Копилка воспоминаний

      — Кажется, у меня не получится…       — Получится.       — Нет, Римус, определенно точно нет.       — Ты пока даже не попробовал, Сириус. Давай, это не сложно, ты справишься.       Сириус перевёл испуганный взгляд на стоящего рядом Римуса. Лунатик сложил руки на груди и оперся плечом о косяк. Весь его внешний вид говорил о том, что никто никуда не выпустит Сириуса, пока дело не будет сделано.       — Римус… — протянул Сириус.       — Да, Бродяга? — Лунатик вопросительно изогнул бровь, но даже не двинулся с места.       — Пожалуйста, Римус, — тихо сказал Сириус, не отрывая просительного взгляда от стоящего в дверном проёме мужчины. — Может, всё-таки магией?..       Римус видел, как слегка подрагивают руки Сириуса. Страх так и сочился из него. Еще немного и, — Лунатик был уверен, — тот заплачет. Тяжело вздохнув и на секунду прикрыв глаза, Римус оттолкнулся плечом и сделал шаг в комнату.       — Мерлин, Сириус! Он же твой крестник, в конце концов!       Он оттолкнул Бродягу в сторону и принялся расстегивать на малыше подгузник. Сириус виновато вздыхал рядом, глядя через плечо Римуса на то, как тот ловко скручивает полный подгузник, откладывает его в сторону, берет ребёнка на руки и несет в ванную комнату.       — А кто сейчас пойдет купаться? — нежно пропел Лунатик, улыбаясь малышу. — Наш Гарри будет купаться!       Гарри беззубо заулыбался, пока Сириус за их спиной еще больше поник.       — Хотя бы выброси его, Сириус! — раздраженно бросил Римус, закрываясь в ванной.       Через секунду можно было услышать плеск воды. Еще через минуту до ушей Сириуса донеслось веселое пение Римуса и звонкий смех Гарри. Грустно посмотрев на дверь, Сириус забрал скрученный подгузник и понес тот в мусор.       Хлопнула, закрываясь, крышка мусорного ведра. Сириус выдохнул, опираясь руками по обе стороны от столешницы. Он наклонил голову, закрывая глаза.       Они жили вместе уже несколько месяцев, в теперь уже их доме на площади Гриммо. С того самого дня, когда у Гарри не осталось никого, кроме него и Римуса. Было сложно. Сложно доказать Дамблдору, что они справятся с ребенком, что Сириус готов нести ответственность, что готов повзрослеть. Воландеморт исчез навсегда, забрав с собой самых лучших, но по магическому миру всё ещё бродили его последователи. По словам Грюма и других мракоборцев, они хотели отомстить, хотели избавиться от того, кто нанёс непоправимый вред их чистокровной гордости. Хотели убить Гарри Поттера, которому по неизвестной счастливой случайности получилось навсегда стереть из мира чудовище.       По плану Дамблдора и Римуса, они должны залечь на дно в маггловском мире, без магии. Должны стать обычными людьми, пока мракоборцы не выполнят свою работу. Пока Гарри не вырастет и не поступит в Хогвартс. План простой, так думал Сириус, — он был готов пойти на это, лишь бы защитить Гарри. Лишь бы его не забрали. Именно поэтому они с Римусом договорились совсем не прибегать к магии, даже дома, чтобы случайно не выдать себя среди магглов.       И в груди у Сириуса с каждым следующим днем тяжелеет от становящегося невыносимым чувства вины. Потому что он не справляется. Он ничего не знает о детях, о быте, об обычной жизни. Ему сложно. И Римусу приходится тащить всё на себе, приходиться заботиться обо всём. Обо всех. Сириусу лишь остаётся беспомощной дворнягой слоняться за Лунатиком.       «Бесполезный», — так думает Сириус.        — У тебя раньше не было детей, Бродяга, — донеслись до Сириуса тихие слова. — Всё в порядке.       Вокруг живота сомкнулись длинные руки. Римус прижался к нему со спины, обнимая, и уткнулся носом куда-то в сгиб шеи, зарываясь в длинных черных локонах. Сириус всем телом ощущал его дыхание на своей коже.       — У тебя тоже, — фыркнул Сириус. — Но ты не стоишь как подбитый оглушающим над ребенком, которого поклялся воспитать не хуже Джеймса. А я уже хуже, Римус! Я не дотягиваю… — пауза. — Я, блять, не могу поменять чёртов подгузник!       