Taking off mask | Снимая маски

(Четверг) События вчерашнего дня были настолько радостными для Ким Хонджуна, что вечером того же дня он поделился новостью с дядей и тётей. Те, порадовавшись за парня, решили устроить ещё один семейный ужин, но на этот раз для того, чтобы отпраздновать их неофициальное воссоединение в качестве семьи и прощание с Со Юджин, которая с ночи на утро заливалась слезами, тревожа покой своего мужа. Сразу после университета Юнхо, Уён и Хонджун приехали к старшим и на славу отпраздновали, закатив для Хонджуна самый настоящий праздник. Изначально Ынкён и Паныль планировали устроить ужин в пятницу, чтобы всем вместе сходить куда-нибудь, но Джун настоял на том, что хотел отпраздновать дома и именно в четверг, так как в пятницу он планирует заняться уборкой, чтобы выбросить из своего дома и жизни всё, что хоть как-то связывало его с Со Юджин. Сразу после ужина, который прошёл на славу и закончился только в двенадцать ночи, молодой человек неторопливым шагом пошёл к себе домой, отказавшись, чтобы кто-то из Чонов подвёз его, хотя это в любом случае было бы невозможно, ведь все они, включая даже Ли Ынкён, выпили хорошее количество вина, а садится пьяным за руль - себе дороже. Свежий и прохладный зимний воздух помог светловолосому немного протрезветь и прийти в себя, поэтому уже ближе к дому он был практически трезвым. Конечно, сегодня он ещё неоднократно встретился с бесячим Пак Сонхва, который кидал в его сторону лишь тупые и пошлые шуточки, за которые хотелось хорошенько врезать. Джуну кажется, что Судьба наконец-то повернулась к нему передом, открывая новые двери и новые возможности, в которых парень сможет найти себя. Он был полностью рад этим днём, так как даже дела в университете шли хорошо. Но ведь ничего не бывает просто так легко и просто, не правда ли? Не подозревая ничего опасного и ничего не замечая, Ким, переполненный радостью и счастьем, почти доходит до своего подъезда. Ему оставалось всего несколько метров, как где-то из-за угла он слышит знакомое насвистывание, которое в детстве всегда предвещало предстоящую пытку. Молодой человек думает, что ему кажется и насвистывает какой-то незнакомый человек, который просто знает мотив, но он в страхе отшатывается, когда из-за угла появляется Ли Вонкон с широкой ухмылкой на лице. - Так, так, так~ - тянет мужчина, медленно приближаясь к парню. У того от страха дыхание перекрывает и он несколько раз протирает глаза, думая, что это всё из-за вина и холода. У него, должно быть, галлюцинации, потому что это не может быть реальностью. - Кто это у нас тут такой хорошенький? - но эту фразу Ким узнает до боли хорошо. Он шумно выдыхает и делает несколько шагов назад, судорожно осматривая улицу на наличие людей или хотя бы камер. К сожалению, ни того, ни другого в его районе, как на зло, не оказывается. - Ну здравствуй, маленький плохой котёнок. - ухмылка на лице Вонкона расплывается очень широко, от чего Хонджун паникует ещё сильнее. - Какого чёрта ты здесь делаешь? Чего тебе нужно? Забыл про запрет?! - повышает голос Ким, отступая на один шаг назад, когда Ли наоборот делает шаг к нему. Этот день ведь был таким прекрасным, так что пошло не так? - Ты следил за мной? Поджидал?! - У маленького плохого котёнка слишком много вопросов. - Ли Вонкон неожиданно останавливается, но лишь для того, чтобы достать из кармана куртки пачку сигарет. - Вчера твоя мать звонила тебе, помнишь? - ответа Ли не слышит, потому что парень не намеревается отвечать, вместо этого рассчитывая план своего побега. - Ты наговорил ей много плохого и она всю ночь плакала, говоря, что потеряла своего сыночка. Так противно было слушать её нытьё из-за тебя. Ты очень разочаровал меня, котёнок. Хотя бы напоследок денег нам перевёл бы, но, видимо, ты решил забыть всё добро, что мы сделали для тебя? - Добро? - светловолосый откровенно усмехается от формулировки, потому что ничего доброго этот мужчина для него не сделал. Только зло. - То есть, ты считаешь, что насиловать своего десятилетнего пасынка - это доброе дело? - Ну же, котёнок, я воспитывал тебя! Ты был слишком непослушным мальчиком, а раз на словах ребёнок понимает плохо, то