Удачное видеообращение

Не успев найти укрытие в женском туалете, Бобёр отчаянно зацепился за туалетную бумагу, пока его утягивал Лемурзин, озверевший от таблеток виагры, которые сами же сотрудники полиции и скормили ему. Вот только в отличае от Бобра они все успели спрятаться, а ему сейчас могло достаться сполна. Всё это выглядело очень пугающе. Когда Лемурзин мёртвой хваткой вцепился ему в ноги и потянул на себя, с головы полицейского выпала камера, которая всё это время записывала их попытки спастись от нападения. Вот только теперь и сам хозяин камеры нуждался в спасении. А ведь всё началось с того, что их весёлая команда пыталась найти Корове кого-то, кто сможет её завалить, но теперь тот, кто должен был завалить её, хотел завалить их. И под горячую руку Лемурзину попался именно Бобёр. – Не такая уж ты и плотная!.. – это были его последние слова о трёхслойке, купленной Зайчихой, прежде, чем быть похищенным на глазах у его детей, которые предположительно должны будут посмотреть эту видеозапись с камеры в далёком будущем. А дальше была только темнота, которая поглощала всё, что попадало за пределы женского туалета. Становилось жутко не по себе от того, что их группировка начала расслаиваться. Прямо как рулон туалетной бумаги, которую он утащил за собой. — Бобрик! Нет! – Зайчиха выбежала из-за укрытия, досадно пытаясь разглядеть в дверном проёме хотя бы какие-то намёки на спасение Бобра. Вот только ничего, кроме белой дорожки на полу, не бросалось ей в глаза. – Мы просто обязаны его спасти! — её голос выдавал панику, хотя она по-прежнему говорила с решительной интонацией. – Ой, так и скажи, что хочешь вернуть туалетку, и мы будем рисковать своими задницами из-за твоей, – Сова не особо любил драматичные моменты, поэтому старался охладить пыл своей картавой коллеги очередной подколкой. – Конечно, она же капец дорогая, – Зайчиха строго посмотрела на Сову, отвечая таким же уверенным тоном. Но сразу после этой фразы её лицо и голос стали мягче, а сама она неуверенно начала теперь руку в районе предплечья. – Ну и, Бобёр тоже мне немножко дорог... Не желая томить, она нацепила его камеру с фонариком себе на голову и стала сопровождать вперёд остальных, приближаясь к цели благодаря той же трёхслойке, которая сейчас прокладывала им прямой маршрут к Лемурзину и Бобру. – Эта размотанная бумажка поможет нам найти Бобрика, – Зайчиха не теряла надежду найти и спасти его как можно скорее. В ней горело больше желания, чем в остальных, поэтому она и вела всех по горячим следам. Вскоре стали слышатся испуганные вопли Бобра, так что команда ускорилась. Когда до слуха Зайчихи доносились его крики, её сердце непроизвольно сжималось, напрочь устраняя спокойствие, которое сейчас следовало сохранять даже несмотря на всю опасность ситуации. Ей было не по себе от мысли, что с ним может что-то случиться. Она волновалась. И сейчас даже больше чем за себя или за ту же туалетку. Рванув вперёд, она и остальные по подсказке старого знакомого, летучей мыши, нашли помещение, где Лемурзин припарковал свой трактор, к которому и привязал Бобра. Сам лемур в это время до жути странно давал какие-то идиотские намёки на перепихон про осеменение грядок и 10 гектар, чем ещё больше пугал и без того запуганного парня. – Чёрт, уже слишком поздно. Неприлично вмешиваться в прелюдии, – Свинья разочарованно прокомментировал увиденное, считая, что они бессильны в данной ситуации. – Предоставьте это мне, – Зайчиха без колебаний и каких-либо опасений рискнула слишком близко подойти к этим двоим и ловко одеть носки на ноги своему напарнику. – Всё, прелюдии испорчены. Он в носках! Лемурзин на это лишь странно покосился, но даже не дрогнул. – Дура, Лемурзин мужик. Ему, блять, по-барабану! – Слон испытал раздражение от её гениальной логики, но всё же надеялся, что это хоть как-то приблизит их к спасению. Хотя бы немного. Хотя бы чуть-чуть. К несчастью, манёвр с носками не сработал и Лемурзин толкнул её со всей силы, вновь переключившись на Бобра. В глазах уже не такого безобидного злодея отчётливо читались безумие, коварство и животное нетерпение, не поддающееся контролю в теле деревенского психопата. – Паренька я не отдам. Я уже задолбался один на огороде сракой к верху торчать. А ну-ка, братец, – он уже практически закидывал