Что происходит в Тулоне не остаётся в Тулоне

Свадьба во Франции кажется довольно простой, думает Ацуши, при условии, что нет никаких хлопот, связанных с настоящей свадьбой, гостями, обслуживанием и всем остальным, что входит в свадьбу. Хотя Дазай не делаёт всё простым, жалуясь, что ему нужно что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое. После мучительной минуты его жалоб Ацуши вытаскивает со своих волос голубую заколку и прикрепляет на Дазая. — Вот, что-то отданное взаймы и что-то голубое. — И ваше кольцо что-то старое, — отмечает Акутагава. Дазай щурится на них, пытаясь придумать аргумент. В итоге он хмыкает. — Где моё что-то новое? Акутагава оглядывается и выходит из ратуши. Он возвращается через мгновенье с букетом, который кидает Дазаю. — Вот. Счастливы? — Ооо, белые гвоздики! Они красивые! — Я знаю. Теперь вы готовы продолжить? Дазай счастливо кивает и разворачивается, к большому облегчению Чуи. Акутагава отходит в сторону с Ацуши и искоса смотрит на него. — Я надеюсь, ты не такой раздражающий. Ацуши смеётся. — Мы спланируем лучше. — Хорошо. Подпись свидетеля под строкой Акутагавы кажется почти особой. Ацуши логически знает, что кто угодно мог стоять, как свидетель, но он чувствует себя особенным, что его спросили. Его пригласили. Из всех людей, кого знали эти двое, Ацуши был выбран, как один из двух людей для подписи свидетеля. Чуя благодарит мэра за уделенное ему время, когда получает свидетельство, спрятанное в конверте, который он не позволит Дазаю получить в этот раз, и поворачивается, чтобы спросить, все ли готовы уйти. — Постойте! Я хочу бросить мой букет. Чуя смотрит на Ацуши и Акутагаву. — Это действительно не важно, кто поймает его… — Дай мне сделать это, коротышка. Чуя поднимает руки, сдаваясь. — Ладно. Ладно. Дазай бросает цветы Ацуши в лицо. — Эй! Ай! Акутагава хотя бы пытается смеяться негромко.

***

— Я всё ещё не могу поверить, что вы купили мне костюм, — Ацуши говорит Чуе, когда они входят в лобби отеля. Чуя закатывает глаза. — Ну, я не собирался позволять тебе свидетельствовать на моей свадьбе в шортах. — Эй, у меня есть приличная одежда. — Приличная для выходных и работы, да. Плюс, твой парень практически пускал слюни весь день. Ацуши оглядывается назад, где Дазай пытается затащить Акутагаву в столовую, говоря про праздничный ужин. — Правда? Чуя кивает. — Мхм. Просто представь на что он будет похож, когда я куплю тебе твой свадебный костюм. — О, нет, я не могу просить вас сделать такое! — Мне нравится тратить на тебя деньги больше, чем на Дазая. Ты на самом деле благодаришь меня. — Я уверен, Дазай благодарен. — О, я знаю. Но ты как маленький ребёнок в магазине сладостей. Это мило. Ацуши чувствует, что у него горят уши. — Я не ребёнок. — Ты думаешь о Кёке, как о младшей сестре иногда? Ацуши пожимает плечами. — Только когда её способности нет рядом. Или когда она уставшая и менее… страшная. — Ммм, разница в возрасте между вами двумя такая же, как наша. Следовательно, я имею право думать о тебе, как о ребёнке. — Я… ладно, вы подловили меня здесь. Чуя победно усмехается. — Слушайте, у меня есть вопрос. — Хм? — Я думал, что ты должен жить во Франции месяц или около того, прежде чем ты можешь официально вступить в брак здесь. Чуя кивает. — Да, но у меня есть гражданство. — У вас- а? — Это подделка. — Ох. — Но у меня есть дом в Леоне, в котором я и Дазай часто бывали. И здесь, с тех пор, как босс нашёл мой дом в Леоне. И я работаю над маленьким документом на право собственности на виллу в Кассисе. Я люблю Францию. Ацуши мгновенье смотрит на Чую. — Я имею в виду, я знал, что вы богаты, но- Боже мой. Чуя приподнимает бровь. — Паренёк, ты же знаешь, что твой парень владеет недвижимостью здесь тоже, верно? Ацуши чешет голову. — Я узнал в аэропорту и слегка забыл об этом. — Вау. Окей, теперь у меня к тебе вопрос. — Хм? Чуя знающе ухмыляется Ацуши. — Зачем ты читал французские законы о браке? Ацуши спотыкается, пока они входят в столовую. — Мне просто было любопытно! — Ага, ха. Если ты так говоришь. — Я клянусь, мне просто было интересно, какие они! — Ладно. Я верю тебе. Ацуши дуется. Чуя явно веселится за его счёт. К счастью, Чуя ничего не говорит, когда они присоединяются к Дазаю и Акутагаве, предпочитая заказать ужин для всех.

