Taking off mask | Снимая маски

(Пятница) Практически всю ночь Пак Сонхва не смыкал глаз, рассматривая спящего Хонджуна, с которым случилось нечто ужасное. Тёмноволосый искренне переживал за моральное состояние парня, думая, что тот может делать с собой что-то ночью, хотя именно это стало одной из причин, почему сам Ким попросил Сонхва остаться. Джун думал, что в порыве эмоций, когда не сможет контролировать себя, он может причинить себе вред, чего делать крайне не хотелось. Впрочем, старший хорошо выполнил свою работу, не считая того, что под утро, когда уже совсем не оставалось сил, он всё ж закрыл глаза, желая вздремнуть хотя бы двадцать минут. И именно в тот момент, когда Сонхва засыпает, Джун просыпается, молча разглядывая лицо не совсем званого гостя. Пак выглядел таким спокойным и умиротворённым, что младшему было трудно поверить в то, что именно этот человек издевался над ним и Сынмином какое-то время. Вот чего светловолосый действительно не ожидал, так это того, что старший вмешается. На самом деле, в тот момент парень вообще не ожидал, что кто-то поможет ему, поэтому морально подготавливал себя к тому, что его ждёт смерть, но Сонхва появился, будто по воле Богов в том месте, в то время. Правда, теперь оставался лишь один вопрос : а что Сонхва там делал? Зачем он пришёл к его дому? - Расскажешь, что между вами произошло? Почему этот мужик домогался тебя? - хрипло спрашивает Пак, не разлепляя глаз. Спать перестало возможным в тот момент, когда он понял, что его пристально рассматривают. - Когда ты проснулся? - Двадцать минут назад. Ты как раз уснул. - негромко говорит Джун, стараясь не тревожить своё пострадавшее горло. - В универ не идёшь разве? - Нет. - коротко отвечает тёмноволосый, всё же раскрыв глаза, обратив на парня внимание. Что ж, не только он один сегодня прогуляет, хотя идти на учёбу после того, что вчера произошло с Хонджуном - одна лишь пытка. - Так что на счёт моего вопроса? - Ты правда хочешь знать? Чисто из интереса или чтобы поиздеваться? - младшему больно - Хва это душой чувствует, поэтому даже не пытается как-то оговорить его. - Я не настолько жестокий, Джуни. Я видел твоё состояние вчера и издеваться над тем, от чего люди порой кончают с собой - аморально. Мне правда интересно. Я мог бы помочь, знай больше деталей. - Это слишком давняя история. - тяжело выдохнув, младший переворачивается на спину, всматриваясь в потолок так, будто он даст ответ на все его вопросы. - После смерти моего отца мама вышла замуж за другого. Этот мужчина оказался до ужаса противным и мерзким, не считая ещё и того, что был бандитом. Я не знаю, как и чем он завлёк мою маму, но она настолько влюбилась в него, что совсем забыла про существование своего маленького сына. Ли Вонкон - имя этого урода, которого ты вчера вырубил. Он регулярно насиловал меня в мои десять лет, пока мамы не было дома. Я пытался рассказать маме и даже с каким-то трудом собрал для неё небольшие доказательства, но она не послушала меня, посчитав, что я просто хочу оклеветать Вонкона, так как я не принял его с самого первого дня в нашей квартире. После очередного изнасилования, когда понял, что мама уже ничем не поможет, я пошёл за помощью к родителям своих друзей, которые помогли мне. Они собрали все доказательства, все улики и выдвинули обвинение. Вонкона посадили на жалких три года, при этом он не имеет права приближаться ко мне на протяжении всей жизни. Запрет на приближение дядя Паныль и тётя Ынкён, а ныне мои мама и папа, выбили с большим трудом, но это, как видишь, не остановило его. - Почему он сделал это? - практически шёпотом спрашивает Сонхва, не веря своим ушам. Хонджуну было всего десять, когда с ним произошло такое ужасное событие. Наверное, это даже хуже, чем избиение. - Потому что позавчера я позвонил своей маме и сказал, что не хочу больше знать её. Я прекратил с ней общение, предупредив, что больше не переведу им ни копейки. Он пришёл, чтобы выбить из меня извинения, но я отказался. После смерти родного отца следом я потерял и маму, потому что она стала одержимой этим мужчиной, а ещё больше алкоголем. Моя мама алкоголичка - звучит совсем не забавно, правда? - парень усмехается со своих же слов, смахивая с щеки побежавшую слезу. - Я пью успокоительные уже двенадцать лет, Сонхва. Каждый чёртов год я закидываю в себя таблетки, чтобы не слететь с катушек, и посещаю психолога, а моя мать по-прежнему думает, что я оклеветал Вонкона. Впрочем, теперь мне плевать на неё, потому что теперь мои родители Чон Паныль и Ли Ынкён, которые оказались рядом в самый нужный момент. Пак не говорит ни слова, когда парень замолкает. Теперь в его голове укладываются множества фактов и