в рот Бобру такую же пачку таблеткок виагры, которые стремительно начали выпадать из коробка. Зайчиха, кое-как встав на ноги, успела резким ударом опрокинуть этот коробок в стену, но, к сожалению, не успела остановить попадание некоторых из этих таблеток ему в организм. Лемурзин, видимо, не заметил, что большая часть вещества разлетелась по полу, поэтому спокойно развязал верёвки, давая свободу шепелявому мученнику, которого не на шутку начало трясти. Это отчётливо напоминало стадию превращения из своего истинного "Я" в деревенщину, желающего иметь всё и вся на своём пути. Резко подняв голову, Бобёр принялся разглядывать окружающих таким же безумным взглядом, как Лемурзин, и хитро сузил глаза, будто собирался сотворить с каждым, на кого смотрел, нечто настолько ужасное, о чём бы он своим детям точно никогда не рассказал. Зайчиха, ближе всех находящаяся рядом с "заражёнными", потеряла дар речи. – Валим! Быстро! — Сова первым подал знак тревоги, резко удирая куда подальше. Остальные последовали его примеру. Лишь Зайчиха отвлеклась на его голос, когда поворачивалась в его сторону, но он и остальные уже успели убежать, а она – нет. Повернувшись обратно к Лемурзину и Бобру, она ахнула от ужаса, ведь оба приобрели ещё более жуткое выражение лица и начали приближаться к ней. Лишь фонарик камеры позволял хоть как-то ориентироваться в тёмном пространстве, где всего в пару дюймах от неё стояли уже не те безобидные дурики в лице хилого злодея и слабого коллеги, а настоящие монстры с не менее ужасающими потребностями. Бобёр резко набросился на Зайчиху, свалив её на пол. Он напористо нависнул над ней, не прекращая глазеть, словно сумасшедший, и лишь больше прижимался к телу удивлённой напарницы, которая вперемешку со страхом испытывала и сильное недоумение. Всё происходило слишком быстро, резко и странно. – Чтобы семена дали плоды, нужно удобрение. И наша работа должна давать плоды, – Лемурзин, харкнув себе за плечо и вставив меж зубов колосок, протянул Бобру новенькую пачку таблеток. Он хотел скормить ими и Зайчиху, чтобы та присоединилась к их извращённому культу деревенских неадекватов. – Ага, давай, – Бобёр ловко взял в руки пачку, будто заранее предвещая, что Лемурзин их ему протянет. Хотя может он и вправду знал, ведь у них наверняка образовалась телепатическая связь на почве сорняков, урожая, ну и самой почвы, как ни странно. – Только я сначала в её огород пристроюсь. Засею там пару грядок, – его шепелявая речь будто ещё больше исказилась. Наверняка от воздействия таблеток, превративших его в того, кто есть сейчас. Но всё же его слова были разборчивы, так что Зайчиха нервно сглотнула, с ужасом переваривая услышанное. – Ты только не затягивай. Нам ещё и тех городских на свою сторону переманить нужно, – Лемурзин указал пальцем на убегающих ребят и пустился в погоню, оставив Зайчиху на попечение Бобра. Как только Лемурзин исчез, Зайчихе стало страшнее. Сейчас она была под прицелом не того доброго и безобидного Бобрика, а колхозного индивида, который знать не знал об уголовном кодексе и, самое главное, о запрете на сексуальное насилие, которое, судя по всему, с минуты на минуту собирался осуществить. Всё происходящее очень удивляло и очень пугало. – Не бойся, – с какой-то удивительно заботливой ноткой произнёс Бобёр, но, по правде, от этого ей ещё больше становилось не по себе. – Не смей! Ты не дойдёшь до этого! – Зайчиха начала брыкаться в разные стороны, став со всей силы размахивать кулаками. Быть может, у него и было преимущество в виде крепкой хватки дикаря, но все его слабости она знала назубок, поэтому без особого труда могла защититься. – Ай, блин! За что? – Бобёр болезненно скривился в лице, потирая лоб от одного из ударов Зайчихи. Его поведение в этот момент почему-то резко поменялось. Он стал таким, каким был изначально. Он перестал быть деревенщиной. Да и его голос стал прежним. Или это всё игры разума? – Не собирался я не до чего доходить, – говорил он жалобно, измученно. Ещё чуть-чуть и она бы поверила ему. – Что? Хорош гнать. Только попробуй тронь! – она не унималась, хотя от до боли знакомая интонация заставила её ослабить удары. Всё-таки в нём осталось что-то прежнее от старой личности. И даже больше, чем просто что-то. – Да не гоню я, честно. Ауч! – похоже, он