Особые планы

      Вся неделя прошла очень буднично: Славик уходил утром, приходил вечером, я по двенадцать часов торчал за ноутом и в гарнитуре.       — Ты вообще хоть на улице был?       — А чего там делать?       — Разве обязательно что-то делать? Просто проветриться.       — Влом просто так шарахаться.       — Раз тебе нужен повод, то поехали в выходные с палатками? Так же народ соберём, погодка пока позволяет.       — Только без рыбалки…       — Да понял я.

***

      Но то было утро пятницы. А уже днём позвонила причитающая мама. Бесит её эта натура: сначала кричать «Караул! Ужас! Беда!», перепугать до смерти, а потом уже рассказывать чегось за бяда така приключилося.       Оказывается, что-то с электрикой в пристройке. А это значит: «Ой! А ларь-то морозильный не работает! А мы только мяса взяли, пропадёт же! Погреб наш, ты сам знаешь. А дед Петя запил. Неделю точно не починит ничего! А кого просить — не знаю!»       Убедив, что завтра притащу им электрика, звоню Славке:       — Выручай! У тебя из твоих кто-то по ремонту проводки шарит?       — Да в теории все должны, так-то.       — А на практике?       — Ты чего с конца начал? Что за дело?       «Да, я сын своей матери до мозга костей…»       — У родителей свет в пристрое отрубился. Не знаю что там сломалось, но дело срочное. Там стратегический запас мяса и он ждать не будет. Электрик нужен.       — А я тебе чем не электрик? Даже обидно.       — Э… А я не подумал даже как-то…       — Позвони, предупреди, что завтра приедем, утром. Я докуплю сегодня, что пригодиться может. Там же холодильник только? Или ещё что из электрики?       — Лампочка и всё вроде.       — Понял. Я задержусь сегодня, меня не жди, высыпайся. Завтра рано выезжаем.       Я чуть на автомате не выдал ему «Пока. Целую!». Даже комментировать это не хочу.       До вечера меня колотило. Места себе не находил. С одной стороны: «Охренеть! Мы проведём целый выходной вдвоём, в поездке! С родителями моими познакомится!»       А с другой: «Пиздец. Вдвоём и целый день! Да ещё и с родителями знакомить как-то…».       К дозированному тет-а-тет со Славиком я попривык. Плюс мы все дни оба были ушатанные работой, почти и не пересекались. А тут машина, обед с родителями (нет, мы не избежим его, без вариантов) и опять машина. Это программа минимум. А если этот любитель погулять ещё и потребует экскурсию, то я за себя не ручаюсь.       И родители — отдельная тема. Матушка у меня, конечно, суетная и сказануть чего-то может. Но мамы есть мамы. А вот отец… Если трезвый будет, то, может, и пронесёт. А если нет… Не. Славику он вряд ли что скажет, но мне кости все перемоет, никого не постесняется.       Пока я ворочался, вернулся Слава. Я решил сделать вид, что сплю. Мы же так договорились, да? Ну вот. Нормальный человек: переоделся, помылся, поужинал и спать. А я? А я опять не высплюсь.

