Лето после выпуска

— И что? — Что? Шторы снова были плотно задернуты, как и всегда. Лампочку Майки включать не стал — оставил только небольшой встроенный в вытяжку свет для Фрэнка. Решение положить обессиленного Джерарда на диван в кухне даже не пришлось обсуждать. Теперь Майки и Фрэнк сидели над ним на неудобных стульях, погруженные в тяжёлые мысли. В комнате было слышно лишь слабое гудение техники и тяжёлое дыхание Фрэнка. Майки не шевелился и только пристально смотрел на брата, вновь такого же далекого и молчаливого, как и годы назад. Ему было нечего сказать. — Что с ним будет, Майки? Фрэнк уже успел утонуть в пучинах своих мрачных мыслей, когда Майки с неохотой выдал короткое: — Очнётся. Фрэнк думал о том, замечает ли младший Уэй слезы в его глазах. Он старался собраться с мыслями и сосредоточиться, но успокоить бешено стучащее в груди сердце всё равно не получалось. По Майки никогда не было заметно, что именно он чувствует, но теперь Фрэнк знал: у каждого правила есть своё исключение. Он хмурился и поправлял очки всего один раз, и даже не средним пальцем, как обычно, а дрожащей левой рукой, неловко, словно он никогда не делал этого раньше. — Ты так уверен, — Фрэнк заправил Джерарду спадавшую на лицо прядь за ухо. — Ты точно знаешь? — Когда... Уснул, — больше Майки ничего говорить не собирался. Осознание сошло на Фрэнка лавиной — в прошлый раз на пробуждение потребовалось пять лет. Даже виновник прежний. Брови Майки всё так же были сведены к переносице, а губы поджаты. Руки крепко сцепились в замок, а взгляд ни на секунду не отводился от лица брата, такого изможденного, но такого умиротворенного. За окном уже был тусклый розовый закат — Фрэнк выходил на улицу, чтобы освежить мысли и дать себе перерыв. На плите так и стояла турка с недопитым Фрэнком кофе, уже остывшим. Джерард, как будто бы став ещё бледнее, чем прежде, стал похож на фарфоровую статуэтку на каминной полке, такую, к которой детям запрещают прикасаться. Гладкая и холодная кожа. Чуть вьющиеся волосы. Аккуратный нос и густые ресницы. Фрэнк вздрогнул, и сначала даже не понял, почему, но его осенило: сквозь монотонный тик часов он расслышал глубокий вдох Майки. До этого момента в комнате дышал лишь один из троих. Он напрягся внезапно и без видимых внешних причин: сжал кулаки так, что побелели костяшки и выпрямил спину, продолжая глубоко дышать. — Жди, — коротко бросил Майки, даже не посмотрев на Фрэнка, и вышел из кухни. В прихожей с щелчком открылся зонт, и дверь мягко закрылась. В комнате сразу же как будто стало чуть теплее. Фрэнк хотел снова прикоснуться к этим щекам, невесомо провести пальцем по губам и притянуть к себе за подбородок, как тогда, в то лето. Рука неосознанно, без воли хозяина, приподнялась и уже потянулась к спокойному лицу, но Фрэнк сумел сдержаться. Нет, пока ещё нет. — Верни. Сначала Фрэнк решил, что ему показалось. Просто фантазия, то, что так хотелось бы услышать, но то, что уже никогда не будет сказано. Его сомнения рассеял сам Джерард. Он медленно поднял руку и мягко потянул ладонь Фрэнка к себе. Его щека была привычно ледяной, такой же, как и всегда. Фрэнк не мог думать ни о чем, и поэтому спросил первое, что смог выдумать: — И давно ты притворяешься? Он никогда не отличался красноречием. — М... Пару минут, — тихо произнёс Джерард, всё ещё не открыв глаза. — Я просто ждал, когда мелкий смоется отсюда. — Конечно, — Фрэнк снисходительно улыбнулся, так, словно действительно поверил, и покачал головой. — В холодильнике есть... Ну, если тебе нужно. — Не сейчас, — он вдохнул, и его брови чуть напряглись, совсем ненадолго, но сердце Фрэнка всё равно проткнуло насквозь. — Просто говори. — Ты... Убил их. Это должно было прозвучать, как вопрос, но больше фраза походила на утверждение. Фрэнк ведь видел. Видел, как с лица Эмили слезала кожа, как воск, стекающий по зажжённой свече. Видел, как Оуэн извивается от боли, пока его ноги сначала становятся просто костями, а затем обращаются в прах. Фрэнк слышал, как они кричали. Люди не умеют так кричать. — Ага, — Джерард улыбнулся, — круто, да? Я... Ещё что-то умею. Майки дуется? Хотя нет... Не отвечай, я знаю, что дуется. — С чего бы? Ты же... Ну, спас... Меня, — Фрэнк надеялся, что его щеки не покраснели и не выдали огня, полыхавшего в сердце. — Я... Слишком много сил потратил, — его ресницы