моментов. Вот почему парень в страхе сбегал от него и умолял не трогать, когда Сонхва совершил одну из больших своих глупостей. Теперь он понимает, почему Джун так сильно боялся, что Сонхва может сделать что-то плохое. Это слишком ужасно и мерзко. Ни один ребёнок не заслуживает чего-то подобного, какие бы поступки он не совершал. И Пак в очередной раз сожалеет о том, что делал ранее. Если бы он только знал... - Кто-то ещё в курсе твоей ситуации? - спрашивает Пак, посмотрев на парня. - Юнхо, Уён и теперь ты. Если это возможно, ты не мог бы?... - Я никому не расскажу, обещаю. - быстро отвечает молодой человек и без слов догадываясь о том, что не имеет права рассказывать такие вещи. - Знаю, что мои слова вряд ли помогут тебе как-то, но мне правда жаль. И искренне сожалею из-за своих прошлых поступков, которые я делал не подумав. Я не знал, что тебе пришлось пережить такое, поэтому прости. - Ничего. Я привык. Когда столько лет живёшь в муках, начинаешь ко многому привыкать. В том числе к страданиям. - Джун слабо усмехается, чувствуя на душе тяжесть. - Но я благодарен тебе, что ты помог мне вчера. Думал, если бы не ты, то я точно сейчас лежал где-нибудь изнасилованный до потери пульса. - Я сам проходил через нечто подобное, поэтому не мог не вмешаться. - негромко говорит Сонхва, на что Ким сразу же поворачивает к нему голову, смотря заинтересованным взглядом. - У меня тоже было физическое насилие, но не такое, как у тебя. После ухода моей матери, отец стал очень озлобленным на меня, поэтому избивал каждый раз, как только напивался или у него не было настроения, или ещё что. В общем, много причин. Я был таким же ребёнком, как ты, но отца это не останавливало. Моя участь становилась ещё более ужасной хотя бы от того факта, что он бывший боксёр из высшей лиги. Один его удар...- тёмноволосый замолкает на несколько секунд, неожиданно вспоминая, как отец рассёк ему подбородок и бровь, оставляя валяться в собственной луже крови на протяжении часа, пока не понял, что натворил. Тот удар был настолько сильным, что Хва чуть не заработал сотрясение мозга. В тот день его, как и Кима вчера, спасло только чудо. - Один его удар вырубал даже взрослых мужиков, а ты представь маленького меня... Я боялся отца, но с тем любил. Не понимал, почему он так зол на меня, ведь я всегда веду себя прилично, сдержано, хорошо учусь и занимаюсь всякой школьной деятельностью. Другие дети за такие усердия являются гордостью своей семьи, ну а я что? Был простой боксёрской грушей для родного человека. По факту, это ведь отец сделал меня таким монстром. Это он превратил меня в того, кто позволяет себе обижать слабых, а не защищать их. Конечно, это всё равно никак не оправдывает мои поступки. Думаю, мы с тобой похожи в наших проблемах, поэтому я понимаю, насколько тебе было тяжело. - Так вот оно что... - шепчет Хонджун, понимая, что Сонхва такой же, как он : травмированный ребёнок, который хотел лишь родительской любви. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое. Думаю, мы оба стали такими лишь из-за своих родителей, но Сонхва?... Могу я спросить кое-что? - Спрашивай. - спокойно отвечает тёмноволосый, смотря младшему в глаза. Ещё вчера издевались друг над другом, в частности Пак, а сегодня они лежат на одной постели, делятся историями и жалеют друг друга. Это кажется скорее какой-то неудачной шуткой, нежели реальностью. - Что ты вчера делал около моего дома? Думаю, ты явно не просто проходил мимо, потому у тебя есть машина. - Ну... - вспомнив о том, зачем приходил к дому младшего, Пак младший неторопливо поднимается с постели, думая уйти от разговора, но Хонджун не даёт сделать этого, быстро материализовавшись прямо перед молодым человеком. - Ты уверен, что хочешь знать? - Да. - Джун, закутавшись в одеяльный кокон, смотрит прямо старшему в глаза, замечая, что тот волнуется и даже немного покраснел. - Ладно. Я пришёл, чтобы просто постоять у тебя под окнами. - честно признаётся Хва, а младший смотрит на него с каким-то сомнением, думая, что над ним точно шутят, но Сонхва не улыбался и в целом не выглядел весёлым. - Я правда пришёл, чтобы просто постоять у тебя под окнами. Я делаю это уже... Какое-то время, короче. Недолго совсем. - Зачем? - смущённо интересуется светловолосый. Раньше он не замечал стоящего под окнами Пак Сонхва или же просто не хотел замечать. Эта новость для него в любом случае шок. - Не знаю, просто. Если у тебя отрыты занавески, то я наблюдаю, как ты чем-то занимаешься, а если занавески закрыты, то я просто смотрю на них. Я знаю, что это выглядит максимально странно, но я не замышляю ничего плохого. Просто прихожу посмотреть и стою под окнами, пока не выкурю одну-две