Лето после выпуска

— Какого чёрта? — Фрэнк уже давно не был настолько растерян, так что ничего интереснее детского ругательства в голову не пришло. Майки стоял в проходе, опираясь на дверной косяк и потирая заднюю часть шеи. Он выглядел несуразно тонким для своего роста, руки были слишком длинными, а лицо изъедено укусами акне — словом, он выглядел так же, как и пять лет назад, когда они все ещё учились в старшей школе. Волосы всё ещё походили на солому, и даже очки, кажется, остались прежними квадратами со склеенной скотчем правой дужкой. — Ты что… Что с тобой? — это было совсем не тем, с чего Фрэнку хотелось бы начать разговор со старым другом, но с самого начала всё пошло не по плану, так что терять было уже нечего. — Не знаю, — даже его голос всё ещё по-юношески хрипел, — Не лучшее время. Он уже почти захлопнул входную дверь, но Фрэнк успел просунуть ногу в проём и не позволить младшему Уэю оставить его без ответа. — Ты что, в зеркало себя не видел? Тебе всё ещё пятнадцать, Майки? — Что? — он по-прежнему не проявлял никаких эмоций. — Проехали. Я здесь не слишком надолго, не хочешь, ну, — Фрэнк звучал как сама невинность, — поболтать со мной? — Не лучшее время, — он никак не отреагировал на поведение Фрэнка, лишь бросил взгляд на ногу в красном кеде и пошел внутрь дома, — Позже. Я… занят. Нога предательски расслабилась, позволяя Майки захлопнуть дверь. До слуха донёсся лишь слабый звон цепочки. Фрэнк с возрастом подрастерял свою дерзость. Он так и замер на деревянном крыльце, под навесом, куда не проникали теплые и наглые лучи июньского солнца. «Какого чëрта?» — думал Фрэнк, перешагивая через разодранного ворона: «Вечная молодость что, вторая их семейная болезнь?». Наконец, обойдя крысиный труп, он вышел через калитку и покинул на вид заброшенный дом с поросшей сорняками лужайкой. Он был единственным жилым зданием на этом отшибе, и, наверное, единственным в Бельвиле, огороженым забором. Уэи всегда были особенными, конечно, но их странности никогда не были пугающими. Казалось, в этом городке даже взросление останавливается. Всё это Фрэнку совсем не нравилось: да, они с Майки не виделись уже очень давно, даже слишком давно, чтобы бросаться друг на друга с объятиями и приглашать домой на чай, но случившееся короткое пересечение с духом прошлого Рождества вызывало у него непозволительно много вопросов. Думать о таком долго — вредно и бесполезно, так что можно оставить эту проблему на потом. Раз Майки никуда не исчез за время его обучения в колледже, то уж точно не испарится за один день, так что он зайдёт к нему завтра и вручит приготовленный подарок. За эти пять лет ничего нового в городе не появилось, и это даже немного успокаивало: у каждого должно быть место, в котором всегда всё по-старому, и, следовательно, в полном порядке и умиротворении. Не желая возвращаться в старый мотель и небольшую пыльную комнату, Фрэнк пошёл по усеянной галькой дороге. Она вела от магазина рядом с домом Уэев до совсем маленькой аллеи, за которой жил Торо. Ну, может, и сейчас живет: как раз это Фрэнк и планировал выяснить. Он раньше хотя бы раз в неделю звонил Рэю через телефонный аппарат, чтобы сказать несколько слов и спросить, как жизнь. Годы в университете летели, звонки раз в неделю сменились звонками раз в месяц, а затем Торо перестал отвечать. Может, от домашнего телефона избавились, может, Фрэнк всегда выбирал неудачный момент, а может Рэю стало всё равно — возможности понять причину не представлялось до этого дня. Фрэнк никуда не торопился. Разглядывал изогнутые деревья в зелени, по которым лазал в детстве, бросал беглый взгляд на маленькие продуктовые, в которых сначала покупал конфеты, а затем алкоголь без паспорта. Ухмылялся, глядя на кинотеатр, в котором он впервые поцеловался. Да, места отлично хранят людские воспоминания. Этот город причинил ему столько счастья и столько боли, что эмоции захватывали с головой. До конца отпуска нужно успеть вспомнить все самые лучшие моменты юности. Фрэнк уже почти дошёл до конца небольшого парка и мог разглядеть в начале улицы скромный дом Рэя. Он получил его в подарок от родителей на окончание школы: они купили себе квартиру в Ньюарке, а сына оставили в родных местах. Торо не был против: университет его не интересовал. Работа в автомастерской была достаточно прибыльной, так что он остался в Бельвиле. Ещё год назад он жил здесь, Фрэнк помнил этот факт с самого последнего раза, когда ему удалось до него дозвониться. Вероятность того, что ничего не поменялось, близка к ста процентам. Это ведь Рэй Торо. Наконец, Фрэнк практически бежал по изрядно