***

— Что это? — Ацуши спрашивает, когда он выходит из ванной, вытирая голову полотенцем. Акутагава, который сидит у спинки кровати, засовывает то, чем он играл, в карман. — Ничего. Ацуши рассматривает возможность подокучать Акутагаве для ответа, но учитывая, что между ними нет никаких секретов, это должно быть что-то важное для Акутагавы и в конце концов он всё равно расскажет Ацуши. Акутагава смотрит на него с поднятыми бровями. — Это моя сторона. — Наша сторона, детка, — говорит Ацуши, пытаясь забраться на кровать, к большому веселью Акутагавы. — Заткнись. Ацуши дуется, когда Расемон подхватывает его и кладёт в объятия Акутагавы. — Я не собираюсь хвалить тебя за совершение минимума, — хмыкает Ацуши, скрещивая руки и отводя взгляд. — Конечно, дорогой. Ацуши тыкает в складку между бровями Акутагавы. — Что тебя тревожит? — Всего лишь думаю, — небрежно говорит Акутагава, слегка качая головой, прежде чем улыбнуться Ацуши. — Довольно напряжённо думаешь для парня, который должен быть в отпуске. Хочешь рассказать мне об этом? — Ты думаешь… — медленно начинает Акутагава, после качает головой. — Нет, неважно. Этот разговор у нас может быть после возвращения в Йокогаму. — Я думаю что, Рюноске? — нежно спрашивает Ацуши, тянясь пальцами к лицу Акутагавы. — Ты… ты думаешь твоё агенство посчитает это, — Акутагава прерывается, чтобы опустить взгляд вниз на руки Ацуши, — приемлемым? Ацуши фыркает. — Они, чёрт возьми должны, учитывая, как они поддерживают этих двоих. Не говоря уже о том, что Ранпо встречается с По — парень из гильдии — который однажды пытался убить его и Йосано. И Йосано лучше не думать, что она хитро строит глазки Коё каждый раз, когда они в одном и том же районе. Единственный человек, который может не поддержать нас, это Куникида, а ты ему уже нравишься. — Ацуши наклоняет голову и мгновенье смотрит в стену. — Кёка может пригрозить разорвать тебя и удалить органы по одному за раз, но я думаю, ты знаешь её достаточно хорошо, чтобы знать, что она желает только добра. — Боже, это звучит ужасно. — Это Кёка. Я сильно её люблю, но боже, она пугает меня. Хотя это хорошо, значит, она может позаботиться о себе. И она не всегда такая. Только когда она сражается или что-то доказывает. — Ацуши морщит нос. — Или, если мы играем в Монополию. Кёке больше не разрешено играть в Монополию. — Я не могу понять почему, — саркастично говорит Акутагава, усмехаясь, когда Ацуши закатывает глаза. — Тебя это тревожило, любимый? Ты волновался, что нам придётся скрываться от моих друзей вечность? — Это просто — это немного нечестно, что Гин, Тачихара, Хироцу, и сестрица знают, а ты продолжаешь скрывать всё от всех, кого знаешь. Это не может быть честно. Ацуши улыбается и наклоняется, чтобы оставить долгий поцелуй на виске Акутагавы. — Ты стоишь того, чтобы оставаться в секрете, любимый. — Плюс, — продолжает Ацуши, отстраняясь и позволяя Акутагаве