчас — они словно соперничали, видя в чужих глазах не только партнера, но и достойного врага. Распробовав вкус его губ, Веритас не отводил колкого взгляда, вновь пытаясь разгадать очередную манипуляцию оппонента. Только в глазах лишь мнимое послушание и задорная улыбка, что так не давала покоя. И все равно оставалось чувство… Будто он тянет за веревочки. — Куда же делась твоя напыщенность? — тягуче шепчет Авантюрин, пока пальцы несильно сжимают плечи доктора. — Тобой так легко управлять… — рукой легко поддевает накидку и скидывает на пол. — Как и мне предугадать все твои действия и слова. — приближается, носом утыкаясь об его и слабо улыбаясь. — Думай как хочешь, но я вижу тебя насквозь, не забывай об этом. Между звонким хлюпаньем языка и губ, были слышны тяжелые вздохи, как и легкое мычание Авантюрина, пока чужая рука крепко зарывалась в волосах. Вновь отстранились, ловя гулкий взгляд, от которого кожа покрывалась резвыми мурашками. До сих пор не ясно, кто главенствовал и над кем, зато распаленное влечение, разбавленное алкоголем, било не только по уму… Каждый норовил внести свою лепту, сделать ход и приблизиться к собственной победе. Только не так-то просто подоспеть друг за другом… Как шаги на шахматной доске, каждое действие было просчитано и подразумевало ведение партии к неизбежному концу. Им это нравилось… Рассчитывать каждый поцелуй и прикосновение, делать свои ходы и наслаждаться маневрами другого. Словно старались выиграть друг к друга, и одновременно желали собственного проигрыша. — Как непристойно. — брезгливый взгляд доктора улыбнул Авантюрина, что жадно взбирался пальцами под одежды противника. — Какой есть. — беззаботная улыбка, вместе с коротким поцелуем в губы, а вскоре спускается ниже ключиц и вылизывает ложбинку меж груди. — Только ты сходишь с ума от моего безрассудства. — Схожу с ума от ужаса? — едкая насмешка, что никак не давала признать своего влечения и желания. Тонкие очки, быстро сняли и уложили на край стола. Сейчас этот пытливый взгляд снизу вверх разглядывал черты лица Рацио. И все эти одежды, вместе с побрякушками, сейчас не имели никакого смысла. Не они украшали эту безупречную улыбку, влекущую харизму. Доктор продолжал путаться в сетях этого обаяния, при этом утягивая за собой и своего соперника. Это манило… Невероятно заводило. Такая рисковая и неопределенная ставка… Никогда он не был так неуверен в собственной победе, как сейчас. Влажные губы расчерчивали дорожки, по новому вбивая ореолы груди Веритаса, подначивая на протяжные вздохи. Очередная игра, которую доктор проиграет, ведь сдерживать густое удовольствие довольно трудно, особенно под мягким языком. И когда пальцы беспорядочно теребили светлые локоны, он довольно посмеивался над подобной слабостью Рацио. Эта растерянность забавляла до судорог в щеках, как и просто разжигало желание обладать им в полной мере. Пудровый взгляд смотрел на багровые и блестящие бусины, что были замучены его же губами, до легкого раздражения. Особенно ярко они выглядели на фоне мраморной кожи, к которой так и хотелось прикасаться. Доктор несильно хмурится, вылавливая довольное лицо Авантюрина, что вновь вертел им как хотел. Потому немного раздраженный поцелуй отвлек от триумфа, пропитываясь напористостью, словно желая им затмить эту жалкую победу. Опять ненужная ткань осела где-то на полу, под столом, на котором и восседал сотрудник инвестиционного отдела. Глухая темнота в комнате все же позволяла разглядеть стеклянные глаза, полностью пропитанные вожделением. — Ты так осторожничаешь, неужто боишься? — ладони накрывают щеки доктора, пока бровь ехидно выгибалась вверх. — В моих принципах не лежит основа варварства, коим ты привык жить. — деловито пояснил, однако в противоречие к словам, вторгается пальцами под ткани одежд. Он легко просачивается между ягодичной складкой, нащупывая заветное место. Тень волнения застала врасплох Авантюрина, что прижался к