нужно применять силу. Да и что скрывать, ты был слишком привлекательным. - Ты мразь... - шепчет Хонджун, незаметно рыская рукой в кармане своего пальто для наличия хоть какого-то предмета, с помощью которого он мог бы защититься. - Уходи отсюда, иначе вызову полицию. - Брось, котёнок, я ведь поговорить пришёл. - Вонкон смотрит на парня из-под чёлки, прожигая своим мерзко-противным облизывающим взглядом. Хонджун буквально чувствовал, как всё его тело покрывается неосязаемой грязью, которую стереть можно только железной губкой и горячим душем. - Твоя мама сильно расстроена и я хочу, чтобы ты извинился перед ней. Позвонил прямо сейчас и сказал, что был не прав. А ещё, что будешь переводить нам деньги каждую неделю, дабы она наверняка прочувствовала твою искренность в словах. - Пошёл ты в задницу, мразь. - Ким, словно дикая кошка, скалится, не по-доброму сверкая глазами, а Вонкон заливается смехом, находя это чертовски привлекательным и весёлым. - Котёнок Хонджун по-прежнему остался интересным мальчиком! Иди сюда и позволь отцу как следует проучить тебя. - Ли выбрасывает сигарету в сторону, немного приподнимая рукава своей куртки. Хонджун, чувствуя засевший в горле дикий страх, хочет плакать. Ему так страшно. Ему стоило вызвать хотя бы такси, но из-за своей самоуверенности пошёл пешком. Наверное, его ангелы-хранители сейчас ржут с того, какой их парнишка глупый, а демоны рядом с ними подло приговаривают "Так ему и надо." Киму хочется кричать во всё горло, но страх настолько парализовал его, что он не может и слова вымолвить. - Иди сюда, маленькая сука. Иди и извинись за то, что сделал с матерью. Либо ты принесёшь извинения сам, либо я заставлю тебя это сделать. - Нет! Громко вскрикнув, парень срывается на бег, в попытке обежать мужчину и быстро проскочить домой. Он даже ловко достаёт ключи, находясь всего в метре от чёртовой входной двери, но Ли Вонкон всегда был быстрее и сильнее, а после тюрьмы он стал ещё сильнее, благодаря чему легко, словно Хонджун пушинка, перехватывает его и затаскивает за угол, со всей силы впечатывая в стену. Парень с грохотом ударяется о бетон и кирпичи, чувствуя адскую боль в области затылка, пока Ли вжимается в него всем телом, блокируя любые выходы и пути побега. - Тебе стоит быть вежливым со старшими, маленькая блядская киса. - рычит на ухо парню мужчина. Он зажимает рукой его горло, смотря с яростью и злостью, с каким-то ненормальным удовольствием наблюдая за его страданиями. - Знаешь, мне очень льстит, что твоя мама защищает меня. Она такая наивная, что правда думает, будто ты оклеветал меня, будто обвинил из-за неприязни. Наверное, даже хорошо, что она не знает, как хорошо твоё маленькое тельце принимало мой член. Уверен, она была бы в ярости, если бы узнала, что ты так хорошо сосал мой член. Каждый раз, когда вспоминаю, как кончал в тебя, особенно в твоё прекрасное горлышко, у меня сразу встаёт. Знаешь, даже сейчас я иногда мечтаю вновь трахнуть тебя, заставить плакать и увидеть, как насаживаю на свой член, тараня твою тугую дырку. Те времена были прекрасные, мой маленький прекрасный котёнок. Может повторим, а? Что скажешь? Слыша все эти слова, эти гадости и ужасы своего детства, Ким заливается слезами. Ему хочется блевануть куда-то в мусорку, избавившись от этого чувства. Его попытки отбиться или хоть как-то нанести мужчине вред оказываются провальными, потому что Вонкон зажимал его ещё сильнее, продолжая нашёптывать мерзости на ухо. Ким громко вскрикивает и всхлипывает, чувствуя, как мерзкие губы и язык насильника обхватывают его ухо. Парень хочет закричать, но делает это слишком медленно, потому что Ли успевает зажать ему рот рукой, буквально облизывая шею. Хонджуну плохо. Ему настолько чертовски плохо, что ключи, которые могли бы помочь защитится, выпадают из дрожащих рук, а ноги мерзко дрожат. Джуну от самого себя противно. Он чувствует себя слабым. - Чем старше ты стал, тем красивее стало и твоё тело, котёнок~ Давай хорошо развлечёмся, ладно? Только не нужно кричать или рыдать навзрыд, иначе я затолкаю член тебе в глотку и оттрахаю так, что ты неделю говорить не сможешь. - тяжело дыша, Вонкон, всё ещё крепко удерживая