Копилка воспоминаний

      Эта история выпала на одну заснеженную Лондонскую неделю в семье Блэк-Люпин-Поттер.       За окном во всю светило яркое декабрьское солнце, с улицы доносилось щебетание птиц, зимующих в здешних парках. Слышалось осторожное шуршание шин — это крадущиеся куда-то люди, запертые в своих железных кабинках.       Сириус и сам не мог понять, откуда взялось это радостное предвкушение. Он проснулся рано утром, что было ему совершенно не свойственно, первым делом выглядывая в окно. И замер, перебирая пальцами на ногах, обутый в свои домашние тапочки. На часах ещё около семи утра, а потому улица не успела заполниться привычным количеством людей. Но необычным было не только это. Сириус не мог оторвать взгляд от вида, раскрывшегося перед ним. Хлопьями опускающийся на заснеженные тропинки снег. Ветки деревьев, полностью укрытые этими снежными облаками. Люди, прячущие носы в свои тёплые шарфы. И маленькие, но ощутимые сугробы, которые намело снегоуборочными машинами — к слову, они не справлялись, ведь снег валил с такой силой, что только что подметённые дорожки тут же заметало вновь.       Сириус широко улыбнулся, тихо прокрался мимо всё ещё спящего Римуса и вышел из комнаты. Он тихо, как будто собирался совершить самую большую в своей жизни шалость (в каком-то смысле, так оно и было), зашёл в комнату Гарри. Мальчик тоже сладко спал, а потому Сириус аккуратно, стараясь не испугать, дотронулся до плеча малыша и едва слышно позвал:       — Гарри…       Ребёнок едва заметно поморщился и что-то недовольно промычал. Сириус улыбнулся — в любой другой день он бы оставил его в покое и дал поспать, вот только… Только это было первое настолько заснеженное Рождество маленького Гарри, а потому он просто не мог позволить ему всё это проспать.       — Вставай, Гарри, — опять позвал Сириус, слегка тряся за плечо. — Ну же, давай.       Гарри опять недовольно скривил личико, повернулся на бок, но всё-таки приоткрыл глаза.       — Силиус?       Мальчик ещё плохо выговаривал букву «р» и Сириус регулярно проводил с Гарри сеансы «рычания», надеясь научить того правильно произносить собственное имя. Римус, каждый раз проходя мимо этих их «занятий», закатывал глаза, бросив идею объяснить Сириусу, что Гарри всего три с небольшим года, а потому он просто пока не в состоянии поставить язык в правильно положение, как сказал им логопед, которому Римус показал ребёнка, и что ему просто нужно время. Конечно, Сириус слал нахер все увещевания «маггловских специалистов» (потому что, «Мерлин, Лунатик, да что они могут понимать»). И в любой другой день Сириус обязательно бы исправил Гарри, заставив «порычать», но не в это утро. Определенно точно не сегодня.       — Да, Гарри, — Сириус широко улыбнулся, глядя как Гарри трёт глазки своими маленькими кулачками. — Пойдём, скорее, хочу тебе кое-что показать.       Зелёные глаза удивлённо округлились, уставившись на своего крёстного. «Кое-что» явно заинтересовало любопытного ребёнка, потому что малыш тут же попытался сесть. Сириус протянул руки, поднимая Гарри вместе с одеялом.       — Сперва, Гарри, — заговорчески прошептал Сириус, — закрой глаза.       — Сюлплиз! — громко произнёс Гарри, улыбаясь во все свои двадцать зубов.       Сириус засмеялся, шутливо шикая на ребёнка:       — И ты абсолютно прав, мой юный друг, тебя ждёт самый потрясающий сюрприз. Смотри, не спугни его!       Гарри тут же хлопнул ладошкой по губам, впрочем, продолжая широко улыбаться. Повинуясь Сириусу, он всё-таки закрыл глаза. Для верности, чтобы не испортить впечатление раньше положенного, Бродяга прикрыл его голову уголком одеяла, наверняка закрывая обзор любопытному Поттеру. Убедившись, что Гарри ничего не увидит раньше времени, Сириус подошел к окну в детской и распахнул шторы, крепко удерживая ребёнка одной рукой. Яркое солнце ворвалось в окно, путаясь в черных локонах Блэка.       — Готов? — шепнул Сириус на ухо Гарри.       Мальчик нетерпеливо кивнул.       — Раз, два… — начал отсчёт Сириус, чтобы тут же резко закончить: — Три!       Одеяло опустилось, прекращая перекрывать обзор. Гарри резко распахнул длинные ресницы и в этот момент, — Сириус готов был поставить на кон купленный в прошлом году мотоцикл, — именно Лили смотрела через его горящие чудом зелёные глаза. Таким чистым, невинным взглядом на мир умела смотреть только она.       — Нравится? — спросил Сириус, нежно улыбаясь.       — Да! — подпрыгнул на руках крёстного Гарри. — Так класиво!       Его взгляд не отрывался от заснеженной улицы за окном. На какой-то момент Сириусу показалось, что Гарри даже не моргает — настолько не хочет упускать каждую пролетающую мимо снежинку.       — А знаешь, что может быть ещё круче? — вновь заговорщицки прошептал Сириус.       Гарри резко повернулся к крёстному, не в силах вообразить что-то ещё круче, чем вид, который он только что наблюдал.       ***       — Палундла-а-а-а-а-а!       Именно с этим криком на Римуса обрушились пираты в виде Сириуса-да-твою-мать-Блэка и маленького Гарри Поттера, укравшие такой восхитительно-приятный сон. Лунатик протяжно застонал, пряча голову под подушку и чувствуя себя невероятно несчастным, когда сверху на него приземлился Гарри.       — Лимус! — кричал Гарри, прыгая на кровати. — Лимус! Лимус!       — Гав! Гав! — ещё громче вопил Бродяга, скакавший рядом с мальчиком по их с Римусом постели. — Ау-у-у-у-у!       Из-под одеяла раздался особенно громкий стон. Римус подтянул со всех сторон одеяло, максимально стараясь прикрыться от налётчиков. Люпин готов был, кажется, заплакать, настолько ему было жаль прерванного сна. Весёлый, звонкий смех трёхлетнего Поттера черный лохматый пёс упорно поддерживал не менее звонким лаем.       — Да чтоб вас! — закричал Римус, вскакивая и хватая Гарри в крепкие объятия.       Гарри завизжал, пытаясь выбраться из хватки Люпина, но тот начал беспощадно щекотать ребёнка, от чего визг перемешался со смехом и лающим Бродягой. Комната заполнилась невероятной какофонией звуков.       Спустя долгие мгновения, они, усталые, сидели на краю кровати. Римус опустил ноги на пол, а чтобы пальцы не замёрзли, Сириус накрыл их своим пушистым хвостом, свернувшись рядом. На руках Римуса полусидел размякший Гарри, всё ещё восстанавливая дыхание. Лунатик накинул на спину одеяло и придерживал его с обеих сторон, накрывая и себя, и Гарри.       Взгляды всех троих были направлены наружу, на заметённый город.       — Необычное явление для Лондона, — сказал Римус. — Такое… магическое.       — Волшебное, — прошептал Гарри.       — Верно, — улыбнулся Римус, крепче прижимая мальчика. Гарри положил свои маленькие ладошки на державшие его в объятьях большие руки, усеянные белыми полосами шрамов.       Римусу нравилось так сидеть. Им всем нравилось.       Бродяга легко пошевелился в ногах, меняя положение, а потом встал, отряхнулся, будто от воды, и вот перед ними уже Сириус. Он открыл было рот, продолжая широко улыбаться, но Римус не дал озвучить ему свою, несомненно, идиотскую мысль, перебив:       — Сначала завтрак.       Сириус перестал улыбаться.       — Но, Лунатик, там же…       Но Римус наклонился к ребёнку в его руках:       — Гарри, скажи мне, что вы с Сириусом успели умыться и почистить зубы перед тем, как явиться сюда.       Поттер замер и тихо пискнул:       — Ой.       