***

      Проснулся я от того как Слава треплет меня по плечу:       — Арс, Арс! Подъем. Раньше выйдем — раньше будем.       «Шесть утра. Сука. Нам ехать от силы часа три!»       Моё негодование смягчил аромат кофе и яичницы.       «Эх, хитрый лис, подъем так подъем».       В обнимку с термосом кофе я ехал на переднем пассажирском в машине Славика. Я хотел на своей, но в неё пришлось бы погрузить весь Славкин арсенал магазина «домашний электрик».       «Он даже спецовку взял!»       — Ты на кофе не налегай. На выезд пробки могут быть, аварийную остановку не сделаешь.       — Всё под контролем. Не маленький, потерплю.       Вот хочу кофе и пью, чего пристал! Делаю большой глоток и обжигаю язык. Вида не подаю.       На выезде из города заправка — Слава заруливает туда. Пока заливается бенз, я мчу в здание. Не по кустам же потом шарахаться.       — Всё хорошо? Ты чего так долго?       — Жвачку захотелось. Будешь? — протягиваю ему пачку.       — Мятная, — он аж поморщился. — Не люблю. Спасибо.       — Хм. Ну буду знать.       «Арс. Что? ЧТО, мать твою, ты знать будешь? С каким вкусом язык ему в рот сувать лучше? Не думай уже в эту сторону. Тебе ТОЧНО не нужно, чтобы сейчас получилось так, чтобы он отказался ехать с тобой в одной машине. Ему еще целый ларь мяса спасать, уймись. Приедете домой, всё ему скажешь. Может, и квартиру быстрее найдет…»       Слава ехал, подпевая под музыку, и ритмично барабанил пальцами по рулю. Я просто вперился в окно.       — Не выспался?       — Немного.       — Ну а чего ты? Кресло назад откинь и вздремни пока, я музыку убавлю.       — Не-не. Спасибо.       «Эх. Тоскливо будет, когда ты всё про меня узнаешь».       Проснулся я от встряски. Мы свернули на грунтовку. Почти приехали.       Остановились у ворот. Я вышел из машины и полез на заднее сидение за рюкзаком. С криком «Бу!» меня повалило внутрь.       — Лёшка! Эх, я сейчас тебе уши-то надеру!       — А вот и не угадал! Это не Лёшка!       Я наконец-то вылез из салона.       — Юлька!!! Да как ты выросла! — я подхватил ее и обнял.       «Так вытянулась, а всё такая же пушинка».       — Конечно, выросла! — она откинула назад каштановую челку и встала, вытянувшись в струнку.       — Ну… Тогда ты выросла и для всякой химозной ерунды, что я привез. Эх, жаль…       — Нет! Нет!       Меня атаковали щекоткой и пришлось вскинуть белый флаг и отдать за себя выкуп в виде большой пачки мармеладок в кислой обсыпке.       — Остальное потом, а то меня за такие дела четвертуют.       — Ээээ…       — Всё. Всё. Потом. Мама дома?       — Да. Тебя ждет. Сказала, что ты с электриком приедешь.       — Всё-то ты уже выяснила.       Юлька хихикнула и побежала в дом: «Приехал! Приехал!»       — Ты не говорил, что у тебя сестренка есть.       — Да это соседская девчушка. У нас часто ребятня тусит.       Мама, в парадном халате и батиных галошах, показалась из-за ворот, усердно поправляя волосы.       — Ну ты чего не позвонил-то? Я ж не ждала, что ты так рано приедешь. Я полы мою, думала успею.       — Мамуль, не суетись, пожалуйста. Мы ж не на смотрины!       Чего он-то ухмыляется?       — Знакомься, мам. Спаситель твоего мясохранилища — Вячеслав. Электрик пятого разряда.       — Хех. Разряд у меня восьмой, а вот уровень допуска в электроустановки — пятый. Ольга Васильевна, рад знакомству. Вот зануда. Пятый, восьмой… Имя-отчество даже вспомнил…       — Показывайте, где беда у вас приключилась?       — Да что ж с дороги… Чаю, может, попьете?       — Чаю обязательно попьем, только как всё сделаем, — он подхватил инструменты из багажника. — Арс, возьми еще этот мешок.       Пристрой у нас — что-то вроде кладовки, но с входом и из дома, и с улицы. Окон нет, темнота. Если дверь закрыть, то светятся только кое-где незаделанные щели.       — Ну без тебя тут никак. Подсветишь?       Мне вручили большой фонарь. Славка без моих подсказок нашел откуда заведен свет, осмотрел старенький предохранитель и присвистнул.       — Сюда бы дедов. Пристрой-то вроде не такой старый, откуда такой антиквариат.       — Тут свой дед есть. Сказал, надо так и вкрутил.       — Хороший у вас дед. Но это всё в музей, а я новый автомат поставлю, — он похлопал себя по бокам.       — Всё-таки переоденусь. Поставь фонарь, я и тебе взял спецовку, что пачкаться-то будешь.       «Бля. Ну красные труселя — это даже не смешно…»