затрепетали, — и ему не дал выпендриться. Так и вижу, как он глаза закатывает. Фрэнк слабо хмыкнул, просто чтобы не игнорировать слова Джерарда. До сегодняшнего дня он не знал, как выглядит напуганный и взволнованный Майкл Уэй. Фрэнку было физически больно смотреть, как младший из братьев сидит около кровати и неловко толкает старшего в бок. Фрэнк пытался сочинить нормальную тему для разговора, но ничего не выходило. Слова спутывались и разбегались, смешивались и разъединялись, складывались в предложения и тут же рассыпались на буквы. Фрэнк уже наградил себя званием главного неудачника, когда его положение спас сам Джерард: — Что было в том письме, Фрэнк? Что ты хотел мне сказать тогда? — Да.., — Фрэнк завис на секунду, смутившись так непривычно сильно, как будто ему снова тринадцать, и щетина ещё не коснулась его щёк. — Да наверное, ты и сам знаешь. — Но я хочу услышать это, — он слабо улыбнулся. — Эй, а ну не отворачивайся! Ты раньше был смелее. Даже это чёртово письмо написал. Что там было? Входная дверь хлопнула уже не так тихо, как в первый раз. Ботинки быстро стучали по полу и даже не собирались сворачивать в кухню, когда Джерард крикнул: — Майки! Тебе Рэй отдавал что-нибудь? Ну, там, наши диски с музыкой, ту шоколадку, или, может быть, письмо там какое-нибудь? М? Это сложно было назвать настоящим криком: скорее обычным голосом Джерарда, но для него, наверное, даже это сейчас было не так просто. Майки остановился в дверном проёме и моргнул два раза, чтобы убедиться, что ему не кажется. По его подбородку предательски стекала тонкая струйка крови, а футболка была целиком красной и еще влажной из-за недавней расправы. Фрэнк решил не думать о том, кого Майки убил на этот раз. — Я сжёг, — просто ответил Майки, сложил руки на груди и принял самую невозмутимую позу из всех возможных. — Почему ты не... — Спал, — Майки повернулся к ним спиной. — Уже спал. Он постоял так ещё несколько секунд и неспешно направился вглубь дома, не оборачиваясь. — Ты ворону убрал? — запоздало бросил сбежавшему брату Джерард, но на это ответ он уже не получил. Торопливый скрип половиц и приглушенное шуршание душа означали только одно — они остались вдвоём. — Рэй, кажется, не торопился с твоим поручением, — Джерард издал хриплый смешок. — Я... Не сразу... Прошло немного времени, но достаточно, кажется, это был... — Всё в порядке, — Фрэнк, наконец, на ощупь нашёл ладонь Джерарда и крепко сжал. Он пытался вырваться, но Фрэнк сразу же подключил вторую руку, отрезав пути к отступлению. — Не надо ничего говорить. Это... Уже прошло. Важно, что сейчас мы здесь. И... Фрэнк ощутил, как сотни иголок пронзили подушечки его пальцев, и дёрнулся на шатком стуле, потому что даже сидеть было трудно. Страх сковывал всё тело, не позволяя вдохнуть. Во рту пересохло, но отступать Фрэнк не стал. Собрав всю свою волю, он произнёс: — Я тоже тебя люблю. Я очень по тебе скучал. Губы произносили слова быстро, так, чтобы нельзя было повернуть назад и сказать что-то другое, что-то, что не имело бы такого значения. Фрэнк не мог упустить то, что так ценил, снова. — И я, — просто ответил Джерард, попытавшись приподняться с дивана. — Обратно, — Фрэнк прижал руку к груди Джерарда, и тот сразу же снова упал на подушку. — Лучше я. Действовать Фрэнк решил незамедлительно: смелость могла быть лишь короткой вспышкой, которая погаснет через мгновение, если за неё не ухватиться, а Джерард мог разгадать его намерения. Ни того, ни другого он допустить не мог. Стул издал последний жалобный всхлип, когда Фрэнк одним движением поднялся с него и на мгновение застыл. Больше ждать он не мог: желание, такое наивное и нежное, невыносимо жгло грудь. Он быстро сел на бёдра Джерарда и поставил руки на диван близко к его талии, но не настолько, чтобы делиться своим теплом. Фрэнк наклонился так, чтобы горячее дыхание обожгло нежную кожу, и прошептал так тихо, что сам едва услышал: — Я больше не исчезну. Их лица были так близко, что не смотреть в глаза напротив было невозможно. Фрэнку не хватало воздуха в груди, а Джерард чувствовал себя так, словно по-настоящему он очнулся от многолетнего сна только сейчас. Холодные и потрескавшиеся губы на горячих и мягких. Фрэнк гладил ладонями лицо Джерарда, и в голове взрывались сотни фейерверков. Это как чувство свободного падения, которое внезапно выдергивает тебя