не лгал. Ни в голосе, ни во взгляде не было того бездушного безумия. Его будто ветром сдуло. Зайчиха остановилась, прекратив колотить его как бешеная. Нужно было разобраться, как на самом деле обстоят дела. В лежачем положении было не очень удобно, но она, приподняв голову, стала внимательно осматривать его, отчаянно пытаясь разглядеть какой-то подвох. Но подвоха не было. Над ней нависал не тот, против кого она пошла в атаку, а тот, на кого бы у неё и рука не поднялась. Сейчас Бобёр был тем, кем он есть. И это странно. Почему всё же произошёл этот резкий переход из личности деревенщины на оригинальную? Это ей не терпелось выяснить. – Так ты не превратился в деревенского отморозка? И... что вообще произошло? – она потянулась рукой к месту удара на его лбу, который сама же поставила, и мысленно попросила прощения за это. Этот удар предназначался не для него, а для его злой копии. – Нет, – Бобёр всё ещё боролся с головной болью, ведь был очень чувствителен к ударам. Лишь только после того, как он сумел прийти в норму, он смог дать ответ. – Я притворился им перед Лемурзином, чтобы он думал, что я на его стороне. Хотел сбить его с толку, а потом напасть в самый неожиданный момент. Я же поэтому сказал тебе не бояться. Если эти слова являлись правдой, то это многое объясняло. Хотя бы тот факт, что после принятия таблеток на Бобре оставалась полицейская форма, а не потрёпанные пастушьи-фермерские шмотки, говорил о многом. Да и он не погнался за остальными, как это сделал Лемурзин. Тот хотел сначала всех превратить в деревенщин, а лишь потом приступить к основному действу интимного характера, в отличие от Бобра, который накинулся только на Зайчиху, не став гнаться за остальными. Если это было сделано для вида, то очень и очень хорошо. Значит, сработало. – Ого... – у Зайчихи не было слов. Она была поражена, как ему удалось настолько натурально отыграть больного деревенского ублюдка, отрекаясь от своего привычного поведения. Испугалась-то она по-настоящему. – Как ты сумел вжиться в роль? Просто, я вообще не ожидала. Я была уверена, что эти таблетки тебя в чёрт пойми кого превратили. – Ну, это было не сложно. Мы с мамой часто на дачу ездили. Там полно таких ребят было, но они не хотели со мной дружить. Вот мне и пришлось поучиться их манере разговора, чтобы они меня приняли за своего. – Он с восторгом вспоминал старые добрые, даже несмотря на то, что и в них он отхватывал люлей практически от каждого, с кем хотел подружиться. Но зато теперь его, казалось бы, бесполезный навык притворяться тупоголовым сельским мерзавцем, сыграл ему на руку. Кто бы мог подумать? Как ни крути, Зайчиха была безумно рада видеть перед собой его настоящего. Признаться, за столь короткую разлуку с момента его похищения из женского туалета ей этого очень не хватало. Она невольно улыбнулась, всматриваясь в него уже не подозрительно, а спокойно и тепло, будто сейчас они находились не где-то на полу в темноте, а на цветочной поляне под солнцем. – Получается, что... – ей не удалось сразу собраться с мыслями, так как щеки начинали неистово гореть, – ты сейчас Лемурзина надул? Это же здорово. Теперь у нас есть шанс спасти наших. Побежали скорее! – она приподняла его голову за подбородок, поднося его лицо ближе к объективу камеры. – Можешь улыбнуться в камеру и сказать пару слов. Только быстрее, пока наших не поймали. При упоминании камеры Бобёр тут же оживился, совсем позабыв, что ему бы пора, во-первых, встать с Зайчихи, которая успела не на шутку смутиться, пока они так лежали как ни в чём не бывало, а во-вторых, пойти спасать остальных. Он ведь ради всеобщего спасения притворился деревенским утырком. Он широко улыбнулся в камеру, разговаривая со своими потенциальными детьми: – Вот, дети, глядите, как я сумел обвести злодея вокруг пальца. И вы так сможете, если будете есть кашу, вовремя делать уроки и раньше ложиться спать. Он был горд собой. В такой момент даже Зайчиха не стала просить слезть с неё, ведь это видеообращение действительно выглядело мило. Хотя бы в рамках съемки. Эта маленькая камера всего за день после покупки успела отснять целый фильм, куда входили и экшн, и ужасы, и драма. Хотя сейчас, после нескольких минут неподвижного лежания друг на друге, появился намёк на ещё один жанр, но уже для