играть с его руками, — разве это не было бы забавно, если бы мы хранили всё в тайне ещё несколько лет и я получил возможность представить моего тайного мужа великому детективу Ранпо? Я могу только представить взгляд на его лице. — Почему несколько лет? — Акутагава спрашивает, смотря на пальцы Ацуши, когда переплетает их с собственными. — Если только ты не готов. Я могу подождать. Возможно, я совершил импульсивную покупку, но я могу хранить её несколько лет. Ацуши понимает всё с рекордной скоростью. — Погоди, так ты заговорил о том, что у тебя здесь дом, только для того, чтобы спросить, не хочу ли я улизнуть из отеля? Акутагава пожимает плечами. — Кстати, я все еще не против этого предложения. — Ты- — Ацуши чувствует, что его лицо горит. — Это дерьмовое предложение. Акутагава пожимает плечами. — Всё, что требует более тщательного планирования, приведет к тому, что ты потеряешь кольцо. — Могу я увидеть его? — Обещаешь случайно не выкинуть его из окна или вроде того? Ацуши смотрит на Акутагаву. — Следи за языком, детка, я всё ещё не сказал «да». Акугатава усмехается, отодвигая Ацуши так, чтобы он мог залезть в карман и показать Ацуши два почти одинаковых кольца — Что, никакой красивой коробки? — дразнит Ацуши. — Следи за языком, дорогой, я всё ещё не спросил. Ацуши закатывает глаза. — О, теперь ты насмехаешься надо мной? — Может быть. Ацуши смотрит на кольца. Оба простые, чёрные, как бездна, как Расемон, каждое инструктированно одним камнем — одно сверкающим серебром, а другое блестящим золотом. Они намного красивее, чем любое из тех колец, что Ацуши видел до сих пор. — Что ж, теперь вперёд, — говорит Ацуши. — Начинай. — Ацуши? — Да? Ацуши ждёт вопроса на миллион долларов. Это всего лишь четыре слова, но секунды кажутся невероятно долгими. — Будешь ты настолько добр, чтобы просыпаться рядом со мной каждое утро всю оставшуюся нашу жизнь? И о, это намного лучше. — Ацуши. — Что? — Ты пялишься. — О. О! О, да, да! Акутагава смеётся из-за счастливого визга, что Ацуши издаёт, прежде чем протянуть руку, размахивая другой рукой, как взволнованный ребёнок, пока Акутагава надевает кольцо на его палец. Он сам мягко смеётся, когда он берёт другое кольцо и руку Акутагавы. — О! — говорит он после разглядывания их. В его кольце серебряный камень. — Тебе нравятся? — спрашивает Акутагава. — Они мне нравятся. — Он кладёт обе руки на лицо Акутагавы и сжимает его щёки. — Я тебя люблю. Акутагава не стесняется своей восторженной улыбки. — Да? Я тебя люблю. Ацуши на миг застывает. — Погоди, во сколько Чуя сказал, у нас вылет? — Кажется, в семь. Он разворачивается, чтобы взглянуть на часы на стене и хмурится. — Это через восемь часов. — Думаешь, они всё ещё бодрствуют? Ацуши спрыгивает с кровати и тянет Акутагаву, но он запутывается в собственных конечностях и падает на пол. Спустя секунду Акутагава приземляется на него. — Рюноске, это не весело!