Римус тяжело вздохнул. Сириус нахмурился, вновь открывая рот, чтобы… Римус прервал его новым нравоучением:       — У тебя пятнадцать минут, Сириус Блэк Третий, чтобы переодеть Гарри и умыться вам обоим. — И добавил, пока Сириус не успел ещё что-либо ляпнуть: — Сегодня твоя очередь.       Закончив, Римус поднялся, скинул одеяло со своих плеч, передал затихшего в его руках Гарри и первым пошел в ванную. Сириус грустно проводил его взглядом, после чего перевёл взгляд на ребёнка.       — Силиус-Силиус, — покачал головой Гарри, указательным пальчиком поучительно помахав перед носом крёстного.       — Эй! — обиженно сказал Сириус.       — Четырнадцать минут! — крикнули из ванной, после чего комнату наполнили звуки льющейся воды.       Сириус фыркнул, но пошёл выполнять сказанное.       Через четырнадцать минут, тянущихся для Сириуса словно вечность, они с Гарри сидели за столом на их маленькой кухне, где Римус раскладывал по тарелкам завтрак — каждому по хрустящему треугольнику поджаренного тоста, яичница и по два кусочка бекона на тарелку. Дополняла всё морковка, которую Римус заботливо нарезал полосками, чтобы Гарри было удобнее её брать.       Гарри весело болтал ногами со своего высокого стульчика — Сириус до сих пор не мог привыкнуть, что магглы придумали такие удобные вещи для детей, но в голове всё равно сидела ассоциация с барными стульями, а воображение рисовало, что вместо сока Римус вливает в стакан Гарри огневиски.       — В ваших интересах, джентльмены, — сказал Римус, ставя тарелки перед лицом Сириуса и Гарри, — съесть всё и без исключений, — он покосился в сторону Гарри, скривившего нос при виде морковки, — потому что после завтрака мы пойдём в парк, лепить снеговика.       После этих слов глаза Сириуса и Гарри вновь зажглись огоньком нетерпения. Римус тяжело вздохнул, глядя на то, как одинаково они накинулись на еду после того, как он закончил. Перспектива пойти гулять настолько впечатлила Гарри, что он даже проглотил ненавистную ему морковь.       Римус не верил, что они когда-нибудь всё же соберутся. Бой с зимней одеждой был явно не на жизнь, учитывая, сколько проблем это вызвало. Сперва Гарри заупрямился надевать тёплый свитер, устроив истерику по поводу его колючести. Потом Сириус несколько раз получил по голове, пытаясь обуть мальчика в тёплые сапоги — Гарри упорно отказывался понимать пользу тёплых сапожек, ведь «они же жёлтые». Римус готов был убить обоих, когда справился с застёжкой на зимней куртке Гарри и, наконец, завязал шарф мальчику так, чтобы он висел достаточно удобно и симпатично, а Сириус спросил:       — Гарри, в туалет не хочешь? — На что Гарри, конечно, ответил согласным кивком.       И под страдальческий стон Римуса, Сириус раздевал Гарри, периодически почёсывая место на голове, куда его стукнул Лунатик.       Но они всё же справились. И оно того стоило — все эти мучения со сборами никогда не перекроют горящих счастьем глаз Гарри, виляющего хвостом Бродяги, решившего отправиться на прогулку псом, и тому теплу, что разливалось в груди Римуса, когда Гарри нетерпеливо сжимал его руку и тянул вперёд. Этот день справедливо займёт одно из почётных мест в их воспоминаниях. Первое настолько снежное — аномально снежное для Лондона, — Рождество для Гарри станет в будущем одним из воспоминаний, к которым он будет возвращаться взрослым, создавая патронуса или просто сидя у камина с друзьями в гостиной Хогвартса после не менее весёлых игр на улице.       