фильмов другой категории. Или скорее другой аудитории. Зайчиха почувствовала, как что-то упирается ей между ног. Опустив взгляд ниже, она шумно выдохнула, округлив глаза от удивления и неожиданности. Бобёр тоже растерянно посмотрел вниз, не зная, как выкрутиться из этой ситуации. Оправдываться нет смысла, да и оправдания сейчас бы были ни к чему, ведь совсем не удивительно, что это произошло. С учётом их положения тел это было более, чем ожидаемо. – Чёрт, дурацкая виагра... – Зайчиха неловко поёжилась, вспомнив что около 2-3 таблеток всё же попало ему в организм, когда лемур пытался превратить его в себе подобного. – Нет, это не из-за неё, – Бобёр стыдливо потёр затылок, стесняясь смотреть ей в глаза и в "глаза" своим детям. – Я сразу же выплюнул их, когда Лемурзин отвлёкся. – Это когда наши удирали отсюда? – Ага... Тут Зайчиха вспомнила ещё кое-что: именно в момент побега ребят она тоже повернула голову в их сторону. Так что заметить, как Бобёр выплёвывает таблетки, не успел не только Лемурзин, но и она. Поэтому сейчас было вдвойне неловко от происходящего, причём обоим. Зайчиха разместила свои руки на его предплечья, пытаясь отодвинуть его от себя, чтобы встать, но он резко напряг мышцы рук, потому что и сам был напряжён. Он сделал это не специально. Но после и она почему-то больше не пыталась выбраться. Сейчас они просто лежали, бездумно пялясь друг на друга. Их щёки отливали красным, а тела были прижаты вплотную. Им ничего не стоило забить на всё и поддаться животному инстинкту, который с каждой секундой было всё сложнее и сложнее контролировать, особенно с учётом того, как сильно они были привязаны друг к другу эмоционально. В отдалении уже слышалось то ли "Помогите", то ли "Отъебитесь", но голос точно принадлежал Сове, за которым, судя по всему, где-то неподалёку гнался Лемурзин. А может и не только Лемурзин. Бобёр и Зайчиха не могли сейчас видеть, сколько членов их команды перешли на тёмную сторону, поэтому были вынуждены только делать предположения. Но, признаться, голос детектива хотя бы отвлёк их от бесконечно мучительных, но всё же возбуждающе приятных гляделок. Рано или поздно это должно было случиться. – Эй, Бобёр, может не будешь показывать эту видеозапись детям? Они явно будут не в восторге от того, что под их отцом лежит не мама, а другая женщина, – Зайчиха прервала затянувшуюся молчанку, решив озвучить одну из мыслей, которая пришла ей на ум, пока они так лежали. – Оу, секунду, – он, к счастью, сумел выйти из ступора, поправляя камеру на её лбу и подбирая более удобный ракурс для очередного обращения к будущему поколению. – Дети, если ваша мама не Зайчиха, не показывайте ей эту видеозапись. Вряд ли ей это понравится. Зайчиха же резко задрожала и заёрзала, звучно выдохнув, так как чужое достоинство стало упираться сильнее, вызывая в её теле покалывания и мурашки. Бобру тоже начало сносить башню, так как он не только видел, но и чувствовал её желание и готовность послать всё к чертям, с головы до ног отдаваясь похоти. Но оба предпочли держаться, не позволяя себе перейти черту. Не в этот раз. Они уже это проходили. – А если допустить, что я их мама, то что? – полушёпот Зайчихи отдавал неуверенной дрожью, хотя её взгляд, направленный в глаза напротив, был до безумия диким. Бобёр от него возбудился ещё сильнее, уже совсем позабыв о своей задумке спасти Сову, Свинью и остальных. Он уже был не в состоянии здраво соображать, чтобы отвечать на вопросы, но всё, что исходило из её уст, воспринималось как музыка для ушей. Только наедине с ней он чувствовал себя в своей тарелке и как личность, и как обольститель. Она сводила его с ума. Она была способна затмить собою всё, о чём он думал и переживал. – Тогда, детишки, закройте уши и глаза, потому что я уже сам не знаю, чего ожидать от вашей мамы. И от себя... – Бобёр неуверенно смотрел в объектив камеры, а после опустил взгляд к её лицу. У него чуть не перехватило дыхание от того, насколько оно находилось ничтожно близко к его лицу. Обоим было очевидно, к чему всё идёт, но они не знали, как поступать дальше, ведь были не уверены в том, что они вообще делают и стоит ли заходить дальше. Зайчиха не выдержала, первой прижавшись своими губами к его губам. Она сдалась, оставив попытку подавить собственные желания и решив