***

      — Ну, Ольга Васильевна, принимайте работу.       — Ой красота! Вот спасибо! Сколько должна за работу?       — Да вы что, Ольга Васильевна, тут делов-то, бросьте. Лучше мне пообещайте, что в доме тоже запланируете замену. Электрик ваш, может, и неплохой, но поставщик конечно у него…       — Да какой поставщик? Дед Петя на заводе работал. А как у завода денег не было, им зарплату продукцией давали. У него, кажись, до сих пор склад всякого, ракету собрать можно…       — Ооо. Тогда я своих дедов, кхм, инженеров пришлю. Он их раритетами порадует, а они ему новинки покажут и вам поставят. Они никогда не прочь подкалымить у хороших людей. Скажете, когда удобно вам, а я им этот денек освобожу. А они со скидкой тут вам марафет наведут. Я проблему устранил, но вот «под ключ» они лучше меня справятся.       — Ну уговорили. Как скажете, запланируем.       Маман, кажется, тоже поплыла от его простого очарования. Да и как тут устоять.       Пока я намывался, сквозь шум воды урывками слышал, как мама безуспешно отбивалась от Славкиного неуемного желания помочь накрыть на стол: «Да вы сидите. Нет, мыть не надо. Детей только что кормила. Да я сама. Я быстро. Нет-нет, не тяжелый… Ой, ладно, противень горячий, прихваточки вот там. Осторожно только.»       Золотистая курочка, картошечка, от которой поднимается пар, хрустящий овощной салат с ароматным маслом, рубиново-красный вишневый компот в прозрачных стаканах. Прям праздник какой-то, не иначе.       — Ой, сейчас Коле позвоню. Где он там. За хлебом же отправила. Вы накладывайте пока, не стесняйтесь. Алло! Коля?! Стынет все, ребятишки голодные сидят! Да, да. Давай уже!       — Мам, да подождем мы.       — Да неудобно-то как. Работников золотых надо накормить. Таких тем более. Даже костюмы не поленились-то привезти, вон что делается.       — Так мы как за стол бы в одежде грязной сели, Ольга Васильевна? И по технике безопасности положено.       — Ох. Чудеса-то. Этому обалдую, — на меня кивает, — что ни положено, на все наложено. Даже на драндулете своем без шлема катался! Пока Васька с мопеда не слетел и морду себе не расквасил, так и не заставила! Ваське-то ушибать нечего, а этот хоть тогда за голову взялся немного. А тут смотри-ка, переоделся даже.       «Оооо… Вот и истории про Балбеса-Сеню подъехали…»       Я умоляюще посмотрел на маму:       — Да ну мам…       — А что у тебя за драндулет-то?       — Ява, советская еще. Хех. Как в песне, почти.       — Обалдееть! И ты молчал!       — А что говорить-то? Ну ява.       — На ходу?       — Была да.       — У отца надо спросить, Сень. Его он в последний раз прикатил на своем горбу. Уж не знаю, че там.       — Блин… — резко же Славик погрустнел.       — Не вешай нос, глянем, чего там. Как пить дать, бенз батя просто высадил. У нее датчик барахлит, привирает, малясь. Неужели покататься хотел?       Славик только кивнул.       Шмякает входная дверь. Отец пришел. Слава подорвался с места:       — Здравствуйте, Николай Нилович. Вячеслав.       Отец оценивающе осматривает, жмёт руку.       — Ну, здорова, коли не шутишь.       «Голос у бати хриплый, прокуренный. Всегда такой был, сколько я себя помню. Трезвый. Это радует».       — Ну что, Ольгусь, чё молодежь на сухую-то сидит? Говоришь же, починили, дело большое сделали. Налила б им.       — Извините, спасибо, я за рулем, — резво отозвался Слава.       — Да какой по рюмке. Тебе б всё по рюмке, Коль. Сам теперь не пьешь, так всех вокруг споишь! Ребятки вон драндулетом интересуются, кататься собрались. А ты всё рюмка, рюмка…       — Да, пап, чего там с моциком. Мама говорит, что на себе ты его волок.       — Датчик на твоем моцике гавно полное, ладно я ни в какую жопу географии не уехал. Тыр-тыр. Стоим, бля. Допер домой. Колупать собирался, а бак пустой, как барабан. А индикатор не то показывает. Заменил датчик я. Теперь хоть не пиздит. Ну, щеглы, чего сидим? Налетаем. Потом будете покатушки устраивать.       «Прям гора с плеч. И чего переживал. Хорошо сидим. Слава бате уши полирует о необходимости устройств защитного отключения в доме, тот кивает сидит. Чую, деды Славика сюда с ночевкой приедут».       Вскипел чайник. Оказывается, отец даже торт купил. Точно праздник.       — Ну, Арсений, что я хочу тебе сказать, — рано я радовался… — Ладно. Мать твоя меня попросила. И я с ней согласен. Почти. Кхм. Лёль, ну не могу я. Как сказать-то?       — Пап, своими словами, — я слегка напрягся.       — Да ты вообще не приезжаешь, звонишь через раз. Мать ночей не спит, переживает. Думает все…       — Да, конечно переживаю, Сенечка, — мама не выдержала, уже чуть не плачет, — я всё думала, ну ты же не скажешь, что не так. А я думала… Зря мы с отцом с тобой так. Ну, понимаешь…       Я мотаю головой.       — Ольгусь, не мельтеши, компотику попей. Вот. Да в крайний раз ты уехал, даже мы не поговорили. Всё я. Слова не давал тебе. Мать твоя — мудрая женщина, надоумила. Ты уж взрослый, сам решай, чего тебе по жизни нужно. Свадебку твою, внуков эт мы хотим. И рады будем. Но эт твое дело. А внуки? Вон у нас сколько детворы! Как мать твою все любят. И соседи работать в городе могут, и дети под присмотром, и мать твоя при деле. Но ты у нас один… Так уж получилось.       «Да. У меня должна была быть сестренка. Мамы долго не было, мы с отцом вдвоем жили. А потом из больницы она приехала одна».       — Короче, сын, говори, если стариков твоих малясь заносит. Не со зла мы. Добра тебе только желаем. Но друзья у тебя, смотрю, путные водятся. Не пропадешь.       В тишине слышался лай дворовых собак и как всхлипывала мама, пока я ее обнимал.       «Я всего ожидал. Но не этого».