Они веселились до упаду, до хрипоты в голосе смеялись, построили по меньшей мере маленькую армию снеговиков в парке. Вокруг их снежного полка собрались толпы детей и все они смеялись, когда чёрный лохматый пёс лизал их холодные красные носы, а после свалил с ног Римуса, аккуратно цепляющего руки-палки очередному снеговику. Смеялись ещё громче, когда Римус, упавший на своего ювелирно отстроенного ледяного солдата, развалил того на части, затем вскочил и погнался за псом с той самой рукой-палкой, которую ранее пытался прицепить снеговику. Гарри показывал на них пальцем и веселился громче всех, пока сам не улетел в ближайшую кучу снега, снесённый убегающим Бродягой. Чёрный пёс толкнул его нарочно, хоть и никогда в этом не признается, а потом ещё посыпал болтающего в сугробе ногами Гарри снегом с дерева, которое изо всех толкнул лапами, чтобы ветки затряслись над развалившимся под ними ребёнком.       Они прервались всего раз, завалившись в ближайшее кафе, поглощая немереное количество еды, чтобы потом, когда желудок наполнился пиццей и горячим какао, вновь выйти на улицу, гулять по сугробам Лондона, кататься на всех попадающихся по пути горках и катках (даже если это были всего лишь замёрзшие тротуары), поскальзываясь и падая, вставая и вновь падая, смеясь всё громче и громче.       В квартиру на площади Гриммо, 12 они ввалились, когда стемнело. Мокрые, замёрзшие, уставшие, но полностью, до безумия счастливые. Римус ещё долго отогревал Гарри в ванночке, растирая его тёплой водой, и намыливая тёмные каштановые кудряшки шампунем с ароматом клубники. А потом ещё дольше Сириус вытирал и сушил его волосы, сидя в гостиной перед камином. За их спинами всеми цветами сияла ёлка. Гарри не переставал улыбаться, рассказывая, что больше всего понравилось ему в сегодняшнем дне: кривое нечто, которое пытался слепить лапами Бродяга, сосулька, которую Гарри снял с особенно высокой ветки, сидя на плечах Римуса, пока они гуляли, и конечно, момент, когда Бродяга извалял Лунатика в снегу, загребая передними лапами особенно большие кучи, закапывая Римуса всё больше и больше.       Потом они расстелили на полу в гостиной одеяла. Римус принёс каждому по кружке ароматного горячего шоколада, не забыв прихватить с кухни приготовленное на днях имбирное печенье — Гарри помогал в его готовке, в процессе вместе с Сириусом извалявшись в муке. По дому разливалась рождественская музыка, играющая из маленького радио, которое Римус однажды притащил с очередного похода на блошиный рынок.       Они провели вечер за чтением любимых книг Гарри, позволяя тому полностью руководить вечером. И вечер получился потрясающим — Римус озвучивал историю за историей, пока Сириус отыгрывал по ролям сначала сам, а потом, стащив из спальни носки, устроил носочный театр. Гарри кружил между ними, не в силах определиться, чего ему хочется больше — устроиться на коленях Римуса и смотреть иллюстрации в книгах, позволяя воображению оживлять детали, или разыгрывать вместе с Сириусом сценки, с каждым следующим рассказом становясь новым героем.       В какой-то момент даже неугомонный Сириус выдохся и, превратившись в Бродягу, устроился у бока Римуса. На коленях последнего полулежал Гарри (усталость сморила его ещё раньше, чем Сириуса, но он изо всех сил старался не засыпать так рано).       По комнате всё ещё разливались отголоски радио — сейчас играл джаз. Музыка не перекрывала голос Римуса, продолжающего читать. Очередной книгой, которую принёс ему Гарри, стали «Сказки Барда Бидля». Маленький сборник волшебных сказок однажды нашёл Сириус, перебирая те немногие вещи, что остались от его дяди. Гарри нравились эти истории.       — «Пристыженный король со своими вельможами и придворными дамами вернулся во дворец, а пень на полянке еще долго хихикал над глупым королем», — читал Римус.       