из только что начавшегося сна. Никаких мыслей, только сладость с каплей горечи, никаких сожалений, только эйфория и счастье, совсем хрупкое, но прекрасное. Эти привычные поцелуи, сперва нежные, робкие движения губ, затем медленные сплетения языков и, в самом конце, когда кислород в груди Фрэнка заканчивается, укусы. Он успел забыть о том, как это ощущается, на целых пять лет, а теперь чувствовал себя так, словно не целая жизнь прошла с семнадцати лет, а он захлебывался в удовольствии в комнате для гостей только вчера. Фрэнк отстранился на секунду. Глаза Джерарда, такие родные и привычные, блестели от непролитых слёз. — Я больше не хочу тебя терять, — Джерард слабо улыбнулся, и вынести это было решительно невозможно. Диван был достаточно широким, так что Фрэнк лёг набок, спиной прижимаясь к мягким подушкам, а грудью — к рубашке Джерарда. Даже запах тот же. Теперь всё точно на своих местах.

***

— Говори с ним иногда, ладно? Он пять лет ни с кем не общался, как у него только язык не отмер, — Джерард наигранно цокнул и закатил глаза. — Проходи давай. Пора тебе наконец узреть мою истинную обитель. Фрэнк хихикнул и не узнал собственный голос. Слишком свободный и настоящий, такой, какой есть — когда такое вообще случалось в последний раз? Университет, случайные связи, работа, этот Стив — точно ли это случилось с ним на самом деле, или было всего лишь дурным сном на уроке английского? Время как будто отмоталось назад, как кассета с фильмом, вернувшись на момент, на котором он бросил смотреть в прошлый раз. Теперь Фрэнк точно останется до самой последней сцены. Прошло два дня с тех пор, как Фрэнк заснул в объятьях Джерарда на старом диване в кухне. Два дня с тех пор, как жизнь четверых перевернулась и пошла в совсем другом направлении. Два дня с тех пор, как Фрэнк и Джерард снова пара, а Майки заставили убрать со двора остатки его прошлых обедов, чем он был очень недоволен. Два дня с тех пор, как Майки и Джерард изучают информацию о полукровках по старым потрепанным книгам, которые старший брат вынес из подвала. Теперь первую половину вечера они проводили на кухне вдвоем, изучая, выделяя нужное и целуясь в перерывах, возможно, даже слишком часто, но быть рядом с друг другом после стольких лет и не прикасаться казалось ужасной тратой времени. Его и так уже много утекло, не хотелось терять ни минуты. Фрэнк понял, почему в прошлом Джерард не впускал его в свою настоящую комнату. Он ещё тогда просил, конечно, но Джерард всегда находил отговорки: то слишком грязно, то ремонт, то кровать слишком хлипкая. Да, кровать тут была, и хлипкой Фрэнк бы её не назвал, но его внимание сразу же привлекло другое. У правой стены стоял гроб. Ничего броского, хотя именно этого можно было ожидать от Джерарда. Единственное, что в нём было необычного — фиолетовый цвет. — Ты.., — Фрэнк сглотнул. — Ага. Так это тоже не слух? — Думай о гробе как о розетке, — Джерард цокнул, но улыбка с его лица не сошла. — Розетке? — Фрэнк недоумевающе вскинул бровь. Роберт Смит на плакате смотрел прямо в его глаза. Он уже успел забыть, как неловко иногда находиться в комнате с кучей плакатов. Как будто целая толпа смотрит на эту неловкую сцену. — Ага, — Джерард скинул кеды и забрался на свою кровать, чтобы сесть по-турецки и похлопать по свободному месту, приглашая Фрэнка присоединиться. Когда он сел рядом, Джерард сразу же сократил расстояние между ними и положил голову на плечо Фрэнка. — Мобильникам нужна зарядка, чтобы работать, ты знаешь. Только кончается зарядка — и это бесполезный кирпич. Я же, ну, — он замолчал на секунду, — мëртв, понимаешь? И иногда мне надо восстанавливать свои силы. — Там ты... — Да. Фрэнк задумался о том, каково это — видеть собственного брата в гробу на протяжении пяти лет и осознавать, что ты никак не можешь ему помочь. Даже если Джерард выбрал это сам — разве это что-то меняет? Трудно не винить себя, когда осознаешь, что ключевую ошибку здесь совершил именно ты. — Джерард? — М? Фрэнк положил руку на колено Джерарда. Сначала он вздрогнул, но затем, кажется, расслабился. Часов в этой комнате не было, так что было совсем тихо и тепло. Ночь уже вступила в свои права, так что шторы были раздвинуты. Лунный свет был совсем слабым, а из источников света в комнате был лишь небольшой ночник, слишком скучный для кого-то вроде Джерарда. Учитывая, какой