When you're high.

      Любопытство Руслана, в общем-то, было удовлетворено: Коля — просто пробирочный мальчик, явно подумавший, что больше всех знает. Он таких, самых умных, на хую вертел… Ах, да.       В воскресенье в сервисе обычно много народу — некоторые машину забирают после выходных, некоторые надеются в последний день перед рабочей неделей что-то поменять, что-то починить. И на смене обычно сразу двое.       Поэтому и работы невпроворот; то проконтролируй, это сделай, отчёт допиши, с Юрой поспорь, Максима унизь. Дел — уйма, и как он всё успевает? Это ладно ещё Дугара не было, так бы пришлось и на обычное молоние языком время потратить.       — Руслан, — он не сразу внимание обращает, дописывает столбец. Потом голову поднимает — Юра. — Я вольво проверил, там свечи сгорели. Поэтому можешь владельцу маякнуть, что да как. Я пошёл.       Юра — балбес, конечно, но работу делает хорошо, таланта в механике ему не занимать. Он лучше починки машин только объясняет физику — его сыночек как-то пришёл с двояком, так по всему амбару законы Ньютона слышны были. Потом малец исправил на пятёрку.       — Понял. — Руслан тянется за телефоном, чтобы чиркануть в заметки очередное напоминание, как видит уведомление и меняется в лице. — Давай, иди. Косте «привет».       На Юрино уставшее угуканье Руслан уже не реагирует — сейчас он полностью погружён в переписку. Надо же, он-то ожидал от мальчика большего следования принципам. Как быстро сдался. Можем встретиться на неделе? Я всё же хочу забрать перчатки. 20:23

Надо же))

20:37

А что такое, ручки замёрзли?