плечу Веритаса, не сдерживая глубокого вздоха. Подобно детской мести, Рацио упивался трепещущим телом в своих руках. И это ощущение спокойствия, что все само собой разумеющееся… Ведь он не привык быть облапошенным таким глупцом, как его соперник. И только эта маленькая радость раздулась в широкой улыбке, как он поймал усмешку в ярких глазах. Пальцы напористо разглаживали желанное отверстие, так и дразня своими касаниями. Он не проникал, лишь игрался с ним, за что и получил недовольное цоканье. Мелкая зыбь дрожи пробежалась по конечностям доктора, от ощущения влажного и шершавого языка в своем ухе. Кончик разглаживал края раковины, пока теплое дыхание неприятно, но и будоражащее, щекотало. Легкое недовольство в лице Рацио, и он запускает один палец, чем вызвал испуганный вздох. Конечно Авантюрин счел это началом нового спора, потому крепче прижался к обнаженному телу, пальцами царапая кожу. Эти мелкие стычки и вправду порождали большее возбуждение, желание подойти к окончанию так, чтобы каждый выявил для себя выгоду. Ведь оба видели в глазах равного себе, хоть и продолжали контролировать друг друга. Может стоило бы уже договориться о ничьей… Однако раздутый эгоизм не давал кому-то сдаться раньше другого. Находиться в подчинении друг друга и получать удовольствие, в тоже время терпко рыпаясь — так абсурдно, что смешно. Может то были вычурные игры двух гениев? Лишь им виднее. Доктор аккуратно поддел серьгу, свисающую с уха мужчины, что так нежно голосил под ним. Целуя эти бусины, наконец опустился ниже, открывая носом шею от воротника рубашки. Рука прекратила эти трепетания, лишь сильнее сжимала две мягкие ягодицы. Авантюрин был не намерен оставлять все так, потому словил взгляд Рацио, хватая его щеки в свои ладони. Губы беззвучно шептали очередную и неприличную фразу, от чего лицо другого скривилось в легком раздражении, только красные уши и туманные глаза твердили о том, что он был готов на любые бесстыдные вещи. Эта строгость Веритаса, присущая ему в силу специфики его работы, сейчас так выцветала. Когда вечная морщинка меж бровей наконец исчезала, а холодный взгляд разжигался в пламени страсти. Легкий смешок с губ инвестора, ведь он поверить не мог, что это трепещущее лицо может злиться и ругаться так, что ученики в припадке падают от ужаса. И какие бы слухи не ходили о нем, сейчас Рацио послушно восседал на коленях, выискивая пуговку брюк Авантюрина. Пальцы нежно теребили темные волосы, пока блаженная улыбка облепляла лицо, чуть ли не влюбленными глазами разглядывая профессора. Тут же проницательный взгляд пересекся с его, ехидным и похабным, заставляя кислород в легких замереть. Пальцы ловко освободили головку органа, что немедленно налилась в венах. Одно касание губ чуть ли не сводит с ума, до тика в глазу. Пальцы уже грубее сжимали локоны волос, продвигаясь глубже, в самую глотку. Голова непроизвольно откинулась назад, пока в глазах блестели искорки. И темнота так обостряла ощущения, выводя Авантюрина на протяжный стон, когда теплый язык прошелся вдоль по его члену. Бесспорно — сейчас им вертели и игрались, что и вызвало удовольствие в глазах доктора. — Кто перед кем тут податлив? — ехидство звенело в голосе Рацио, который так и норовил обдать горячим дыханием орган, лишь бы вновь услышать бархатный вздох. — Но на коленях ведь ты… — и резким движением насадил свой член ему в полость рта, очень грубо прижимая и двигаясь бедрами. Недовольное мычание так мелодично разливалось по комнате, но Веритас не позволял брать верх над ним, потому перехватил инициативу, словно показывая: что стонет и бьется в конвульсиях от удовольствиях сейчас не он. Мостик слюны жадно слизали, опускаясь чуть ниже, на два бугорка. И как бы постыдно не было утверждать… Сам доктор получал невероятное удовольствие даже от того, что ласкал его языком тут, снизу. Нравилось ощущение власти над возбуждением Авантюрина, трепет тела под губами и