слой пыли покрывал абажур, включили его исключительно ради Фрэнка. Старый шкаф и полосатые стены, большая часть из которых увешана плакатами времён юности, коробки с настольными играми на верхних полках и заваленный бумагами и книгами письменный стол. Наверное, с тех пор Джерард и не менял ничего. А хотел ли? — Да? — лениво ответил он. Слишком уж уютно было обнимать Фрэнка и лежать у него на плече, прикрыв глаза. — Ты.., — сердце теперь стучало где-то в горле. Он вновь чувствовал себя глупым подростком, не смыслящим в любовных делах, и в этом даже было что-то особенное, трепетное. — Я думал о тебе всё это время и... Постоянно вспоминал... Твои руки. Твои руки на мне. В прошлый раз они попробовали не так много, как Фрэнку хотелось бы. Он был не слишком решительным и не предлагал ничего из того, о чем фантазировал, а Джерард не начинал действовать самостоятельно. В подростковом возрасте Фрэнк был ему за это благодарен — в сравнении с Ленни этот жест приятно согревал. Через года, уже с положительным опытом и без мыслей о неприятном прошлом, когда Фрэнк напивался особенно сильно, он сожалел о том, что дальше взаимной мастурбации и минетов они не зашли. Фрэнк даже не сомневался, что это был бы лучший секс в его жизни, не как со всеми этими парнями и девчонками из университета. Чувства в его душе никогда не умирали, так что секс всегда был просто сексом, но никогда не выражением чувств любви. — Мои руки? — Джерард сразу же включился в игру. Он всегда быстро заводился, и Фрэнк не сомневался, что он не изменился. Теперь его волосы щекотали висок, а губы касались нежной кожи уха. — И о чем же ты думал, а? Что ты представлял? Расскажи. Фрэнк много чего представлял. Его фантазиям не было предела, когда он оставался с собой наедине. Интересно, был ли Джерард достаточно сильным, чтобы трахнуть его на весу, прижав спиной к стене? Он обязательно это выяснит, а пока что… Стоило исполнить своё самое первое желание. То, которое не покидало его голову ни на секунду с тех пор, как.. — Ты... Можешь надеть... Ту сорочку? Помнишь? — Фрэнк чувствовал себя школьником, которого мама поймала за просмотром порнофильмов. Почему это вообще было таким неловким для него? Как будто бы он не делал вещи похуже. Но ведь это было не с Джерардом, да? И ощущалось совсем не так ярко. Не так, как будто в голове взорвалось солнце. — Что? О чëм ты? — Джерард точно понял с первого раза. Ему просто хотелось, чтобы Фрэнк сам сказал это. — Какую? Я не знаю. Джерард ухмыльнулся, и Фрэнк замер. Эту ухмылку он видел во снах, он искал такую же или хотя бы похожую по чужим домам и квартирам, но в них всегда было что-то неправильное. А в этой, такой искренней и эмоциональной, было всё, по чему так сильно тосковало его сердце. — Ту, в которой ты был, когда я пришёл к вам в первый раз. Я постоянно о ней думал, но... Побоялся тебя попросить. — У меня ведь их много, я уже не помню. Опиши поподробнее, Фрэнки, — невинно протянул он. Запах его волос и кожи мешал думать и внятно отвечать на вопросы. Джерард нависал над ним так, чтобы быть совсем близко, но не прикасаться. — Розовая, — Фрэнк говорил тихо и низко, — на тонких лямках. С бантиком на груди. Ты в ней… Был невероятен. — Молодец, — он нежно провёл холодной ладонью по чужой щеке, но прикосновение было совсем коротким, — а теперь... — Что ты.., — Фрэнк не успел договорить. Джерард быстрым движением легко надавил на грудь Фрэнка. Тот послушно опустился головой на подушку. Джерард забрался на него сверху и прижался к губам, целуясь жадно. Так пьют воду во время удушающей жары, так радуются первым цветам, пробившимся из-под снега. Фрэнк уже потянулся, чтобы обхватить чужую спину и не позволить никуда от себя сбежать, но его запястья были легко схвачены и подняты над головой. Ну, конечно. Джерарду необходимо сначала немного помучить, довести до кипения, чтобы в конце забрать всё и сразу. Без остатка. — Ш-ш, — в самые губы, почти беззвучно. — Не стоит так спешить. Джерард не глядя расстегнул собственный ремень и вытащил его из шлевок, чтобы неспешно, так, чтобы Фрэнк понял его намерения, затянул вокруг его запястий и привязал к спинке кровати. Убедившись в надежности, он провел кончиком пальца по предплечью, слегка царапая кожу ногтем. — Что, предпочтения не поменялись, да? — Джерард ухмыльнулся, заметив, как сбилось чужое