Там где нет тебя

      Выходной для бездельника Вэй Ина предзнаменовался ранним подъёмом, Лань Чжань обычно не будил его, как полагалось правилами. Поэтому лис был волен выспать хоть до обеда. Сегодняшний день нарушил их прошлые традиции. Насильно забранное одеяло и противный холод. Покосившись на дракона, он недовольно попытался вернуть себе одеяло, но тот оказался непреклонен. — Ну почему в такую ра-а-нь!... — Протянул Вэй Ин лениво усаживаясь на кровати, ощущая спутанность волос. Слегка поправив буйную чёлку, он всё ещё сонным взглядом уставился на бодрого Лань Чжаня. — Нам нужно раньше начать. Если ты всё ещё хочешь посетить Пристань Лотоса. — Жестоко играть чувствами людей. — Я даю тебе стимул заниматься.       Встав с постели, Вэй тяжело потянулся оглядывая знакомую комнату, кто бы мог подумать, что нефрит семьи Лань был способен на такие злодеяния. Одеяло аккуратно сложили на углу, несколько строго поглядывая на обреченного ученика. Взяв своё Ханьфу с небольшой тумбочки, юноша скрылся за ширмой лишь на пару секунд. Переодеваться в одной комнате с Лань Чжанем все еще несколько пугало его. Он помнил о их договоре, от того беспокоился о своем целомудрии Вэй Усянь каждую ночь. Повязав ленту на своих волосах, юноша громко выдохнул, нарочито обидчиво. Парень ожидал, что его безделью не будет конца, а нет, вновь жизнь сыграла против него предоставив ему строгого учителя. Позавтракав какой-то пресной кашей, лис и дракон преступили к обоюдным мучениям. На столе лежали свитки и писания клана Гусу Лань. Низкий столик выглядел ужасно соблазнительным, чтоб просто свалиться спать до вечера, но под надзором Лань Чжаня трудно было просто взять и уснуть. Ванцзи терпеливо водил пальцами по свитку, размеренно произнося. — И тогда 1 глава клана ушел в уединение.... — Вэй Усянь зевнул — Гуцинь имеет важное духовное значение, мелодий на нем более 5000 тысяч... — Вэй облокотился на свою руку, лениво водя кисточкой по пергаменту. — Амп ширу дифер

Вэй Ин

Дернувшись, А-Сянь напряженно замотал головой, утерев слюну с подбородка. На него смотрел недовольный янтарь глаз. Со слабым нахмуром Лань Чжань выдохнул. — Что я сказал о происхождении инструментальной музыки Гусу Лань? — Что она имеет важное духовное значение для вас. — И какое это значение? Усянь замолчал отведя взгляд, а Ванцзи причесал подбородок подобно своему дяде. И дурак может понять, что Вэй Ина сложно научить тому, что ему неинтересно. Уши Ванцзи слегка покраснели и он начал тихо говорить, страшась, что его услышат кто-то из старших. —Первый глава клана ушел в уединение на горы Гусу после того как его отвергла куртизанка до его основания клана. До этого он скрывался в деревни Ко. — Заметив внимательный взгляд Лиса, он задумался оглядев список вопросов для экзамена. Как можно было бы рассказать историю интересно для такого привередливого слушателя. — А на гуцине есть мелодии для мужской энергии, что описан в главном сборнике Уединения... За его рассказы он бы получил несколько ударов дисциплинарном кнутом и вызвал несколько инфарктов Циженя. Но сейчас Ванцзи не интересовали последствия культурного шока всего Гусу Лань. Лис его слушал внимательно, не засыпая от каждого нового термина. Сложно было сказать, сколько информации могло отложиться в его голове, но что-то же и должно остаться. Дав всю теорию, Лань Чжань протянул Усяню типовые задания теста. Ведь Ванцзи уже давно выучил все вопросы, что мог задать его дядя. От чего Лис немного возмущался, скорее злясь, что нельзя просто сделать шпаргалки на