поросшей травой и сорняками лужайке перед скромным синим домиком. — Эй? Есть кто? — крикнул Фрэнк. Дверного звонка, который висел здесь раньше, Фрэнк не нашёл, так что пришлось просто постучать. Ни шагов, ни звуков голоса — лишь гробовая тишина и тихое журчание птиц на деревьях во дворе. Фрэнк уже решил, что никого нет дома и ему стоит зайти в другой раз, когда услышал щелчок. — Имя? — из окна на Фрэнка уставилось дуло автомата. — И я скучал по тебе, приятель, — Фрэнк косо улыбнулся и хихикнул, — Со всеми почестями встречаешь? — Назови имя, или я разнесу твою башку, — это не походило на прежние шутки Рэя, но Фрэнк решил, что его юмор всего лишь подрос в мастерстве. — Хорошо-хорошо, старик, я понимаю, памятью ты никогда похвастаться не мог, — Фрэнк поднял руку, сделал пистолет пальцами и направил на Рэя, — Я ужас ночи, от которого плачут дети, и барышни в обморок падают. Великий и ужасный Фрэнк Энтони Томас Айеро младший из Джерси. Помнишь такого? На несколько секунд шуршание за плотной шторой прекратилось, но затем ружье снова недовольно уставилось на когда-то лучшего друга своего владельца. — Выпускной. Что было на выпускном? — даже на крыльце Фрэнк слышал тяжелое дыхание за окном. — Мы оба целовались с Лизой, а потом она отсосала тебе в кабинке, — Фрэнк прыснул, — бро, это был такой глупый пиздеж, что даже в семнадцать я не поверил. А ещё я нажрался и тебе пришлось держать меня за волосы, пока я блевал. Настоящий джентльмен. Ружьё заметно погрустнело, сначала просто сместившись с цели, а затем уплыв обратно в дом. — Проходи. Быстро, — входная дверь приоткрылась совсем немного, обнажая мрак внутренностей дома, — Быстрее. Фрэнк на секунду застыл в нерешительности, но решив, что терять ему уже нечего, протиснулся через скромный проём, предоставленный Рэем. Он сразу же закрыл дверь, кажется, на два ключа, и повесил короткую цепочку на место. Фрэнк ориентировался по звуку, в полной темноте он мог видеть лишь очертания объектов, так что Торо для него был лишь высокой широкоплечей фигурой. Лица, к сожалению Фрэнка, разглядеть не удавалось. Очень уж ему хотелось удостовериться, что Торо не застрял в подростковом возрасте и постарел вместе с ним, в отличие от мелкого гениального придурка. — Помнишь нашу последнюю встречу? Я думал, что больше сюда не вернусь, — улыбался Фрэнк, поспешно двигаясь за Рэем по темноте с расставленными руками для минимальной ориентации в пространстве дома. На улице, конечно, было солнце и ни одного облачка, но шторы не пропускали свет. Конечно, он знал планировку наизусть, но с тех пор дом успел обрасти новой мебелью и какими-то коробками, Фрэнк не смог разглядеть. — Прости, но ты зря приехал, — вздохнул Рэй, проворачивая ключ в замке, — Сейчас не лучшее время. — Вы все сговорились, да? — Фрэнк мог поехать со Стивом в Калифорнию, чтобы греться на пляже, пить мохито и до рассвета заниматься сексом, однако вместо этого он выбрал старых друзей и город детства, чтобы отдохнуть душой, а не телом, но всё пошло не по плану с самого начала, — Если тебе нет до меня дела, то… — Уймись. Всё намного сложнее, Пэнси, — выдохнул Торо, открывая дверь и пропуская гостя вперёд. Фрэнка передернуло от старого прозвища. Кадры зимы и весны двенадцатого класса застилали глаза, как снег тротуары. Красиво и очень, очень холодно. Фрэнк осмотрелся: к его счастью, комната была освещена, хоть и совсем слабо. Контраст старых деревянных шкафов и современных пластиковых ящиков для хранения, тёплых желтых ночников и холодной офисной лампы на стене слева точно не был намеренным, просто хозяин ратовал за практичность, а не эстетичность. Конечно, окна и здесь были завешены, кажется, двойным слоем светонепроницаемых штор. — Я не мог больше держать здесь телефон, Пэнси, понимаешь меня? Я не знаю, к чему это может привести. Не хочу, чтобы кто-то жил так же, как я, — он с намеренной небрежностью поправил одну из фотографий на стереотипной пробковой доске, где также висели вырезки из газет и нитки, натянутые между ними с помощью булавок, — Ты, Фрэнк, последний, кого стоит в это втягивать. Чёрт, я тогда небеса благодарил, что тебя с этим местом уже ничего не связывает. — Во что вт… — Тшш! — прошипел Торо с таким рвением, что на Фрэнка попала пара капель слюны. — Что, у них, — на этом слове Фрэнк пальцами показал кавычки, — Везде уши, да? — Эмили и Анна спят наверху, — бросил он, — Аккуратнее будь. — Эмили и Анна? — фрагменты пазла не сходились, — Кто это такие? Даже не думай говорить мне, что… — Эмили — моя жена. Она совсем недавно родила, — Рэй перелистывал газеты, разложенные на несколько