дыхание. Его пальцы совсем легко, едва касаясь кончиками, провели по шее Фрэнка, заставив того вздрогнуть. Довольный собой, он слез с кровати, отойдя к шкафу. — Нечестно так меня бросать, — дразняще сказал Фрэнк, действительно немного расстроенный тем, что больше не ощущает тяжести чужого тела на себе. От волнения во рту пересохло, как будто это правда его первый раз. — Я вожу, значит, правила тоже мои, — он низко хмыкнул и отошел от шкафа, не став закрывать дверцу. Фрэнк уже хотел возмутиться такой невиданной дерзости. От простых слов без явного подтекста внизу живота затягивался узел, что сейчас было совсем не кстати. Никто ведь даже еще раздеваться не начал. Фрэнк следил за быстрыми движениями, которым всё равно удавалось оставаться изящными. Он мог бы вечность любоваться Джерардом в свете луны и ночника, но планы у вампира были другими. Когда на глаза опустилась полоска ткани, тонкие пальцы аккуратно завязали её концы на затылке. Ладони плавно перетекли к щекам, поглаживая горячую кожу. В комнате и так был лишь приглушенный свет, а теперь он остался в кромешной темноте и чувствовал только холодные руки на своём лице. Они двигались медленно, поглаживая кожу подушечками пальцем, плавно стекали вниз, по плечам, специально избегая шею. Фрэнк знал, что Джерард вынудит его попросить. Будет тянуть и избегать всех самых чувствительных мест так долго, как позволит гордость и выдержка самого Фрэнка. Сейчас сдаваться было слишком рано. Ладони прижимались сильнее, словно стремясь раствориться и стать единым целом, при этом не теряя нежности. Фрэнк всегда обожал эти руки на себе. Они ощущались так же особенно, как и в первый раз, ни смотря ни на что. Роднее этих рук у Фрэнка никогда не было. Никогда чужие ладони на его груди не ощущались так правильно, как сейчас. — Ты такой оригинальный, — протянул Фрэнк, не сумев сдержать улыбки. Хотелось подстегнуть Джерарда действовать решительнее. О своём желание он пожалел сразу же. Джерард будто бы случайно задел пальцами его соски. А потом еще раз, и ещё. Только услышав от Фрэнка тихий выдох сквозь зубы, его пальцы застыли, продолжая надавливать. Даже через футболку это ощущалось ярко. Что будет, если… — Я не буду мучить тебя слишком долго, если ты будешь хорошим мальчиком, — прошептал Джерард Фрэнку в ухо, слегка прикусив его и сразу же вылизав языком. Фрэнк благодарил высшие силы за то, что у него получилось сдержать стон. Джерард снова поднялся с кровати. Услышав разочарованный выдох Фрэнка, Джерард цокнул языком и с улыбкой произнёс: — Будь терпеливым, — его голос доносился справа, а на пол только что упали его джинсы и ремень. Фрэнк постарался дышать размеренно и глубоко, постарался не думать о том, как хорошо Джерард выглядит без одежды, но это не помогало. Шорох спадающей на пол ткани и скрип дверцы шкафа захватили его в плен. Больше никаких мыслей, только желание если не потрогать, то хотя бы посмотреть. — И получишь награду. Что-то странно щелкнуло, Фрэнк не мог вспомнить, откуда он знает этот звук, а затем оно щелкнуло еще раз, довольно громко в тишине комнаты, словно выстрел стартового пистолета. Только Фрэнк совершенно не был готов к этой гонке. Дыхание выровнять он больше не пытался, в этом не было никакого смысла. Оставалось только отдаться моменту. Утонуть в сладком волнующем ощущении, утонуть в том, о ком Фрэнк так давно мечтал. Сначала Фрэнк услышал, как босые ступни легко ступают по тихо скрипящему полу. Затем Джерард забрался на кровать, которая слегка прогнулась под его весом, и снова опустился на бедра Фрэнка. Фрэнк уже почти открыл рот, чтобы попросить у Джерарда пощады, когда почувствовал холодный палец, прислоненный к губам. Тянуть, кажется, даже сам Джерард уже больше не мог. Они и так ждали слишком долго, да? Его футболку бессовестно задрали вверх, обнажив грудь и живот. Фрэнк немного жалел, что не может полностью избавиться от одежды, потому что в комнате было ужасно жарко. Или дело было не в этом? Однако его голову быстро избавили от лишних размышлений. Язык. Быстрые круговые движения, сначала один сосок, затем второй. Джерард всегда так его разогревал, и Фрэнк никогда не забывал об этом, но помнить ощущения и испытывать их в реальности не одно и то же. — Джерард.., — его выдох перерос в тихий, едва различимый стон. Знакомый холод длинных пальцев на боках и мягких