рукавах его ханьфу. Выводя новые иероглифы, Вэй усянь недовольно крутил хвостом, поднимая пыль с пола. Внутренне он весь изводился, мгновенно теряя любые ассоциации с термином или же событием. Он намного лучше усваивал теорию по изгнанию демонов, но никогда не интересовался историей клана Лань. Она нарочито праведная, с большим упором на медитации и закаливания тела и духа. Разве можно забыть о людских желаниях, утопив их в холодном источнике. Лис устало выдохнул, постукивая себя по голове пальцем. Лань Чжань даже был несколько удивлен несвойственной ему спокойствия. Может и вправду взялся за голову ради Юнмэна. Через полчаса, лист протянули обратно Лань Чжаню. Пробегая глазами вдоль иногда резких иероглифов, он молчал. Вэй Усянь выжидающе смотрел на реакцию своего учителя. Через пару минут, нефрит заключил. — Ты сделал только одну ошибку в дате. — В какой это?! — Возмутился Лис приподнявшись, чтоб чуть нависнуть над листом с ответами, что держали в руках. И тут из рукава его ханьфу выпал сверточек, что удачно ударился о кисть для каллиграфии прокатившись вниз по столу. Упав с него, сверток все продолжал и продолжал открываться, пока его длина не прекратилась. Янтарь глаз упал сначала на текст на ней, а после на Лиса, что успел уже отскочить на несколько метров. — Вэй Ин. — Железный тон вызвал лишь неприятные мурашки по телу, пока хвост мельком ощетинился. — Хаааа, молодой господин Лань, когда это за подсказки наказывали?! — Это не подсказки, а ответы на все вопросы. — Я просто хорошо тебя слушал. — Скрестив руки на груди, Вэй Усянь не чувствовал гонения совести, наоборот хвалился, что его не заметил даже сам Ханьгуан-Цзюнь. Ну, до определённого момента. — За шпаргалки на занятиях адепт должен получить 5 ударов и провести весь вечер за медитированием перед храмом предков. — Вас и за это бьют! Что это за рабство то такое. — Лис прикусил язык, заметив чужой недобрый взгляд. Взяв шпаргалку в руки, Лань Чжань бросил ее в корзину для мусора, рядом с письменным столом. Бумажка загорелась синим огнем обратившись в пепел. — Еще раз. Вэй Усянь закатил глаза обращаясь обратно к письменному столу. До чего же дотошный. Думал Вэй, в размышлениях над ответом. В углу листка медленно выводили лепестки лотоса. Теперь чашечка... конечно же корни и в завершении маленькими точками вырисовывали орехи лотоса. Улыбнувшись, лис взмахнул хвостом. Напротив него зашуршала книга и подол ханьфу. Неужели его учитель решил прогуляться и размять ножки. Аккуратно подглядев за чужими действиями, А-Сянь не заметил каких-то изменений в его позе. Тогда, что за звук только что был? Хвост встал дыбом, в тот момент, когда Вэй почувствовал холодное прикосновение к ноге. Взгляд светлых глаз упал вниз, обводя контур чего-то ужасного для его разума. Хвост. Опять! Он уже хотел сжать хвост когтями и надорвать ему парочку чешуек, но дракон упрямо вильнул в сторону от атаки Вэя. — Лань Чжань, убери хвост! — Продолжай заниматься. — Как ни в чем не бывало ответил мужчина, чуть прикрыв рот книгой о мелодиях на гуцине. За окном зашелестели листья клена, что уже окрасились в ярко-алый цвет подобному крови. Напряженная тишина нависла над ними, пока щетка хвоста продолжала чуть почесывать щиколотку. Это...