парня, не давая ему сдвинуться, в спешке расстёгивает свой ремень на джинсах, расстёгивая ширинку и приспуская трусы. Он вываливает свой мерзкий член, следом потянувшись к джинсам парня, которого сейчас спасало лишь пальто. Ну, как спасало... Ли просто сорвал его с него, ощупывая руками каждый сантиметр кожи. Сжав руками промежность парня, он шумно вздыхает, а тот, захлёбываясь своими слезами, упирается дрожащими руками в плечи мужчины. - Не надо, прошу... Хватит. Хватит, нет! - всё же кричит парень, чувствуя, как Ли тыкается своим членом меж его бёдер. Это его ужас. Хонджун не хочет всего этого. Он лучше умрёт. - Перестань кричать, сука! Я ведь сказал, что выебу тебя в глотку, если не заткнёшься! - зло рычит мужчина, чувствуя наслаждение от отчаяния парня. Это именно то, что ему нужно. - Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! - всё же найдя в себе силы хоть как-то заблокировать своего насильника, кричит светловолосый. Он кричит, что есть силы, в пух и прах раздирая свои голосовые связки. Верещит так громко, что его слышат, наверное, даже люди из соседних домов. Но никто ему не поможет. - Заткнись! - вскрикивает Ли Вонкон, ещё раз долбанув парня головой о стену. - Эй. - и в тот момент, когда Ким был уже готов умереть, он слышит до ужаса знакомый голос надоедливого ему человека. Он, весь заплаканный и запуганный, смотрит затуманенным взглядом на стоящего на свете Пак Сонхва. В одной руке тёмноволосый держал сигарету, а другую спрятал в кармане куртки, с отвращением смотря на то, как какой-то урод причиняет вред Хонджуну. - Мужик, мне кажется, что ты что-то маленько перепутал. - Парень, вали отсюда, если не хочешь на больничную койку. - Вонкон говорит довольно устрашающе, но Пак, которому отец с детства внушал ужас и страх, совсем не боится. Он лишь усмехается, внимательно наблюдая, как мужик заправляет свой вялый член обратно в штаны, опасно надвигаясь на него. - Думаешь, самый смелый? Вали лучше. - Да, да. Конечно. Как скажешь. Докурив сигарету, Сонхва выдыхает дым и, выбросив окурок в сугроб, резко весь напрягается. Ли Вонкон говорит ему что-то ещё, но Хва его совсем не слушает. Его взгляд мрачнеет, тяжелеет, лицо наливается кровью, а руки сжимаются в кулаки. Встав в стойку, как его когда-то в детстве учил отец, Пак лишь ждёт нападения. Насильник хватает его за шкирку, собираясь как следует избить, но не успевает сделать и замаха, как Сонхва, собрав всю силу в кулаке, резко и сильно бьёт мужика под дых, моментально отправляя в нокаут с одного удара. Отец научил его одному из своих победных ударов, который пригодился прямо сейчас. Подойдя к мужчине, Пак смотрит на него сверху-вниз, со всей силы пиная этого мудака в бок, ломая ему ребро для уверенности. Он пролежит здесь, как минимум, часа два-три, чего вполне хватит, чтобы отвести Ким Хонджуна в дом и успокоить. - Хонджун. - негромко зовёт старший, присаживаясь недалеко от парня. Тот, положив руку на грудь, рыдает навзрыд, чувствуя себя осквернённым. Ему так мерзко от самого себя, что сил нет. - Хонджун, посмотри на меня. - вновь зовёт Хва, аккуратно приподнимая его лицо пальцами. Он всматривается в это заплаканное лицо и буквально слышит, как внутри него что-то трескает. Сняв с себя свой бомбер, он накидывает его на плечи парня, помогая ему подняться на ноги. Захватив упавшие ключи, тёмноволосый брезгливо обходит валяющегося на земле Ли Вонкона, ведя Кима в его квартиру. - Не переживай, я помогу тебе. Не трону, слышишь? Сонхва изо всех сил старается заверить парня, что поможет и делает именно то, что обещал. Он заводит Хонджуна внутрь его квартиры, плотно закрывая входную дверь на ключ. Снимает с себя обувь и, сняв её с Кима, ведёт его к кухонному гарнитуру, бережно умывая лицо тёплой водой. После полотенцем вытирает всю влагу и ведёт в комнату, усаживая на кровать. - Подожди немного, хорошо? Я быстро. Выбежав из комнаты, Сонхва звонит в полицию, рассказывая им все подробности, вместе с тем вызывая этому куску дерьма скорую, чтобы он не сдох за тем углом. Полиция, услышав имя парня, моментально принимает вызов, а сам тёмноволосый возвращается в комнату к Хонджуну, присаживаясь перед