сигареты, потом ухожу. - Это и правда выглядит странно. - приглушённо шепчет Хонджун, отводя взгляд в сторону. - Я знаю, знаю. У меня правда нет никаких плохих намерений, так что не переживай. Лучше скажи, как чувствуешь себя сейчас? Тебе лучше? - Относительно. Выпью сейчас успокоительные и потом должно немного отпустить. - Что ж, это хорошо. Тогда мне, наверное, пора уже. Извини, если потревожил. - поправив воротник водолазки, старший тянется рукой к дверной ручке, намереваясь покинуть комнату, а после и квартиру парня, но тот вновь встаёт перед ним, виновато опустив голову вниз. Тёмноволосый вопросительно смотрит на него, пока парень, пытаясь собраться с силами, бубнит что-то себе под нос. - Джуни? Что такое? - от непривычно нежного голоса Сонхва Ким вздрагивает, но после всё же решается спросить, пока тот наверняка не ушёл. - Ты н-не мог бы?... Ну, не мог бы побыть со мной ещё немного? Например, часик или два? Мне нужно позвонить маме и папе*, но они приедут всё равно не так быстро, а оставаться одному мне страшно. Я был бы очень благодарен тебе, если бы ты остался. Джун неловко смотрит на Пака снизу-вверх из-под чёлки, думая, что тот наверняка мысленно про себя смеётся или даже гордится, что Хонджуну снова пришлось просить его, но на самом деле ничего подобного. Хва не смеялся и даже не думал как-то издеваться над парнем из-за его слабости. Ему наоборот было приятно, что после всего того, что Пак сделал ранее, он нашёл в себе смелость снова попросить его о помощи. Сейчас Ким уязвим больше в моральном плане, нежели физическом, а Сонхва прекрасно знает какого это, поэтому соглашается, кивнув в ответ. - Я останусь здесь столько, сколько тебе потребуется. - потрепав младшего по голове, молодой человек всё же выходит за пределы комнаты, но лишь для того, чтобы найти что-то поесть, так как лично Сонхва не ел с обеда вчерашнего дня, а раз уж младший попросил его остаться ещё немного, то он просто обязан накормить его. - Ты уж извини, но я дико голодный, поэтому нагло украду немного еды из твоего холодильника! - Я мог бы приготовить тебе что-то! Так сказать, отплатить за твою доброту. Что бы ты хотел? - Да нет, Джуни, не стоит. Тебе лучше бы отдохнуть. Попытки Сонхва отговорить парня от активности оказываются провальными, потому что Ким, сбросив одеяло на постель и вооружившись фартуком, понесся на кухню, уже придумав в голове блюдо для старшего. Тому, конечно же, было неловко, что для него готовит кто-то помимо бесячей мачехи, но единственное, что ему оставалось - лишь молча наблюдать и захлёбываться слюной, так как запах в квартире стоял невероятный. А ещё молодой человек, хоть и не признавал этого вслух, внимательно наблюдал за самим поваром, подмечая, что он очень классно смотрится со спины и особенно в фартуке. Вблизи Ким Хонджун выглядит маленьким, но вдалеке он кажется ещё более малюсеньким, от чего у Хва на какое-то время даже появилось желание подойти к нему со спины и крепко обнять, укрыв своей спиной от этого жестокого мира. Светловолосый, что разумеется, всей спиной чувствовал чужой взгляд, но очень умело скрывал покрасневшее от смущения лицо. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и Пак, словно голодный хищник, набросится на него, растерзав в пух и прах, но Пак ещё не настолько мудак, чтобы набрасываться на того, кого вчера чуть не изнасиловали. - Вот. Надеюсь, понравится. - слабо улыбнувшись, младший аккуратно ставит на обеденный стол готовое блюдо, с радостью замечая, как старший смотрит на его кулинарный шедевр. Тёмноволосый даже не ждёт, сразу же пробуя еду на вкус, простонав от того, насколько вкусно это оказывается. - Чёрт, как же классно ты готовишь! - восклицает Сонхва, положив себе в тарелку практически половину приготовленного. Впрочем, Джуну особо-то и не жалко, ведь сам он вряд ли сможет поесть в ближайшие несколько часов. - Ну всё, Ким Хонджун. Ты допрыгался. Я теперь каждый день буду приходить к тебе и завтракать, понял? А если не пустишь - через окно взберусь! - Тогда тебе придётся научиться скалолазанию, чтобы не свалиться в процессе! - негромко смеётся парень, поневоле грея своим смехом сердце Сонхва. Тот знает, что парню тяжело и будет тяжело ещё какое-то время, но это главное пережить, иначе отчаяние точно не пощадит. Правда, есть то, что Хонджуну будет необходимо сделать, хотя совсем не хочется. Ему нужно позвонить тёте Ынкён и дяде Панылю, чтобы рассказать о произошедшем вчера. Лишь от одной мысли об этом у парня внутри всё сжимается, но молчать в этот раз точно нельзя. В конце концов, он признал их своими родителями, а раз уж сделал это, то не должен заставлять волноваться. По крайней мере, это его долг, как сына.