Что происходит в Тулоне не остаётся в Тулоне

— Я собираюсь, блять, покалечить их, — Акутагава шипит Ацуши. Ацуши согнулся пополам на экскалаторе, хрипя. — Это не весело! — Это немного весело, — говорит Ацуши между глубокими вдохами. Там, внизу экскалатора среди множества людей, ожидающих прибытия в Токио Ханеда, стоит Дазай с огромной табличкой, на которой читается «добро пожаловать из реабилитационного центра» и огромным фото Акутагавы. — Я серьёзно. Я собираюсь разрезать его руки. — Детка, Расемон не может тронуть его. — Кто сказал, что я собирался использовать Расемон? Я собирался использовать чёртов нож для масла. Может я заколю его несколько раз для дополнительной меры. Не волнуйся, я не убью его. Я позвоню Йосано, чтобы исправить его, после я отрежу ему нос картофелечисткой. Ацуши оглядывается, когда пожилая пара позади них задыхается. Он вежливо улыбается им и гладит Акутагаву по голове. — Он начинает занятия по управлению гневом на следующей неделе. — О, иди к чёрту! — кричит Акутагава. — Ну, ну, милый, что мы делаем, когда мы злимся? Вот это, дорогой, глубокий вдох. Акутагава смотрит на Ацуши до тех пор, пока они не спускаются вниз, и отходит от него, как только они выходят. Ацуши замечает пожилую пару, поспешно идущую в другом направлении. — Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, — Чуя говорит Акутагаве, — я выбросил четыре таких в мусорное ведро и он открыл эту, когда вы уже были на экскалаторе. — Мы так гордимся тобой за то, что ты справился со своей зависимостью, — говорит Дазай с фальшивыми слезами в глазах. — Это не у меня здесь алкогольная зависимость, ты, ходячий опустошитель пива! — Акутагава делает глубокий вдох и поворачивается к Ацуши. — Я собираюсь выбросить его на полосе встречного движения. — Вы ждали здесь, пока мы приземлялись? — Ацуши спрашивает Чую, предлагая Акутагаве улыбку и сочувственно похлопывая его по руке. — Вы сказали, что вы приземлитесь в шесть утра. — Нет, наш стыковочный рейс задержали, так что мы приземлились немного раньше вас. Давайте, нас ждёт такси снаружи.