***

Чуя просыпается от раздражающего звука телефонного звонка на деревянной тумбочке. Он смотрит на него, когда звонок прекращается и тянется к нему, переворачивая его и морщась от света, чтобы увидеть кто тревожит его сон. Это телефон Дазая и на нём тридцать восемь пропущенных звонков от Ацуши. Чуя вскакивает, когда раздаётся настойчивый стук в дверь комнаты. Он искренне надеется, что Ацуши и Акутагава не попали ни в какую неприятность после того, как им сказали лечь спать и выспаться, чтобы вовремя встать и добраться до аэропорта. Он открывает дверь, полностью готовый накричать на Ацуши, несмотря на то, что большинство гостей на их этаже отеля должно быть спят, но останавливается перед открывшимся ему зрелищем. — Два вопроса, — говорит Ацуши, не давая Чуе шанса спросить, почему они ещё не переоделись, — ваши костюмы всё ещё чистые и у Дазая есть моя голубая заколка? — Я- постой, постой, постой. Что? — Слушайте, мне нужна голубая заколка, поскольку другая голубая вещь — это отельные тапочки, а я не покидаю отель в них. Видите, костюм старый, цветы взяты взаймы, а кольца новые. Мы немного торопимся, потому что Рюноске позвонил и мэр сказал да, он работает сверхурочно сегодня ночью, но он собирается уходить в полночь, и он вернётся в офис завтра в девять, что после нашего вылета, так что нам надо идти сейчас. Вы можете ложиться спать после того, как отдадите мне мою голубую заколку, но нам бы хотелось, чтобы вы были нашими свидетелями тоже. Чуя смотрит на Акутагаву, затем снова на Ацуши, прежде чем развернуться и чуть не споткнуться о ковёр по пути к кровати. — Дазай! Эй, Дазай! Ты должен мне денег! — Хм? — бормочет Дазай, поднимая голову с подушки, когда Чуя спотыкается о чью-то обувь и с грохотом падает. — Ледовая площадка на крыше, сладкий. Чуя мгновенно встаёт и дёргает одеяло. — Вставай, ты, ленивый собиратель бинтов! Дазай ворчит и стонет, прежде чем сесть и посмотреть сначала на Чую, а после на их посетителей. — Что они делают здесь? Чуя бросает в Дазая кучу одежды. — Переодевайся. — Зачем? Сейчас середина ночи. Игнорируя его, Чуя возвращается к двери и предупреждающе указывает пальцем на Ацуши и Акутагаву. — Стойте здесь, — говорит он, прежде чем закрыть дверь. Дазай зевает. — Что происходит? Чуя усмехается, пытаясь надеть штаны не падая снова. — Я выиграл, а ты проиграл. Я надеюсь у тебя есть тысяча йен, рыбный парень. Дазай осоловевшими глазами моргает на Чую несколько раз, прежде чем понимает всё и полностью просыпается. — Ты шутишь. — Неа. Переодевайся. Они ждут снаружи. — Сейчас середина ночи, — жалуется Дазай, отбрасывая одеяло в сторону и разбирая кучу, что Чуя кинул в него. — Ратуша вообще открыта? — Получи это; они позвонили, чтобы узнать. — Ты серьёзно? — Вот что Ацуши сказал. О, он хочет голубую заколку назад. — Этот мелкий паршивец. Сначала он держит его отношения в секрете годами, а затем бросает мне в лицо чёртову свадьбу в середине ночи. Что дальше? — Два кота и пять детей, помнишь? Дазай останавливается, застёгивая рубашку и хмурится. — Я буду искренне впечатлён, если это часть на самом деле их план. — Пусть они забирают всех этих детей. Мы можем просто украсть одного. Дазай закатывает глаза. — Я больше не торгую, помнишь? — Я тоже. Что ж, не человеческая торговля. Мы больше занимаемся рынком оружия и наркотиков в эти дни. — Мне кажется, это что-то, чем ты не должен делиться. Чуя смотрит на Дазай, чтобы убедиться, что он одет, прежде чем вернуться к двери. — Не действуй так, будто ты уже не знал. Ты и этот ваш высокомерный детектив, вы всегда всё знаете. — Не всё, — отмечает Дазай, когда Чуя открывает дверь Ацуши и Акутагаве, прямо там, где он оставил их. — Сюрприз! — Ацуши говорит Дазаю. — Мы можем идти? Чуя вынужден сдерживать смех, глядя на подпрыгивающего от нетерпения Ацуши. Как бы Акутагава ни старался казаться спокойным и нормальным, любой может сказать, что он так же взволнован. — Мило, — говорит Чуя, потому что это так.