20:38

      Договариваются в итоге через пару дней встретиться, у Коленьки очень плотное расписание — все часы забиты. Даже на эту среду несчастную соглашается встретиться на два часа максимум. Наивный чукотский мальчик, как бы тебя медведи полярные не съели.       В среду после пар Коля с тяжестью смотрит на время — ещё чуть-чуть, и придётся выдержать что-то… непонятное. Не то чтобы он ожидает чего-то плохого, но с Русланом осторожность не повредит, и прошлая встреча эта отлично показала. Впрочем, будь, что будет, чем-то очень плачевным это вряд ли обернётся — Коля ж не дурак.       Он выходит из вуза и не видит знакомую красную макушку. Хороший знак? Наверное. Спускается по лестничкам со спокойной душой, как вдруг уши оглушает рёв мотора так, что замечают, наверное, даже те, кто сейчас находится в здании.       С чуть рисковым поворотом мотоцикл паркуется за столбиками, владелец снимает шлем. Вот она, знакомая красная макушка. Коля стоит, не понимая, что делать дальше. Тело по-странному пробирают мурашки.       Только вот Руслана это незнание не парит. Он, как только Колю видит, — тоже сразу узнаёт. И снова газует, по ощущениям Коли, ещё громче, чем до этого. Сибиряков берёт ноги в руки и идёт, но Руслан, видимо, успокаиваться не спешит; к рыку мотоцикла добавляется ещё и его крик, сквозь шум, правда, непонятный, но имя «Коля» из него явно выбивается. Коля сквозь землю провалиться готов, когда понимает, что на него смотрит не только Руслан.       — Прекрати. — Руслан замолкает, но крутить ручку не перестаёт, смотря елейно. Коля оглядывается по сторонам и не выдерживает. — Хватит.       Бьёт наотмашь Руслана по газующей ладони — того словно кипятком ошпаривает. Глаза по пять копеек, взгляд с лисьего сразу меняется на… Коля не знает, какую характеристику ему дать теперь.       — Ты чего, блять, устроил?       И снова этот взгляд. Руслан уже затрахал, честно. Почему именно он? Почему среди полусотни людей в этом несчастном клубе, коих в городе тоже немало, Коле попался самый мерзкий из всех. Он не настаивает ни на ком, всё же, это было бы совсем маловероятно. Но можно было, чтобы это был кто-то адекватный?       — Да наш паинька-мальчик ругаться умеет.       Видимо, нет.       — К чему весь этот цирк?       И улыбка его, блядская. Смотрит Коле в глаза долго с ней, будто загипнотизировать пытается. Точно змея. Пытается, да не выходит, кладёт болт на это дело.       — Не хмурься, малыш. Тебе не идёт. — он берёт шлем со второй стороны руля. — Поехали. Садись сзади.       Коля не догоняет.       — Чего?       — Со слухом плохо? Говорю: поехали, садись назад. — Руслан глазами указывает на сидение за собой, но…       — Куда поехали?       Смеётся и надевает защиту.       — За перчатками твоими. Шевелись давай, и так кота за яйца постоянно тянешь.       — А мне шлем?       — Один на двоих будет.       Что в голове Коли пошло не так — он не знает, но садится, не особо рассусоливая.       Руслан не выглядит как тот, кто адекватно водит. Руслан в целом не выглядит как адекватный, но сейчас это выходит на второй план. Вот что действительно важно, так это поведение на дороге. «Все правила безопасности написаны кровью» — не хотелось бы, чтобы там была и Колина.       Как только Руслан отпускает рычаг сцепления, Коля вцепляется в Руслана настолько крепко, насколько это вообще возможно. В конце концов, он бы сказал, если бы ему было сильно неприятно, а Коле от этого действия значительно спокойнее.       Анализировать действия Руслана Коля всё ещё считает бессмысленным, но раз в год и палка стреляет — может быть, что-то из этого поможет им не навернуться на повороте. Кто знает, но пока они обгоняют очередную машину, проскакивая на жёлтый сигнал светофора. Интересно, лучше держать глаза закрытыми, чтобы не знать, обо что убьёшься, или открытыми, чтобы знать?       В отцовской машине Коля полицейских недолюбливает, но сейчас искренне надеется попасть хотя бы на один пост. А они, как назло, не останавливают и не останавливают.       Приезжают в итоге быстрее, чем на такси, раза в два. Терзают смутные сомнения, что это только из-за отсутствия часа пик. У Коли ноги ватные.       Слезая с мотоцикла, обращает внимание на номер. Четыре четвёрки, «ХХ»… Понятно, почему не останавливали. Четыре в китайском языке созвучно со словом «смерть». Откуда у него деньги на это всё вообще? Приличный мотоцикл, блатные номера, квартира в новом районе. Коля не уверен, что Руслан всё своими силами заработал.       — Ну проходи, чего встал? — Руслан разулся на пороге и уже прошёл чуть в глубь квартиры. — Будто не был здесь.       Коля, выдохнув, тоже снимает обувь, куртку, осматривается на наличие… Порядка, видимо.       У Руслана квартира странная: будто в ней кто-то живёт, но не совсем. Как номер в отеле. Студия, просторная, визуального шума и бардака много, но будто бы картонного. Первый раз, будучи здесь, Коля не особо всматривался в детали, не до того было. Сейчас хоть можно спокойно разглядеть всё.       И разнюхать. Воняет освежителем воздуха, сигаретами и чем-то ещё. По всей видимости, Русланом. Странное месиво, но владелец квартиры на него не особо обращает внимание, сразу сворачивая в кухню.       И, собственно, сразу становится понятно, почему пахнет сигаретами — он сразу достаёт одну из пачки, собираясь закурить.       — Будешь? — протягивает, предлагая. Какая любезность.       — Нет, я не за этим пришёл.       Боже, какой он всё-таки душный. Неужели, ему в кайф каждый раз говорить одно и то же с таким таблом, будто он детсадовский работник под конец дня, когда всех детей уже разобрали, и можно стянуть улыбку с лица. Не, у них хоть какое-то удовлетворение в жизни есть, а вот у Коли нет. Секса мало в жизни было.       Руслан пожимает плечами, берёт зажигалку и прикуривает, первый дым неожиданно запуская в Колю, чтоб посмотреть, как он закашляется. Уморительно.       — Ты что делаешь?       — Снимаю штаны и бегаю.       Не в рифму, ну да похуй. Главное — смысл. Докуривает папироску, оставляет бычок в пепельнице, борясь с желанием потушить его о нежную Колькину кожу. Так бы и придушил. Но тогда неинтересно — надо поиграться.       — Могу предложить чай или кофе, но чая у меня нет, кофе закончился, есть только пиво.       — Я пришёл за перчатками. — ебало у него вечно недовольное. Интересно, а трахается он с таким же таблом? В темноте просто не видно было.       — Я тебе ерша намешаю, если капризничать будешь.       — Я не пью. — непонятка от Коли. Так и скажи, что не знаешь, что такое ёрш.       — А, так ты тогда под наркотой был. Ну валяй, ни грамма нет.       Колину палитру из эмоций придумал либо бог, либо дьявол. Иначе Руслан не знает, почему на неё смотреть — одно удовольствие.