внушительных стопок на столе, — Вот она! Я нашёл. Читай. Нет, нет, вот это. Прочитай. — Э, нет, Торо. Давай всё с самого начала. И давай выйдем из этой комнаты, окей? Здесь же духота страшная. — Мы не можем, я серьёзно. За мной постоянно следят. Я это чувствую, понимаешь? Они мне в спину дышат. Этот паршивый город уже практически вымер. Останься у меня, прошу, помоги мне, Пэнси. Мне больше никто не может помочь. — А Джерард и Майки? Они ведь всё ещё тут живут. Мы с тобой пять лет не виделись, Рэй, ты не звонил мне с моего выпускного курса, а сейчас ты заявляешь мне, что за тобой слежка? Скажи, ты головой ударился? Окончательно спятил, да? — Ты просто ничего ещё не понял. Сядь, просто сядь и послушай. Фрэнк вскинул брови и вопросительно развёл руками. Торо огляделся по сторонам и достал из небольшого проёма между столами раскладной стульчик. — Так, — Рэй сверху вниз смотрел на Фрэнка так, как учитель смотрит на последнего двоечника, — ты готов? — Ну? — Фрэнк сложил руки на груди и скептически бросил взгляд поверх копны волос Рэя, на доску, освещённую люминесцентной лампой, — Давай. Презентуй. Кажется, эта фраза зарядила Торо энтузиазмом. Он бодро начал тараторить: — Смотри, ты помнишь, как весной в городе начали происходить убийства? В газетах ещё написали, что орудует Дьявол из Джерси? Помнишь? — он продолжил лишь тогда, когда Фрэнк утвердительно кивнул, — Это всё не очень долго длилось, к августу всё окончательно стихло, если вдруг помнишь. Никого не нашли, может, не очень хотели, не знаю, но никто убийства не раскрыл. Да, я бы об этом забыл, конечно, если бы Ван Хуа не умерла. Я не мог остаться в стороне, понимаешь? Я тогда всё лето потратил на поиски по газетным архивам и расспросы старожил. Он указал пальцем на фотографию старого мужчины в клетчатой рубашкой посреди пшеничного поля. От него красная нить тянулась к пожелтевшей газетной вырезке: «Жена фермера найдена мёртвой в сарае вместе с тушами домашнего скота». — Ага, ты правильно понял, — Рэй подметил быстрое движение глаз Фрэнка сверху вниз, — Это его жену убили. Самое странное даже не то, что территория фермы была огорожена. Да кого это вообще когда останавливало? Все, конечно, были уверены, что это муж её заколол, но картина уже на этом этапе не складывается: зачем старику резать всех собственных коров? Он же не совсем идиот, да? Так вот. В деле есть две очень интересные подробности, о которых в газете ни одного словечка, но в глазах этого деда был такой страх, что я, знаешь, сразу ему поверил. — Ну? — Фрэнк едва подавил зевок. Он наберет Стиву, как только вернётся в мотель. — Их обескровили, — Торо выдержал паузу, — Некоторых коров в клочья разодрали, а на других никаких видимых повреждений. И ещё… фермер слышал, как кто-то зовёт его жену. Зовёт его же голосом. Фрэнк терпел из уважения к старому другу, но эта фраза стала последней каплей. — Какого чёрта, Торо?! Мне кажется, твоя одержимость зашла слишком далеко! Старик просто спятил! Спятил от горя, понимаешь? — Фрэнк приложил все силы, чтобы следующая фраза прозвучала тише и мягче, — Какое теперь тебе дело до Ван Хуа? Ты в детектива поиграть захотел? — Солнце, ну я же просила. Не шумите так, пожалуйста, — последнее предложение девушка с плачущим младенцем на руках произнесла, с любопытством уставившись на Фрэнка, — Вы знакомы с Рэем? — Мы с ним в школе… — Я уже ухожу. Извините, что разбудил, — Фрэнк натянул улыбку и вышел из комнаты, не оборачиваясь. — Пэнси, ты мне не веришь, я знаю, но просто послушай. Будь осторожен! В этом чертовом городе все уже мертвы! Фрэнк лишь закатил глаза и продолжил медленно идти по темноте, когда всё вокруг резко стало болезненно-ярким. Он быстро сморгнул слезинки и огляделся. Конечно, беспорядок в этом доме был главным жильцом. — Извините, мой муж света побаивается, — раздался мягкий смешок за спиной, — Проходите пока, здесь проход слишком узкий. Блондинка была примерно такого же роста, как и Фрэнк. Её глаза быстро осмотрели его, и, видимо, удовлетворившись увиденным, она начала: — Он уже совсем с ума сошёл, не злитесь на него. Я не понимаю, что происходит. Работу бросил, из дома не выходит, постоянно говорит о каких-то монстрах… Это так трудно, вы бы знали. Фрэнк, да? — Да. Эмили? Она утвердительно кивнула: — Попытайся его вытащить куда-нибудь, если… Если он для тебя важен, Фрэнк. Я не знаю, что мне делать. Мне с ребёнком… Очень тяжело одной, — её фиолетовые синяки под глазами не давали соврать. — Я попробую, — Фрэнк вежливо улыбнулся, — Увидимся, Эмили. Не дождавшись ответа девушки, он вылетел прочь из дома старого лучшего друга.