***

— Простите, что разбудили вас в середине ночи, — Акутагава говорит поскольку Ацуши слишком занят разглядыванием его сияющего, нового документа, будто он содержит ответы на все вопросы вселенной. Чуя зевает. — Всё в порядке. Вот. Акутагава принимает конверт, хмурясь. — Что это? — Считай свадебным подарком. Ваш полёт обратно через две недели. Наслаждайтесь. — Что? — Я продлил ваше пребывание, — говорит Чуя. — Дазай и я улетаем, но вы можете остаться здесь на другие две недели. — Что вы собираетесь сказать боссу, когда вернётесь? Чуя фыркает. — Мы не собираемся в Йокогаму. Мы собираемся на двухнедельные каникулы. Это всегда был план. Вы двое должны были вернуться в Йокогаму сегодня. — О. — Акутагава опускает взгляд на маленький конверт, прежде чем взглянуть на Чую снова. — Но мы ничего вам не дарили. — Поверь мне, выиграть пари против Дазая стоит десяти билетов на самолёт. — Чуя засовывает руки в карманы. — Я доставил ваш багаж в твой дом на побережье, но вы можете посетить любой из моих, прежде чем отправитесь домой. Ацуши может понравиться Кассис. Только вернитесь в Тулон-Йер через две недели. Акутагава кивает. — Спасибо вам. — Хорошо. Хотя я должен спросить. Вы прилетели с нами, намереваясь сделать это или… — Я только намеревался принять ваше предложение составить вам компанию. Это было… спонтанно. — Что-то подсказывает мне, что тебе придётся привыкнуть к этому. На этом Чуя уходит, подходя к Ацуши, чтобы тоже взглянуть на свидетельство. — Итак, — говорит Дазай, появляясь из ниоткуда, — решение принять его фамилию тоже было спонтанным или ты думал об этом некоторое время? — Кто бы говорил, Накахара-сан. Дазай усмехается. — Туше, Накаджима-кун. — Вы когда-нибудь боялись, что люди узнают? — спрашивает Акутагава через секунду. Дазай оглядывается на Чую, который выхватывает свидетельство у Ацуши и использует способность, чтобы поднять его над головой Ацуши, из-за чего Ацуши прыгает так высоко, как может. — Это из-за агенства? — Мм. — Тогда тебе нечего бояться. Кроме того, я позабочусь о нём для тебя, если нужно. И ты знаешь, что наш президент уже знает, верно? — Что? — А. Ацуши ещё не понял, что он знает. В любом случае, если он не уволил Ацуши за любовные отношения с тобой, он не собирается увольнять его за вступление с тобой в брак. — Спасибо, — тихо говорит Акутагава. — В любое время, Накаджима. — Хорошо, достаточно. Дазай улыбается. — Наслаждайся медовым месяцем, хм? — Уйди. — Ладно, ладно. Чуя, — напевает Дазай. — Я хочу свидание за завтраком до нашего полёта! Чуя возвращает документ Ацуши, пока Акутагава приближается к ним. — Не смей поджигать эту штуку, — Акутагава говорит, пока Чуя следует вслед за Дазаем. — Ты тот, кто сказал, что сделает такое. — Я не сделаю. Обещаю. Ацуши смотрит вниз на страницу и бледнеет. — Что? — Гин сказала, что она снесёт мне голову, если я сбегу с тобой и не скажу ей. Акутагава мгновенье смотрит на него, прежде чем засмеяться. — Это всё решает. Ты рассказываешь моей сестре. — Что? Нет! Она твоя сестра! — И твой лучший друг. Ты справишься с ней. — Я думаю, ты втайне ненавидишь меня. Акутагава берёт Ацуши за руку и начинает идти. — С трудом. — Давай просто не скажем никому, — предлагает Ацуши. — Мы можем, — говорит Акутагава, — или мы можем волноваться из-за этого через две недели. — Две недели? Акутагава протягивает Ацуши конверт, что Чуя дал ему и наблюдает, как он открывает его. — Билеты на самолёт? — Ммм. В Йокогаму, через две недели. — Мы остаёмся? Акутагава кивает. — Даже не думай. У меня всё ещё есть этот детский поводок и я не боюсь использовать его. — Я хочу посетить пляж! О, мы можем покататься на лодке? И — и Чуя сказал, что здесь хорошие места для дегустации вин! Акутагава понимает, что улыбается Ацуши, когда он перечисляет все вещи, что он хочет сделать или увидеть. — Хорошо, — говорит он, дёргая Ацуши за руку, чтобы притянуть его ближе так что он может оставить поцелуй на его лбу. — Всё, что угодно, дорогой.