ним на корточки. Берёт его руки в свои, несильно сжимая. - Джуни, послушай меня. Я не знаю, что это был за мужик, но я вызвал полицию и скорую. Они заберут его и я сделаю всё, чтобы его привлекли к уголовной ответственности, но тебе нужно сказать мне, кто это был. Ты его знаешь? - старший старается говорит максимально нежно, как только умеет, чтобы случайно не напугать и без того перепуганного Джуна. Тот, шумно шмыгнув носом, кивает. - Это... Это мой отчим. - сказав это, парень вновь заходится слезами. - Хорошо, я понял. - не смея сейчас спрашивать большего, Пак подставляет своё плечо, позволяя младшему выплакать все слёзы. Они сидят так достаточно долго, но Хва заранее набрался терпения, плавными движениями по спине успокаивая парня. Тот перестаёт плакать только через час, когда полиция за окном уже забрала насильника, обещая Пак Сонхва, что сделает всё, чтобы из тюрьмы он больше не вышел. С сердца Сонхва немного спадает груз, когда светловолсый успокаивается, однако его потерянный и пустой взгляд пугает. - Хонджун, тебе нужно нужно раздеться и помыться. Ты позволишь мне?... - старший жестами указывает на одежду, желая её снять, на что Ким согласно кивает. Пак молча раздевает парня до белья, замечая след на его шее. Он мысленно злится, думая, что нужно было всё же убить того урода, но тогда вместе с его трупом полиция забрала бы и Сонхва, в качестве убийцы. Отец был бы очень зол, случись что-то такое. - Я могу оставить тебя одного? - спрашивает тёмноволосый, беспокоясь из-за того, что Ким может что-то сделать с собой, если останется один. - Хонджун, ответь мне. Я должен знать могу ли оставить тебя одного. - Можешь... - шёпотом отвечает парень, стирая побежавшую слезу. - Хорошо. Тогда иди в ванную. Я немного порыскаю в твоём шкафу и принесу чистую одежду, а ты как следует помой себя, хорошо? - Да. - снова шёпотом отвечает Ким. Хва отходит от него всего на шаг, как парень вдруг хватается за край его одежды, тем самым останавливая. Сонхва вопросительно смотрит на него, думая, что ему что-то нужно. - Сонхва, ты... Ты можешь остаться сегодня? Пожалуйста, ты можешь остаться здесь? Мне так страшно, я... - не в силах сдержать эмоции, молодой человек снова заходится слезами. - Всё хорошо. Я останусь, если ты так хочешь. Мне сделать тебе что-то поесть или попить, пока ты в ванной? - Нет, ничего не нужно, просто... Просто останься сегодня здесь. - Хорошо. Я останусь, правда. Не переживай и иди. Пак аккуратно подталкивает младшего в сторону ванной, сразу же открывая шкаф, чтобы найти какую-нибудь одежду. Чувствуя себя ужасно грязным, Джун призраком бредёт в ванную, в которой прорыдает ещё на протяжении двадцати минут, оттирая каждый участок своего тела мочалкой. Старший оставил одежду для младшего под дверью ванной, терпеливо дожидаясь его в спальне. Он больше ничего не трогал и не пытался узнать, лишь дожидаясь когда тот выйдет, что Джун делает через долгие сорок минут. Он выходит таким же заплаканным, каким и уходил. Светловолосый, молча заползает на свою постель, скрываясь с головой под толстым одеялом, не желая сейчас ничего рассказывать и говорить, так как это для него трудно. Хва не проходил через то, через что прошёл Джун, но он понимает его состояние, поэтому лишь бережно подтыкает края одеяла под него, создавая защитный кокон. - Я останусь здесь, но посплю в гостиной. Если тебе что-то понадобится - позови. - старший поднимается, чтобы покинуть комнату и оставить парня одного, но снова слышит его тихие "Останься". Хва думает, что это не лучшая идея, но всё же остаётся, аккуратно укладываясь рядом. Вздохнув, молодой человек несколько минут смотрит на кокон перед собой, после чего кладёт руку куда-то на голову, совсем забыв, что должен был осмотреть и голову парня. - У тебя болит голова? - Нет... - Хорошо. Завтра утром я осмотрю тебя, чтобы исключить наличие раны или сотрясения, а пока закрывай глаза и спи. Время уже позднее, тебе нужно выспаться. Я защищу тебя. - Спасибо... "Было бы за что..." - думает про себя Сонхва, так и не сомкнув глаз. Эта ночь будет для него тяжёлая, а для Ким Хонджуна ещё тяжелее. Лишь бы утро подарило ему новое счастье и покой.