выпустить наружу свою истинную сущность, которая знатно изголодалась по нему, по его объятиям, по его касаниям и ко всему, что было связано с ним. Бобёр чувствовал ровно то же самое. После пары секунд лёгкого шока он стал самостоятельно углублять поцелуи, нетерпеливо зажав её руки над головой, периодически разводя их стороны, а потом вновь возвращая в исходной положение - над головой. А камера, что ранее располагалась у её лба, была перемещена на пол, ведь она только мешала их лицам соприкасаться в перерывах между поцелуями и отдышкой. Было невыносимо приятно после столького времени разлуки вновь почувствовать те незабываемые ощущения. Как ни странно, сейчас они не обращали внимания на вопли и мольбы о помощи, которые исходили от их друзей где-то вдали, а где-то и неподалёку. Они, по правде, уже вообще ничего не слышали, кроме шуршания одежды и сбитого дыхания. Ничто не могло отвлечь их от столь приятного уединения и от столь приятной близости. Вот только в момент их пикантного воссоединения к ним кто-то забежал и резко потащил Зайчиху в сторону, вырвав её из-под туловища Бобра. Из-за этого он шлёпнулся лицом вниз, болезненно взвизгнув. Но на этом странности не закончились, потому что далее её очень быстро утащили в неизвестном направлении. Сама она не успела уловить, что вообще происходит, но пришлось к беготне подключать и ноги, так как они болтались в разные стороны, причиняя жуткий дискомфорт. После пары секунд категорического недоумения, она повернула голову назад, откуда её только что стремительно увели. Бобра не было видно на горизонте, но вдали ей удалось разглядеть Сову, который быстро, как пуля, завернул за угол и замахнулся. Что вообще случилось? Что произошло в конце-то концов? – Не тормози! Бежим! – это был Слон, вернее это он тащил её за собой. Ей только с третьей попытки удалось его нормально рассмотреть. С его-то хваткой и скоростью это было непросто, да и темнота мешала. – Шеф?.. Вернее, не шеф?.. – Зайчиха удивлённо покосилась на него, восстанавливая размеренное дыхание и протирая глаза свободной рукой. Ей казалось, что её зрение просто дурит её. Она начала ещё больше теряться в догадках. – Да-да, это я. Бежим говорю! Сейчас Сова как следует набьёт морду Бобру и присоединится к нам. А ты, если не ускоришься, попадёшь под прицел Лемурзина! Шевелись давай! В таком духе Слон тащил Зайчиху за собой, стараясь найти помещение для укрытия, пока она переваривала всё то, что только что услышала, пытаясь сложить два на два. Ей сложно было сосредоточиться на беге. Она не знала, что и думать. – ... – не вымолвив ни слова, Зайчиха лишь смотрела назад, пытаясь восстановиться в памяти, сколько поворотов назад её оттащили от Бобра. Сейчас её голова была забита другим, нежели спасением собственной жизни. Слон заметил это не сразу, а на середине пути, когда увидел её отречённое выражение лица. Он решил срочно с этим что-то делать, ведь из-за её медлительности они могли огребать по полной. – Чего молчишь? Неужели тебя так часто спасали от изнасилования, что ты больше ни на что не реагируешь? – он надеялся должаться от неё хоть какого-то словечка, но она так не отвечала. Это его разозлило. – Может хотя бы спасибо скажешь, а?! Она не с первого раза расслышала, что к ней обращаются, но как только повернула голову в сторону бывшего начальника, то мигом изменилась в лице, которое теперь выражало далеко не удивление или благодарность, а полное разочарование. Что ж, раз он считал, что они с Совой спасли её от изнасилования, не зная всей картины происходящего, ей стоило бы всё прояснить. Вот только времени на это не было. Она затормозила, вынудив Слона так же остановиться. – Я вас ненавижу, шеф... – это всё, что выдала Зайчиха, перед тем, как вырвать руку из его хватки и убежать спасать Бобра от Совы, пока на фоне слышались выстрелы из ружья Лемурзина, крики напуганных друзей, а также поток оскорблений от Слона, который начал крыть её матом после её замечательных слов благодарности. Остановить её он так и не смог. И догнать тоже. А вот пригрозить физической расправой на уровне средневековых пыток, когда всё это кончится — легко! Как ни крути, в бою нужно быть готовым ко всему: и к удаче, и к повалу, и, самое главное, к нервному срыву. Это правило жизни. Это жизнь. Это фиаско.