пальцами. На языке еще ощущалась эта солоноватость жидкости, что слегка сочилась с головки члена, от чего неприятно нахмурился. Все же даже возбуждение не перебьет специфический вкус, от которого его иногда воротило. Встав вровень с ним, победно рассматривал пылающего Авантюрина, с разведенными ногами и распахнутой рубашкой. Глаза горели желанием, все больше забывая об их маленьком поединке. Не желая забирать себе роль пресмыкающегося, Рацио по-хозяйски стянул остатки брюк и туфли, пока пурпурные глаза жадно впивались в его голый торс. Это заводило… Распаляло и так обжигало желанием обладать телом. Губы снова накрыли чужие, возможно чтобы сбить неприятный привкус во рту. Только оппонент с великим радушием принял поцелуй, стараясь все лучше и лучше распробовать собственный вкус и влагу чужого языка. Легкая ухмылка, присущая ему, словно говорила за себя… Без слов было ясно, что он готов продолжить все, распробовать каждый сантиметр, упиваясь сладостью чужих вздохов. Именно поэтому Авантюрина уложили на постель, немного заботливо поправляя подушки и смятое одеяло. Рацио не могла не радовать такая беспомощность с его стороны, этот томительный взгляд, в которых догорало пламя гордости. Словно вкус победы уже ощущался на языке. Только такое уязвимое положение никак не складывалось с капризным нравом инвестора. Он тут же поднялся, вновь целуя губы, запрокинув руки на чужие плечи, успевая пальцами огладить эту нежную кожу. Так оба и застыли, смотря друг другу в глаза и не решаясь сделать шаг. Эта небольшая пауза дала фору успокоить пожар внутри и привести мысли в порядок. Теперь каждый задумывался над тем, чтобы уступить другому. — Веритас, — прозрачный шепот над ухом, что так всполошил сердце в груди. — заставь меня получать удовольствие… Заставь хотеть проиграть тебе. — хотя тот на пути признания собственного поражения, но эти последние вздохи гордости не могли не внести своей лепты. — Не надо мне указывать. — снова присущая хмурость в глазах, которая меркла при виде улыбки Авантюрина, что ждал этих действий. Руки боязливо прижали его ближе, успевая расстегнуть пуговицы рубашки, которая так рябила перед глазами. И когда мужчина наконец оказался обнаженным, Рацио жадно бросился целовать плечо и ключицы Авантюрина, снова скользя пальцами между ягодиц. Нежное тепло туманило разум, как и хитрый шепот инвестора, что действовал сильнее любого гипноза. И пока другой блаженно вздыхал в руках доктора, Веритас старался аккуратно ввести пальцы и подготовить его. Противник продолжал немного сипеть под нос, от ощущения горячих пальцев внутри. Но стыдливое понимание, что ему хотелось большего, вызвало восторг и ужас. Стоило заметить эту сосредоточенность в лице профессора, что продолжал заботливо растягивать и усыплять бдительность Авантюрина. Под рваные стоны тела в его руках, Рацио оставлял цветочные отметины на его коже. Словно их сражение перетекло в диалог, и никто не пытался вытеснить другого, беря контроль в свои руки. Они лишь пламенно отдавались друг другу, забывая про их глупое состязание. И хоть доктор держался, рассчитывал каждое действие и гнул свое, инвестор уже давно понял, что был готов отдать победу. Невероятно… Не только удача претила ему в проигрыше, сама мысль оказаться ниже кого-то — вызывало злобу. Однако дело касалось не их соития… Нет. Хоть он ужасно забавлялся надменностью Веритаса, что наивно полагал, насколько предсказуем Авантюрин, все же был готов дать ведущую роль ему. Впервые он принял поражение, радостно и с улыбкой. Расчерчивая его губы поцелуями, словно под пальцами хрупкая и морозная статуя, что плавилась от каждого касания. Он проиграл… Довольно странное ощущение. Резкий выпад вперед, профессор прекращает эти тянущиеся муки, напрочь бросая эти принципы этики и морали. Словно бы они что-то значили рядом с таким человеком. Словно его волновало это, когда под ним томился он. Алкоголь давно пустил туман перед