***

      Отец помог выкатить мотоцикл из сарая и остался дома: «Осторожней там, щеглы. Следи, чтобы этот дурик шлем не снимал!».       «Да, «дурик» — это он про меня».       Ощущение, что моих родителей похитили пришельцы с планеты Осознанности, немного отпустило.       Славка наотрез отказался попробовать поехать сам. Да и для начала предстояла задача угнездиться нам вдвоем. Я до этого только с девчонками катался. Но оказалось, что два мужика вполне умещаются. Тесно, плотно, очень близко, но умещаются. Слава крепко обхватил меня руками, я спустил их чуть ниже, чтоб он не давил ими мне на грудак.       В навесном бардачке все еще лежали мои старые очки. Я нацепил их и, как заправский пижон, оставил открытым забрало шлема.       Ехали не быстро, да и погоняешь тут с таким перевесом. Да и у Славки сердце так колотило мне в спину, а сам он так сильно вжимался в меня, что резко газовать было бы жестоко с моей стороны.       Вечерело, обдувал прохладный воздух. Я ехал по тем местам, где провел детство, а меня обнимал человек, от одного присутствия которого становится так светло на душе. Про завтра я все решил. Но сегодня я не хочу думать о плохом и просто буду наслаждаться моментом. Да. Даже знаю куда мы поедем. Тут рядом совсем.       Через некоторое время мы остановились.       — Поможешь его спустить? Не хочу на дороге оставлять.       Солнце, огромное, сияющее садилось в бескрайнее поле травы и луговых цветов, окрашивая небо и все вокруг в рыже-розовые цвета. Я покружился от переизбытка чувств.       — Арс, стой. Дай сфоткаю. Красиво так.       Я замер, чтобы не мешать, чтобы он сфоткал яву на фоне заката. Круто, что получилось приятно ему сделать. От того, как он воодушевлен, и я становлюсь счастливее.       Слава брякнулся на траву и стал разглядывать получившиеся фото.       — Смотри. Вот эта отлично получилась.       Сажусь рядом. На фото я, на фоне ява и закат. Беру в руки телефон, чтобы рассмотреть получше.       — Красиво получилось…       Слава кладет мне голову на плечо:       — И ты красивый, особенно когда так от счастья светишься.       Я не светился. Я сиял. Наверное, почти так же ярко, как слепящее нас солнце.       Если бы не начало смеркаться, то не знаю, сколько бы мы так просидели. Слава встал первым.       — Пойдем? А то по темноте ехать как-то страшновато, — он все так же крепко обнимал меня по пути назад. Я начинал думать, что он немного привирает, что ему так страшно.       По дороге домой за рулем был я: Слава стал зевать и клевать носом, только мы закатили мотоцикл в сарай. Мама предлагала остаться с ночевкой. Я отказался, но пообещал, что скоро обязательно приеду еще.