***

Когда они выходят из такси возле жилого комплекса Чуи и Акутагавы, там маленькая армия разъярённых лиц, ожидающая их. — Вы должны были вернуться две недели назад, — монотонным голосом говорит Кёка. — Почему ты отключил свой трекер? — Коё рычит Чуе. — Последнее местоположение, которое мы получили от тебя, был аэропорт в Токио. — Почему твой телефон был полностью выключен? — Гин требует, смотря на Акутагаву. — Вы все могли просто умереть и мы никогда не узнали! — Куникида чуть ли не визжит на них. Дазай небрежно машет рукой. — У нас у всех были проблемы с полётами назад. Глаз Куникиды дёргается. — Две недели было семь полётов из Франции, — говорит Коё. — Мы проспали. — Хрень, — говорит Кёка. Дазай ахает, накрывая рукой сердце. — Кёка! Не выражайся! — Наш стыковочный рейс сорвался, — говорит Чуя. — Но нас не было в самолёте, не волнуйтесь. — Мы не слышали никаких новостей о взрывающихся самолётах, — говорит Гин. — Это было отстойно, — Ацуши говорит Чуе, закатив глаза. — Слушайте, — Коё уверенно говорит, смотря на Дазая и Чую, — в следующий раз, когда вы двое захотите устроить поездку на остров влюблённых или вроде того, просто скажите нам. — И не вмешивайте в это Ацуши и Акутагаву, — добавляет Куникида. — Вам не надо тащить их за собой под предлогом задания. Кстати, мы все знаем, что вы встречаетесь. Я думаю, мы все можем согласиться, что они предпочтут убить друг друга, чем играть роль сопроваждающих вас двоих. Акутагава кашляет, чтобы скрыть весёлый смешок. — Мы не летали на другой континент ради свидания, — говорит Дазай, насмехаясь. Коё в раздражении вскидывает руки в воздух. — Я сдаюсь! Делайте, что хотите. — Я увижусь с тобой внутри, — Гин говорит Акутагаве, когда Коё уходит, прищуривая глаза на него, прежде чем развернуться и направиться в здание. Куникида смотрит на Кёку, прежде чем повернуться к Ацуши. — Давай, уже поздно. Я отведу вас двоих в общежитие. — Эм, на самом деле, — Чуя вмешивается, прежде чем Ацуши успевает что-то придумать, — я подброшу его завтра. С багажом произошла путаница и многие вещи перемешались. Кажется, половина его вещей в моей сумке. Куникида закатывает глаза. — Ладно, но если он вернётся в общежитие, раненный хотя бы вырезкой из бумаги, я найду несколько способов разоблачить вашу маленькую мафиозную деятельность правительству. — Примем к сведенью, — говорит Акутагава. Кёка берёт руку Куникиды и уходит, оглядываясь назад, чтобы бросить на Чую предупреждающий взгляд. Акутагава вздрагивает. — Ты говоришь ей. Рот Ацуши падает. — По- Почему я?! — Потому что сейчас, когда у неё есть собственный мыслительный процесс, она меня пугает. Чуя вздрагивает тоже. — Она всегда слегка пугала меня. Дазай дёргает рукав Чуи, едва сдерживая зевок. — Устал. Дазай отпугивает остальных и Ацуши всё зевает, когда Акутагава толкает дверь здания, позволяя ему войти. — Две недели! — Гин кричит в момент закрытия двери. — Я надеюсь, вы, придурки, веселились! — Мы веселились, — бормочет Ацуши, потирая глаза. Он на втопилоте обнимает Гин и взъерошивает её волосы, прежде чем продолжить путь, волоча за собой чемодан. — Увидимся. — Он не привык к перелётам, — Акутагава говорит, когда Гин смотрит на него. — Не было задания, верно? Акутагава кивает. — Вообще никакого. — Так… Дазай и Чуя знают? — Они знают. — О. Это здорово. — Ммм. На самом деле, они оставили нас во Франции и устроили себе каникулы. Это было здорово. Я отвел Ацуши в вилу Чуи в Кассисе. Гин улыбается, как она всегда делает, когда Акутагава зовёт Ацуши по имени. Без предупреждения, Гин бьёт Акутагаву в руку так сильно, как может. — Но, чёрт возьми, в следующий раз напиши мне. Боже. Акутагава потирает руку и кивает. — Прости. — Я приготовлю что-нибудь хорошее на завтрак, ладно? Отдохни немного тоже. Ацуши, вероятно, уже спит. Акутагава кивает и сам треплет Гин по волосам, прежде чем направиться в комнату. Он оставляет чемодан рядом с чемоданом Ацуши и поворачивается к кровати. Ацуши укутался в одеяло, но всё ещё бодрствует. Он открывает один глаз и протягивает руки к Акутагаве, хватая пустой воздух. Акутагава нежно смеётся, прежде чем подчиниться, прижавшись к Ацуши и довольно хмыкая, когда Ацуши обвивается вокруг него, как ленивец вокруг дерева. Они оба спят, когда Гин проверяет их через несколько минут.