глазами, расплавляя мысли, обнажая желания под ними. — Ждешь пока я молить тебя начну? — раздосадованный тон голоса наравне с смеющимся взглядом, такой контраст всегда играл на его лице. — Сам ведь просил заставить тебя? — этот насмешливый шепот, словно он не чопорный ученый. — Ты прав… Мне тебя не понять. Только, — склонился над ухом, вдыхая аромат его волос, пока руки беспорядочно разглаживали тело. — сколько не пытайся, а управляешь далеко не ты мной… — Только подчинить, не значит победить. — хитрый прищур, а где-то внутри все больше и больше пылало от этого взгляда. Даже смешно стало от собственных аргументов, видимо настолько опечален фактом проигрыша. Лукавая улыбка доктора и грубый поцелуй. Проникновение не было осторожным, но боли не доставило, все-таки Авантюрин давно привык к Рацио. Сорвав голос на истошный стон, крепко вцепился в его плечи. А в глазах струились искорки, до звона в ушах. Только доктор не был груб, но и неосторожен, лишь усиленно подначивал его на большие стоны и вздохи, которые сводили с ума. Пульсация снизу кружила голову, наравне с темпом движений Веритаса, который с точностью доставал до чувствительной точки. Он не был ритмичен, иногда задерживался на пару секунд дольше, в попытках словить поцелуй и распробовать хриплый стон на губах. Словно он знал и чувствовал, что же может доставить удовольствие Авантюрину, и как взять с него желаемое. Но градус его коктейлей немного путали мысли, подначивая на бездумные и импульсивные действия… Он предпочел оставить эти вычислительные процессы в голове и просто насладиться теплом и узостью партнера. Комната все больше наполнилась звонкими шлепками, шуршанием одеяла и мелодичными вздохами инвестора. Пальцы оставляли на коже полумесяцы, пока чужие губы были истерзаны до багрового цвета. Голова совсем опустела, смута во взгляде, так выводила Авантюрина, он получал удовольствия от туманных глаз доктора. Белесая жидкость давно растекалась на животе, слегка пульсируя на кончике члена, пока дрожащие ноги обхватывали тело Рацио. Последние рывки, губа закушена до легкой ранки, а напряжение снизу словно сползает ворохом бабочек. В месте соприкосновения гудит, отрывистые поцелуи приводят их в чувства. Теперь тела ослаблены легкой усталостью, что не на шутку клонит в сон. Лицо Авантюрина продолжало источать мнимое радушие, когда хитрый взгляд давно выдавал его мысли и удовольствие. Все-таки тот считал это своей маленькой победой… Ведь от поражения не будет настолько хорошо, не так ли? Где-то снизу продолжал слышаться гул от пьяниц и азартных людей, стук бокалов, распиваемые людьми. А ночь все продолжала властвовать за окнами. Темнота гармонично окутала комнату с тишиной. Сотрудник отдела инвестиций не спешил покидать постель, лишь неторопливо поджигал сигару, усаживаясь поудобнее. Рацио задумчиво смотрел в потолок, едва прикрываясь тоненьким одеялом. Только завидев дым вокруг, не смог удержать раздраженного взгляда. — Все-таки крупное дело намечается тут. — блаженно выдохнул Авантюрин, наконец ловя недовольство. — Слышал недавно ты посетил космическую станцию? — Весьма разочаровывающее путешествие. — Веритас не сдержал заката глаз и грустных воспоминаний о том месте. — Выбрось эту дрянь… — наконец негромко рявкнул. Тот усмехнулся, но быстро потушил сигару и отставил в сторону, а сам развернулся к профессору. — Удачно что мы тут сошлись? — рука беспорядочно путалась в темных волосах. — Может мы снова как-нибудь столкнемся и на других планетах… А так, столько работы предстоит сделать, когда я успею? — продолжил тоскливо ворковать над ним, мешая сну. — Ни минуты покоя с тобой. — снова ворчание, однако на пальцы в волосах не обращал внимание. Все же… Он никогда не жалел о своих рисках. Даже если и фактически проигрывал, однако получал желаемое. Ведь результат вне зависимости от обстоятельств, будет идти в пользу самого Авантюрина. И Веритас был его самой удачной ставкой.