ладоней, гладящих его спину и грудь всё же заставил Фрэнка вздрогнуть. Слишком уж контрастны были прикосновения вампира к его пылающей коже. Тонкая ткань, гладкая и скользкая, струилась по животу Фрэнка. Он пытался уйти от этих прикосновений и одновременно желал, чтобы это никогда не заканчивалось. От одной мысли о Джерарде в розовом и коротком шелковом одеянии хотелось скулить. Фрэнк старался игнорировать тот факт, что в его штанах уже стало тесно. Это были лишь прикосновения, всего лишь присутствие Джерарда, одни лишь фантазии о котором были способны вызвать стояк. Фрэнку было даже немного стыдно за то, что он заводится так легко, будто он подросток, но сейчас это чувство только распаляло его желание. Оставалось только часто дышать и ждать, когда руки на его талии перестанут изучать каждый сантиметр кожи и Джерард решит перейти к следующему шагу. — Джерард.., — теперь бархатная ладонь переместилась на щеку, греясь и поглаживая, как будто успокаивая. — Да? — он говорил едва слышно, в самое ухо, так, чтобы губы касались нежной кожи. — Скажи, чего ты хочешь, Фрэнки. — Хочу увидеть тебя, — Фрэнк знал, что пока что Джерард продолжит его дразнить, Фрэнк знал, что он никогда не переходит ко второй фазе так быстро, но Фрэнк ещё знал, как сильно Джерард любит поиграть. Сейчас он точно улыбался в своей дерзкой манере, и ресницы были томно опущены вниз. Оба сгорали от предвкушения и желания наконец снова ощутить то самое тепло. — Ещё рано, Фрэнки, — его пальцы спорхнули с щеки, как испуганная бабочка, и переместились на шею. Не сжимали, пока что нет. Кое-чего не хватало. — Попроси о чём-нибудь ещё. Я знаю, чего ты хочешь, Фрэнки, но тебе нужно попросить. — Джерард, — казалось, все остальные слова не существовали, да и не был нужны Фрэнку вовсе, так что пришлось приложить усилие. — Пожалуйста. Прошу, пожалуйста. — «Пожалуйста» что? Тебе нужно сказать это вслух, — голос Джерарда звучал так заботливо, как будто он и не догадывался, о чём его просят. — Твоя ладонь. Моя шея, — Фрэнк нервно сглотнул. — Придуши. Прошу, пожалуйста, придуши меня, силь… Рука сразу же сжала его шею, крепко, так, чтобы точно остались следы, так, как всегда нравилось Фрэнку. Раньше, когда в юности он впервые рассказал Джерарду о своих желаниях, Фрэнка душили столько, сколько ему хотелось, необходимо было соблюсти лишь одно условие: не отводить взгляд. Смотреть в глаза Джерарда, не жмуриться и не смотреть по сторонам, и тогда перед самым оргазмом рука сожмётся так крепко, что остаток вечера захочется только валятся в кровати и обниматься. Сейчас Фрэнк даже предположить не мог, что ему надо сделать, чтобы это не заканчивалось как можно дольше. Не позволяя осознать происходящее, Джерард чуть поерзал на его бедрах и практически лёг на грудь Фрэнка. Давление снизилось, и Фрэнк недовольно заскулил, когда рука переместилась с шеи на бок, чтобы нежно придерживать и кончиками пальцев выводить на коже круги. Губы неторопливо проводили дорожки мягких, почти невесомых поцелуев по его груди и торсу, пока не достигли края джинсов. Джерард, никак до этого не реагировавший на выдохи Фрэнка, громко хмыкнул, чтобы тот точно понял, что его стояк от короткой прелюдии не остался без внимания. — Ты уже получил свой приз. Теперь моя очередь, — Джерард недвусмысленно положил ладонь на пах Фрэнка и надавил, второй рукой расстёгивая пуговицу. Фрэнк даже подготовиться не успел и тихо застонал. Слабая стимуляция, но слишком сильное возбуждение сделало его тело очень чувствительным. Он понял, что совсем перестал дышать и теперь жадно глотал воздух ртом. Если бы не связанные руки, штаны бы уже давно валялись на полу, всеми забытые и покинутые до конца этой ночи. Джерард, кажется, потерял терпение. Он не дрожал в предвкушении, как Фрэнк, но движения его рук были быстрыми. Он не издавал никаких звуков, совсем никаких, но его желание было так же неоспоримо, как желание едва ли не хныкающего Фрэнка. Ладонь гладила внутреннюю сторону бедра и слегка давила, призывая раздвинуть ноги сильнее, раскрыться окончательно. Когда Джерард был доволен результатом, он с щелчком открыл смазку. Одна из рук Джерарда держала его за бедро, когда пальцы приставили ко входу, так, чтобы это ощущалось, но никаких сильных чувств не вызывало. Фрэнк тихо застонал, когда два пальца осторожно, медленно входили в него, позволяя