***

— Почему вы первым делом с утра в моей квартире? — Чуя спрашивает даже когда он ставит две кружки кофе перед Ацуши и Акутагавой. Золотое кольцо на его пальце блестит при утреннем свете. — Они должно быть разозлили Гин, — говорит Дазай, усмехаясь, когда Ацуши напрягается. — Ты уверен, что это хороший план? — Он спрашивает Акутагаву. — Пока она не поймёт, что мы этажом выше, мы будем в порядке. — Что вы вообще сделали? — спрашивает Чуя. Словно по сигналу телефон Акутагавы звонит и жужит на стойке. Светится имя Гин. — Поставь на динамик, — быстро говорит Дазай. — Я хочу знать, что вы сделали. Пожав плечами, Акутагава отвечает. — При- — Что это чёрт побери?! — Гин вопит со всей силы. — Это- — Ты сказал мне, что ты отвёл его на виллу Чуи! — Я отвёл. — Тогда, что чёрт побери это такое?! Слышен громкий шорох и Акутагава может представить Гин, трясящую коричневым конвертом перед её телефоном, словно это сам Акутагава. — Дай Ацуши! Мне надо покричать на него! Ацуши ожесточенно качает головой, но Акутагава кладёт телефон перед ним. — Гин хочет поговорить с тобой, дорогой. — Ацуши! Что, чёрт возьми, я говорила про побег?! — Не делать этого, — виновато отвечает Ацуши. — Так почему, ради всего Святого, я смотрю на французское свидетельство о браке? Это штука вообще законна? Или это шутка? — Это не шутка. Гин делает очень глубокий вдох. Затем другой. — Вам так повезло, что вы не дома прямо сейчас, иначе я бы так сильно ударила вас тем, до чего доберусь первой. — Прости, — покорно говорит Ацуши. — Это была его идея, — говорит Акутагава. Ацуши задыхается. — Это не так! Ты тот, кто всё подстроил! Акутагава фыркает. — Могу я напомнить тебе, что я не сам планировал эту поездку? — Нет, но ты купил кольца! — Кольца? — Гин вмешивается. — Идите домой прямо сейчас. Я хочу увидеть. — Ты собираешься побить нас, если мы придём? — спрашивает Акутагава. Гин хмыкает. — Я попробую успокоиться до вашего прихода. — Тогда мы будем там через несколько минут. Гин несколько секунд молчит. — Вы в квартире Чуи? — Привет, — говорит Чуя, когда ни Ацуши, ни Акутагава не отвечают. — Привет! — бодро говорит Дазай. — Вы, ублюдки! — вопит Гин. — Вы позволили им вступить в брак?! Без меня?! — В нашу защиту, — говорит Чуя, — они разбудили нас в середине ночи. Ацуши и Акутагава смотрят на него. Он показывает им язык. Дазай улыбается Чуе, а затем громко вздыхает. — Я полагаю, им просто хотелось быть как я и мой дорогой Чуя. Гин вешает трубку. Чуя первым нарушает тишину с фырканьем и смехом. — Вы просто позволили ей узнать? — Я признаю, это не лучшая наша идея, — говорит Акутагава. — Меня убьют, — шепчет Ацуши, роняя голову на стойку. — Гин собирается вырвать мои органы голыми руками. — Я защищу тебя, дорогой, — говорит Акутагава, гладя Ацуши по голове. — Ты говоришь такое, а потом используешь меня против неё, как человеческий щит. — Слушай, Гин моя сестра. Она издевается надо мной достаточно. — Ты такой злой. Поэтому никто в Портовой Мафии не хочет дружить с тобой. — Ауч. Громкий стук в дверь Чуи заставил Ацуши выпрямиться. — Я собираюсь прыгнуть с балкона. — О, нет, ты не сделаешь, — говорит Чуя, хватая его за футболку, пока Дазай идёт открывать дверь. — Гин, — напевает Дазай, — как мило с твоей стороны навес- Ай! Акутагава усмехается, поворачиваясь