Пальцы сильнее сжали края столешницы, спина напряглась. Сириус по-прежнему не открывал глаза.       — Да, ты не Джеймс. Никто из нас не Джеймс, Бродяга. И никому больше им не стать. Но ты можешь быть для Гарри Сириусом, — Римус поднял голову и поцеловал обнимаемого в затылок. А потом добавил, прижимая напряженное тело в его руках сильнее: — Тем самым Сириусом, которого так любил Джеймс. Которого люблю я. Сохатый бы этого хотел.       Римус опустил подбородок на макушку Сириуса, слегка расслабляя хватку, но продолжая обнимать. В приглушенном свете комнаты было слышно только их дыхание. Лишь спустя долгое мгновение Римус почувствовал, как тело, которое он обнимал, перестало быть настолько напряжённым. Обернувшись в руках Лунатика, Бродяга положил одну ладонь на щёку Римуса, а второй погладил шею.       Лунатик улыбнулся. Он видел в глазах Сириуса решимость. Те самые искры, с которыми он мальчиком воплощал лучшие в их жизни шалости. Впервые увидев этот взгляд много лет назад, Римус и влюбился (даже если еще не осознавал этого).       — «Чёртов подгузник» пострадает? — со смешком тихо спросил Римус.       — О да, — ухмыльнулся Сириус, придвигаясь ближе. — Но сперва…       Римус улыбнулся шире, преодолевая оставшееся расстояние до губ Сириуса. Руки Бродяги поднялись выше, перемещаясь, путаясь в коротких светлых волосах. Нежное касание вскоре закончилось. Сириус легко укусил Римуса за верхнюю губу, лизнул пострадавшее место, и Лунатик сорвался.       — Нарываешься? — прошептал Римус.       Теперь его руки оглаживали спину, забирались под футболку. Они буквально дышали друг другом, будто остального мира резко не стало. Только они вдвоём. В противовес рукам Сириуса, его руки опустились ниже, обхватывая и приподнимая, усаживая на столешницу. Ноги Сириуса обхватили Римуса, притягивая ближе, чтобы тот почувствовал, как…       Из соседней комнаты донесся плачь. Сириус резко прервал поцелуй, быстро и тяжело дыша, глядя в горящие голубые глаза напротив. Ноги, прижимающие Лунатика, медленно расслабились, выпуская того из захвата. Римус на секунду прикрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая, после чего быстро поцеловал Сириуса и прошептал:       — Я быстро, — он хотел было уйти, но Сириус поймал его за руку.       — Я сам.       Римус замер.       — Уверен? Уложить его не так уж просто…       Сириус твердо кивнул, спрыгивая со столешницы.       — Я Сириус Блэк, — ухмыльнулся он, на секунду останавливаясь прямо напротив Римуса. Он приблизился к Лунатику так близко, будто собирался вновь поцеловать: — Сначала я уложу спать маленькую задницу Поттера, а потом уложу тебя, Лунатик.       — У-у-у-у, — протянул Римус, улыбаясь.       Резко наклонившись, он всё-таки поцеловал Сириуса ещё раз. Чувственно касаясь языком, напоследок он лизнул чувствительное место возле уха, на грани слышимости произнеся:       — Буду ждать.       И, глядя на вновь поплывший взгляд Сириуса, Римус легко чмокнул того в нос и отступил, направляясь в сторону спальни.       — Поторопись, — закрывая за собой дверь, сказал Римус.       Гарри громко согласился, продолжая хныкать из другой комнаты. Сириус проследил за тем, как закрывается дверь в их общую спальню, после чего смог, наконец, выдохнуть, и пойти в детскую.       Войдя в комнату, он остановился, глядя на кроватку, в которой лежал, плача, Гарри. Сириус ещё ни разу не смог успокоить ребёнка. Те редкие моменты, когда он брал малыша на руки, обычно заканчивались тем, что Гарри начинал плакать ещё больше и Сириус растерянно вручал его обратно Римусу.       Сириус закрыл дверь, тем самым не давая себе возможности сбежать. Он подошел к кроватке, сжимая руки в кулаках, чтобы они не дрожали, и наклонился над Гарри. Малыш, заметив взрослого, протянул крохотные ручки, плача сильнее.       «Джеймс бы знал, что делать», — подумал Сириус. — «Джеймс любого мог успокоить, даже меня».       «Ты можешь быть для Гарри Сириусом», — так сказал Римус.       Верно. Им никогда не заменить Джеймса. Никогда не заменить Лили. Но он всё еще может стать для него самым лучшим крёстным. Таким, как мечтал: весёлым дядей Бродягой, который научит Гарри ездить на мотоцикле и будет всегда на его стороне. Сириус вспомнил, как впервые увидел Гарри. Ещё более крохотного, чем сейчас, более беззащитного — тогда он не боялся брать его на руки.       Гарри посмотрел своими зелеными, — как у Лили, — глазами на Сириуса в недоумении. И наконец протянул руки навстречу малышу, поднимая его и прижимая к груди.       — Что случилось, Поттер? — качая ребенка, спросил Сириус. — Ну же, малыш, тебе нужно поспать. Хочешь, я расскажу, как однажды мы с твоим отцом и дядей Лунатиком решили пробраться в кабинет Макгонагалл? Сохатый хотел спрятаться под мантией-невидимкой, но мы были уже слишком большими, особенно дядя Лунатик, поэтому план сразу не внушал доверия, но тогда мы ещё не знали насколько…       Сириус еще долго что-то говорил, рассказывая Гарри истории из их юности. Он даже не заметил, когда именно малыш заснул, пока тот наворачивал круги по комнате. Только когда почувствовал сухость во рту, наконец, остановился. Гарри спал. В его руках. Сириус справился. Он аккуратно переложил ребёнка в кроватку, накрыл одеялом и легонько погладил по щеке. Гарри зачмокал в кроватке, пошевелившись, и сладко засопел. Сириус улыбнулся, поправил одеялко и вышел из комнаты.       Он справился.       — Быть Сириусом оказалось легче, чем пытаться стать Джеймсом? — тихо спросил Римус.       Он сидел у стены слева, облокотившись спиной возле двери в детскую. Ноги его были вытянуты, а затылком он прижался к стене, прикрыв веки и глядя на Сириуса. Бродяга оглянулся на закрытую дверь в комнату Гарри, обошёл Римуса, присаживаясь рядом и укладывая голову тому на плечо. Он не мог передать словами, как сильно в груди разрывалось сердце от любви к этому человеку. Ни одни слова в мире, — маггловском или волшебном, — не были способны передать всю его благодарность. Потому Сириус молчал.       Он нашёл в полумраке руку Римуса и переплёл их пальцы.       — Ты веришь в то, что у нас правда получится заменить ему Джеймса и Лили? — прошептал Сириус.       Его тихий голос нарушил тишину и заставил Римуса задуматься. Когда Сириус решил, что тот ничего не скажет, Лунатик ответил:       — Не получится. — Он задумался еще на минуту. — Но я верю, что с нами он будет счастлив. Ты расскажешь ему, насколько потрясающими волшебниками были Лили и Джеймс. Расскажешь, как сильно они его любили. Та научишь его летать на метле, игре в квиддич и защите от тёмных сил. Покажешь, как побеждать и защищать.       Сириус помолчал, прислушиваясь к ровному дыханию Римуса. Лунатик большим пальцем погладил руку, которую тот по-прежнему держал переплетённой с его ладонью. А потом накрыл их сцепленные вместе ладони второй рукой, поднял к губам, целуя пальцы Сириуса.       — А ты? — ещё тише спросил Сириус.       — Я? — Римус помолчал, опуская их руки на вытянутые на полу ноги. — Я буду любить вас обоих. Я буду рядом. Буду лечить раны после падения с метлы. Научу создавать патронуса. Покажу, что нельзя делить мир на чёрное и белое, чтобы он никогда не забывал слышать все мнения, даже если они иногда бывают неправильными…        Римус хотел ещё многое сказать. Он не раз представлял за эти дни совместной жизни их общее будущее. Он правда верил в то, что у них есть все шансы вырастить Гарри счастливым.       — Сириус? — позвал Римус.       — М-м-м? — сонно отозвался тот.       — Мы справимся. Мы оба, слышишь?       Римус почувствовал, как сжали его ладонь.       — Да, Лунатик, — прошептал Сириус, — мы справимся.       Римус едва заметно улыбнулся. В темноте, на полу коридора, у двери спальни, за которой сладко сопел Гарри Поттер, Сириус и Римус, чувствуя тепло друг друга, дали друг другу и каждый себе обещание.