привыкнуть. Он только сейчас понял, что в этот раз просить не пришлось, к его счастью. Вопреки его ожиданиям, было тепло, даже горячо. Наверное, какая-то особенная смазка. Сейчас Фрэнк не мог думать об этом слишком долго. Пальцы двигались плавно, даже медленно, мучительно медленно, так, чтобы не распалять его возбуждение. Это не помогало: Фрэнку уже было мало. Хотелось, наконец, почувствовать его внутри себя, отдаться чувствам и ощутить глубокую душевную связь, а не только голое возбуждение, к которому Фрэнк привык. Джерард разводил пальцы ножницами и слегка надавливал, вызывая приятную дрожь и желание большего. Фрэнк нервно кусал губы и пытался двигать бедрами, чтобы насаживаться на пальцы в подходящем ему темпе, но его попытки были пресечены Джерардом, прижавшим его к кровати своим весом. Так было даже лучше. Еще несколько движений, к которым Фрэнк уже совсем привык, и резкая короткая вспышка, отдавшаяся жаром в ноги. – Тебе не нужно сдерживать голос, – Джерард говорил тихо и ласково. – Мне нравится тебя слышать, Фрэнки. Джерард больше ничего не сказал, просто продолжал двигать пальцами уже под этим углом, вызывая приятные для его ушей, но все ещё слишком тихие звуки удовольствия. Фрэнк бы хотел видеть, как Джерард смотрит на него сейчас, когда он, такой открытый и уязвимый, полностью доверяет себя его рукам. Пальцы с пошлым хлюпом вышли из тела и оставили лишь неприятную сейчас пустоту. Джерард больше не медлил. Он подхватил Фрэнка под бедра и закинул его ноги себе на плечи, не забыв оставить пару поцелуев над коленями. – Ты будешь меня слушаться, Фрэнки? – Я слушаюсь тебя, – с готовностью ответил тот. – Тогда почему я все ещё тебя не слышу, м? – его взяли за подбородок и слегка укусили за нижнюю губу. – Ты же хочешь быть хорошим для меня, да? – Да. – Целиком. – Я хочу быть хорошим для тебя, Джерард. – Умница, – Джерард легко похлопал Фрэнка по щеке. – Тогда… Не смей подавлять стоны. – Я сделаю это для тебя. – И еще кое-что. Ты, кажется, забыл о самом главном. Фрэнк смутился на пару секунд, чего Джерард и добивался. Со смешком он добавил: – Ты забыл меня попросить. Думаешь, я могу такое пропустить? Теперь тебе придется очень хорошо постараться, Фрэнки. Я хочу это услышать. Скажи. Фрэнк тяжело вздохнул. Стыд и возбуждение смешались в его голове и завязались узлом в животе, когда он произнес: – Пожалуйста, Джерард. Я… Так сильно тебя хочу, очень хочу, пожалуйста. Джерард, умоляю, перестань уже меня мучить и.. войди в меня, прошу… Фрэнк хотел сказать что-то ещё, но Джерард, стоило только ему признаться в своём желании, подхватил его за бедра и закинул ноги себе на плечи. Бесподобный вид. – Джерард… Больше Фрэнку ждать не пришлось. Всё так же, как и с пальцами, медленно и неспешно, но в этот раз Фрэнку это было нужно. Это всегда приятно, чувствовать чужое возбуждение внутри себя и отвечать взаимностью, сжимаясь вокруг члена, механическое удовольствие, к которому легко привыкаешь и от которого невозможно отказаться. С чувствами Фрэнк еще не сталкивался. Не с такими сильными, такими всепоглощающими и сжигающими. Никто еще не заставлял его сердце биться чаще не от резких толчков, а от простых соприкосновений ладоней. Никто, кроме Джерарда. Сейчас, когда он вошел уже до конца, Фрэнк позволил себе застонать от удовольствия. Возможно, ему показалось, но Джерард издал утробное рычание куда-то ему в грудь. – Можешь.., – Фрэнк оборвал фразу и тут же поправил себя, – Джерард, прошу, двигайся. Ты… Пожалуйста. Сначала Фрэнк подумал, что попросил слишком рано, и поэтому Джерард бездействует, но затем ему в ухо тихо проговорили: – Громче. Фрэнк на пробу издал несколько вздохов удовольствия, медленно перерастающих в стоны. Никакой реакции не последовала, и Фрэнк решил пересилить себя и свой стыд. Потому что хотелось. Потому что он больше не подросток. Потому что бояться ему нечего. – Джерард, трахни меня уже, умоляю, мне так нравится чувствовать тебя внутри себя, прошу, ты такой больш… Его возбужденный поток сознания быстро перерос в высокий стон, когда Джерард выходил целиком, а затем снова входил во всю длину. В комнате звучали такие невероятные, такие пошлые шлепки бедер, что Фрэнк на секунду подумал, что это всего лишь сон. Одно из тех влажных подростковых мечтаний, когда он постоянно представлял, как Джерард трахает его