на своём месте, чтобы понаблюдать за Дазаем, пятящимся в квартиру, пытающимся избежать здорового количества шлепков, которые он получает от тапочка Гин. У него не получается. — Вы обручены?! — вопит Гин. — Чуя, любимый, помоги? Чуя фыркает и остаётся на месте, потягивая кофе. — Мне и здесь хорошо. — Вы, четверо, — говорит Гин, указывая на них всех тапочком, — станете моей смертью! Ацуши вскрикивает, когда Гин после опускания тапочка и надевания его на ногу, подкрадывается к нему. Она выжидающе протягивает руку. — Я невиновен, — мямлит Ацуши. — Кольцо, — говорит Гин, закатив глаза. — Я хочу увидеть. — О. — Ацуши расслабляется и вытаскивает кольцо из-под футболки. Цепочка достаточно свободная, чтобы Гин могла рассмотреть кольцо вдоволь, но только из злобы, она резко дергает его. — Красивее, чем я ожидала. Они парные? Акутагава протягивает руку, прежде чем его бьют за незнание, чего от него хотят. — О, мило, — говорит Гин. — Совпадает с вашим цветом глаз. — Я знаю. — Ты сделал их на заказ? Акутагава кивает. — Хорошо. Мой лучший друг заслуживает лучшего. — Чт- Я твой брат. — И ты даже не пригласил меня на собственную свадьбу. Позор, Рю. — Ага, — говорит Чуя, — позор. — Не заставляй меня начинать про вас, — говорит Гин, указывая на Чую. — Вы должны быть тем, у кого холодная голова. Чуя пожимает плечами. — Трудно быть уравновешенным в хренов час ночи. Гин хмыкает. — Ну, так или иначе, поздравляю. — Спасибо! — пищат Ацуши и Дазай. Она угрожающе указывает на Акутагаву. — Я надеюсь, у тебя есть лучший план, чтобы рассказать сестре. Акутагава морщится. — Что, если просто… не рассказывать? — Ты должен. — Чуя не сказал ей, а он обручён годы. — Если вы не скажете ей, — Гин говорит, смотря на Чую, — я скажу, и я гарантирую, она предпочтёт услышать это от вас, а не от меня. — Ты стала страшнее, — говорит Чуя. — Только когда вы все идиоты. Хироцу говорит, что я очень милая. Дазай закатывает глаза. — Хироцу обращается с тобой так, словно ты его ребёнок. Он предвзят. — Сестра тоже говорит, что я милая. — Сестрица говорит, что мы все милые, — говорит Дазай. — И ты, — Гин говорит Ацуши, не обращая внимания на Дазая, — ты собираешься сказать своим друзьям или я должна? — Нет! Нет, я расскажу им. Не смей. Йосано может на самом деле заплакать, если она узнает это от друга Танизаки в Майнкрафте. — Но только если Дазай расскажет тоже, — говорит Акутагава. — Меньше людей будет угрожать мне, если их всех отвлечёт тайный брак Дазая. — Хотя, законно я был обручён две недели. — Это не имеет значения, — говорит Ацуши. — Единственная причина, почему мы отправились во Францию — вы сожгли старое свидетельство о браке. Гин смотрит на Дазая. — С какой стати вам делать такое? — Он сказал, что я не смогу вернуть его без расписки. — Я был пьян! — Значит, побег моего брата и моего лучшего друга ваша вина? Дазай переминается с ноги на ногу под взглядом Гин. — Мне очень сильно нужно в туалет, — говорит он, убегая в коридор, прежде чем кто-то успевает поймать его. — Я сдаюсь, — говорит Гин. — Я не знаю, почему вообще удивляюсь тому, что вы делаете. Что ты собираешься сказать своим друзьям, Ацуши? Пожалуйста, только не клади своё свидетельство на свой стол и не уходи. Ацуши усмехается. — Не волнуйся. У меня есть идея получше.