Гарри в его руках слегка пошевелился, отвлекая чтеца. Римус замолчал, посмотрев на него — малыш уснул, свернувшись на его коленях, положив голову на плечо и сладко посапывая, на что Римус улыбнулся — он даже не заметил, в какой момент Гарри перестал внимательно вглядываться в картинка на страницах.       Решив не дочитывать последний абзац, Римус отложил книгу в сторону, и медленно поднялся, удерживая Гарри на руках. Бродяга приоткрыл один глаза, наблюдая за манипуляциями Люпина, но не пошевелился. Римус тем временем осторожен понёс ребёнка в его комнату, уложил в кроватку и заботливо укрыл тёплым одеялом, не забыв подложить под него маленького плюшевого оленёнка, с которым малыш так любил засыпать. Он постоял с ним рядом ещё несколько минут, просто наслаждаясь теплом, разливающимся где-то внутри. Потом подоткнул одеяльце с обоих боков спящего ребёнка, наклонился и поцеловал Гарри в лоб, едва слышно пожелав тому приятных снов.       Закрыв дверь в спальню Гарри, Римус обернулся, мысленно подготавливая уставшее тело к тому, что нужно прибрать беспорядок, оставленный их вечерними посиделками, а после ещё положить под ёлку подарки, которые Гарри завтра утром непременно побежит открывать. Но не успел он толком войти в гостиную и приступить к делам, как застыл, глядя на абсолютно чистую комнату: не было ни расстеленных на полу одеял, ни кружек, которые они поленились отнести сразу в мойку. Даже книга, которую — Римус точно помнил, — он оставил на полу, куда-то делась. Никаких следов, что в этой комнате несколько минут назад кто-то был. Зато из кухни доносился едва слышный шум: бежала вода. Он с любовью посмотрел на перевязанные праздничной лентой подарки под ёлкой и пошёл на звук.       Римус улыбался, входя. Он присел на стул, наблюдая за спиной моющего посуду Сириуса. Римус помнил те первые месяцы — годы, — когда Блэк отказывался делать хоть что-либо бытовое без магии. Помнил, как они до хрипоты спорили: Римус доказывал, что это поможет им быстрее слиться с магглами и скрыться, держа Гарри в безопасности, подальше от волшебного Лондона, от тех, кто хочет ему навредить, а Сириус — он не понимал в этом смысла. Но вот он, такой невероятно сексуальный в своих обтягивающих джинсах и майке, открывающей вид на его татуированные руки, стоит возле мойки и без слов ставит очередную уже чистую кружку в шкафчик.       — Спит? — не оборачиваясь, спросил Сириус.       Римус опустил голову на сложенные на столе руки, продолжая, впрочем, наблюдать за мышцами на руках Сириуса. Невероятно сексуально.       — Угу, — промычал он в ответ.       Сириус кивнул, выключая воду. Он вытер руки, закрыл шкафчик для посуды и обернулся к Римусу. Из его карих глаз так и лилось тепло. Нежность. Римус знал, потому что его взгляд был таким же.       Сириус медленно подошёл к Римуса и протянул тому руку.       — Настал мой черёд укладывать тебя спать, — нежно сказал Сириус.       Римус медленно вложил руку в притянутую ладонь. Блэк слегка потянул, увлекая за собой, и Римусу не оставалось ничего другого, как с улыбкой на губах, идти следом.       Он продолжал улыбаться, когда они дошли до их общей спальни. Когда Сириус уложил его в кровать, медленно наклоняясь и целуя в губы. Когда накрыл сверху тёплым одеялом и устроился рядом, притягивая ближе. Всё это время на губах Римуса была улыбка.       Так они и уснули. Переплетя руки и ноги — так, что сложно было понять, где начинается один и заканчивается другой. Обнимая и согревая друг друга, пока за окном продолжали опускаться на землю белоснежные хлопья, укрывая город снежным одеялом, создавая уют и волшебство. Возможно, именно в этом и состоит магия Рождества.