по-настоящему, так, как он этого заслуживает. Движения почему-то остановились, и Фрэнк уже почти начал умолять продолжить, когда Джерард его перебил. – Думаю, ты это заслужил. Сначала Фрэнк не понял, но затем ощутил руки на своем затылке и увидел перед глазами разноцветные пятна. – Условие – смотреть в глаза. Ты справишься. Ты такой хороший мальчик, Фрэнки. Зрение вернулось к нему быстро. О, теперь Фрэнк понял, зачем ему завязали ему глаза. Если бы он увидел Джерарда таким, до секса дело бы не дошло. Возможно, ему даже простого трения было достаточно, чтобы кончить, если бы он просто видел Джерарда в таком виде на своих бедрах. Помада. Красный ореол заходил за края тонких губ, выделяя их на бледном лице. Фрэнк на секунду подумал, что Джерард выглядит голодным, а красную помаду в этом лунном свете можно перепутать с кровью. Невыносимо красивый. У Фрэнка промелькнула мысль, что такому вампиру он бы позволил себя растерзать. Изящным чертам лица, мягким длинным волосам и стройному телу настолько подходила эта одежда, словно ее сшили специально для него. В самой сорочке, конечно, не было ничего особенного. То, как уверенно себя вел Джерард, как руководил и отдавал, отдавал всего себя… Это сводило с ума. – Ты.., – Фрэнк и сам не знал, что именно хочет сказать, когда особенно приятное движение не оставило ему возможности говорить. А потом он опустил глаза ниже. Он весь был в помаде. В аккуратных следах в форме губ на животе, груди и бедрах. Его шея, наверное, тоже помечена. Ну конечно. Фрэнк представил, как сейчас выглядит в глазах Джерарда. Связанный, весь в его поцелуях и с его членом внутри. – Да! Умоляю… да.., – Фрэнк так выдохся, что теперь мог только хныкать и жалко просить. Жар заполнил его изнутри. В этот раз Джерард нашел самое удачное положение куда быстрее. Теперь каждый его неровный, сильный толчок попадал по нужной точке, срывая с губ Фрэнка всхлипы. По более резким движениям и усилившейся хватке на бедрах Фрэнк понял, что Джерард тоже был близко. Повезло ему: дышать вампирам не нужно вовсе, а Фрэнк сейчас не мог ни нормально вдохнуть, ни выдохнуть. Сладкое ощущение онемения в ногах уже накатывало на него, когда глаза Джерарда почернели, как и тогда, на обочине, а его клыки щёлкнули, и Джерард низко прорычал: — Ты…Очень вкусный, Фрэнки. Этого оказалось достаточно, чтобы перед глазами рассыпались звездочки, а все мышцы тела напряглись и сразу же расслабились, утонув с блаженстве. Он почти что парил над землей несколько секунд, а еще через несколько Фрэнк откинулся на подушку. Член все еще был внутри, когда Джерард поцеловал его в губы. Уже мягко, со всей своей нежностью и любовью. Фрэнк отвечал ему тем же. Тихое сплетение двух душ. Фрэнк, уже задыхаясь, оторвался от чужих губ и хныкнул. Джерард понял его без слов, аккуратно вышел и лег рядом. Фрэнк и сам не понял, когда его руки были освобождены, но как только осознал, что он вновь может двигать кистями, сразу же этим воспользовался. Фрэнк прижал к себе Джерарда, уже устроившегося у него под боком, словно милый и невинный чёрный кот. Ткань сорочки терлась о кожу, а чёрные волосы щекотали щеку. — Джерард. Из полусна их выдернул безэмоциональный голос за дверью спальни. Осознав, что нарушать их покой вторжением в комнату брат не собирается, Джерард с неохотой бросил: — Чего тебе? – его голос хрипел после совсем недавно испытанного оргазма, и Фрэнку нравилось такое его звучание. Теперь он будет стараться слышать его как можно чаще. — Девочка, — это прозвучало немного растеряно, и Фрэнк уже почти решился встать, чтобы надеть джинсы и предложить помощь, когда Джерард крепко сжал его бок, притянув к себе, не позволив принять столь глупое решение. — Записи на столе, — еще более лениво протянул Джерард. — Читать же ты вроде умеешь. — Что? — кажется, Майки ответ не расслышал. Ничего удивительного, ведь Джерард пробурчал его куда-то в сторону, так, что Фрэнк едва его разобрал. — Сам разберешься, — Джерард цокнул языком и легко поцеловал Фрэнка в плечо, — я сегодня занят. Тихие шаги исчезли в глубине дома так же быстро, как и появились. Совсем скоро из Бельвилла придётся уехать и найти новый дом, уже для четверых, но сейчас Фрэнк мог просто лежать в объятьях Джерарда, наслаждаясь мягкостью простыней и запоминая этот момент близости навсегда. Кажется, теперь всё снова на своих местах.