***

Ранпо роняет пакет с чипсами, когда Дазай и Ацуши заходят в офис агенства. — Что? — Ацуши невинно спрашивает, когда Ранпо правильно садится в его кресле и молча указывает на них. Дазай громко вздыхает и чешет кончик носа. — Все эти чипсы потрачены в пустую. Ранпо задыхается и указывает на Дазая. Куникида раздражённо смотрит вверх. — Что такое, Ранпо? — Они- они — а? Куникида поворачивается, чтобы спросить Дазая и Ацуши, что они сделали. Его ручка падает на стол. — Вы поженились?! Каждая голова в офисе поворачивается, чтобы увидеть золотое кольцо Дазая и чёрное, плотно прилегающее к рубашке Ацуши. Кёка хмурится. — В последний раз, когда поднималась тема свиданий, ты сказал, что тебе жаль бедного ублюдка, которому поручили Дазая. — Да, и после проведения трёх дней в том же самом отеле, я могу подтвердить, что мне действительно жаль Чую. — О, — говорит Кёка, — я думала- погоди чёртову минуту! — Я честно думал, что ты и Акутагава уже женаты, — небрежно заявляет Кенджи. — Ты знал? — Ранпо спрашивает Кенджи. Кенджи пожимает плечами. — Поймал их целующимися возле общежития. Много раз. — И ты не думал упомянуть об этом? — спрашивает Йосано. Кенджи снова пожимает плечами. — Постойте, назад, — говорит Танизаки. — Что ты имеешь в виду под три дня? Вас не было две недели. Дазай усмехается. — О, Чуя и я посетили Венецию, и Женеву, и Лондон, и Севилью. — Вы никогда не говорили, что были в Лондоне, — говорит Ацуши. — Мы были там день. Мы прилетели из Лондона. — А. Куникида косится на Ацуши. — Вас оставили во Франции без какого-либо присмотра и вы решили пожениться? — На самом деле, мы остались на дополнительные две недели, потому что я поженился. Начальный план состоял из замены свидетельства о браке Дазая, поскольку он поджёг его той ночью, когда мы все пошли выпить, а затем вернуться после трёхдневной поездки. — Слишком ранее утро для этого, — говорит Йосано, потирая висок. Она внезапно останавливается и смотрит на Ранпо. — Погоди, почему ты удивлён? — Потому что я не знал! — Ранпо обвиняюще указывает на Ацуши. — Ты солгал мне! В лицо! — Поверьте мне, это было большое повышение самооценки. — Что за крики? — Фукудзава спрашивает, входя в офис. Он смотрит на Дазая и Ацуши. Он изучает их, его взгляд сначала опускается на кольцо Ацуши, после на кольцо Дазая. Он поворачивается и уходит. — Постойте, вернитесь назад снова, — говорит Танизаки. Он трясёт головой и смотрит на Дазая. — Вы подожгли ваше свидетельство о браке? — Он думал, что Чуя не сможет вернуть его без расписки. — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, — говорит Кёка. — Я собираюсь рассказать твоему мужу, где тебе щекотно, — Дазай говорит Ацуши. — Смело с вашей стороны подразумевать, что он уже не знает, — говорит Ацуши. Весёлая улыбка на его лице значительно преуменьшает его самодовольный тон. — Когда я предложил прекращение огня, — говорит Куникида, — я не предвидел этого. Кто-нибудь еще связан с кем-нибудь из этой богом забытой организации или я могу идти и биться головой о стену, пока не потеряю сознание? — Танизаки?! — Йосано вопит, смотря за его рукой, медленно поднимающейся в воздух. — О, кто бы говорил! Я слышал всё про то, какой покрасневшей была Коё после вашего предполагаемого брифинга! Йосано задыхается. — Эта маленькая стукачка! Подожди, пока она не попадётся мне в руки! — Я на самом деле услышал это от Тачи. Гин сказала ему первой, а он рассказал мне. — Кто. — Тачихара. Йосано снова задыхается. — Этот маленький стукач! Куникида снимает очки и закрывает глаза. — Я хочу броситься под движущийся поезд. — Я действительно не рекомендую такое, — говорит Кёка. — Это неприятно. — Это весело, — Дазай говорит Ацуши. — Я говорил вам, что так и будет. — Не могу поверить, что ты солгал мне, — говорит Ранпо. — Рюноске поспорил со мной, что я не смогу. Мне нравится выигрывать. Десять минут спустя совершенно никто не делает свою работу. Ранпо всё ещё потрясён, Куникида выглядит так, будто всё ещё думает о разбивании головы о стену, Йосано и Танизаки продолжают спорить друг с другом, Кёка выглядит так словно пытается почему Ацуши женился, а Ацуши, Дазай и Кенджи наслаждаются шоу. Телефон Ацуши жужит от сообщения от Акутагавы. Как всё прошло?

В точности, как предсказывалось. Думаю, Ранпо проходит через пять стадий горя. У вас?

Сестрица бросила в Чую диванную подушку за то, что он не рассказывал ей. Тачихара расстроен, что Гин и Танизаки узнали раньше него. Хироцу передает его соболезновения, что грубо. Босс спорит с вашим президентом по телефону. Он продолжает звать его ребёнком за держание «всего этого» в секрете и за подстрекательство его отправить людей в Леон на наши поиски, когда мы никогда не посещали Леон. Дазай наклоняется и приподнимает бровь, глядя на Ацуши. Ацуши усмехается. — Всё хорошо.