мешало. Иероглифы выходили неровными и резкими. Глаза нервно блуждали от одного конца бумаги к другому и на серебряную чешую. Рука лиса схватила хвост задумавшегося дракона, поймав его подобно змее. Конечно, обхватить он его не смог, но за-то крепко держал за ворс, что тянулся от кончика куда-то под полы одежды. Вэй к удивлению для себя подметил, насколько мягкий был этот ворс. Он ожидал ощутить жесткую щетину. Сейчас же белоснежные кисточки были похожи на дорогой шелк. Мягкий, почти растекающийся по рукам. Проведя большим пальцем вдоль линии роста, А-Ин тихо выдохнул в удивлении. Рука Лань Чжаня дрогнула. Заметив резкое движение, господин Вэй поднял взгляд на учителя встретившись с напряженным янтарным зрачком. В такие моменты все замирает. Дыхание, сердцебиение. Это схоже с приступом асфиксии. Воздух перестал поступать в горло от неведомой силы. То был не мужчина перед ним, а реакция тела. Страх? Нет, стал бы Вэй Усянь его бояться. Однако лисьи ушки внимательно замерли, а глаза уставились в чужие. Змеиные зрачки колебались в небольшом диапазоне, словно предупреждая. Кончик лисьего хвоста дрогнул. Они оба хищники, но сейчас он чувствовал себя мелкой мышью в когтях зверя. Страха не было. Было любопытство. Что это? Злость, стеснение? Губы прилипли друг к другу от сухости и Вэй с трудом их разомкнул в попытке сказать хоть слово. Но тут же хвост дракона обернулся вокруг его ноги, потянув на себя. Проехавшись по столу, он разлил две чернильницы, что черными пятнами поползли по деревц пачкая рукава белоснежного Ханьфу. Руки лиса перехватили, сжав до побеления. Темная опасная тень накрыла его целиком и полностью. Взгляд буквально пожирал его с ног до головы, непроизвольно Усянь заерзал, ощущая себя неуютно под этим взглядом. Язык не поддавался, кажется, что он сейчас не смог выдавить и звука из своего горла. Горячая натура была прижата чем-то более мощным. Холодным подобно льду и острым как лезвие. Аура окружившая его душила лиса под драконом. Вэй Усянь не мог пустить когти, укусить или даже банально пнуть. Ничего. Его конечности заболели от напряжения, а суставы тихо хрустнули от одной лишь попытки противостоять чужим силам. Рука Лань Чжаня по-хозяйски прошлась вдоль талии к ребрам юноши, надавливая на плечо. Склонившись ближе, хвост дракона кажется сжал ногу ещё сильнее, приближаясь к бедру. — Мне тяжело. — Горячо выдохнул дракон перед ним. Лисьи ушки дернулись от такого голоса, а по шее пошли мурашки. Вэй автоматически попытался улизнуть ушами от чужих губ, отворачивая голову, но его настойчиво схватили за подбородок. И опять, этот янтарный взгляд приковывающий к себе всё внимание. Он пожирал его, требовал большего. Голос утробно рычал растворяясь в шелесте листьев клена. Это не злость. Это голод. — Больно. — Прошептал Вэй Усянь, попытавшись свести колени вместе. Руки больно затянуло от чужой хватки, а кончики пальцев уже начали терять розоватый цвет от отсутствия притока крови. Дракон словно очнулся от наваждения. Рука ослабила хватку на запястье, вскоре лишь примиряюще пригладив покрасневшие кисти. Лань Чжань поднялся с места, взглянув на испачканный рукав ханьфу. — Сделаем перерыв. Заключил он. Надолго нефрит не стал задерживаться в комнате. Похоже, он отправился приводить своё одеяние в порядок. Лис взглянул на свое помятое ханьфу, потуже завязывая растрепавшийся пояс. — На кого я похож... — Устало выдохнул юноша прикрыв лицо руками. Нижняя губа слабо дрогнула, в тот же момент раздалась громкая пощечина. На щеке Вэй Усяня розовела ссадина, а сам он тихо засипел. — Ай-яй! Так, соберись. Будет ещё время вспомнить плохое. — Сбросив с себя груз случившегося, Усянь обернулся на испачканный стол. Стоит прибраться и вернуться к работе. Может, Лань Чжань и не зря пытается заставить его заучить эти вопросы. В голове всплыл образ пристани Лотоса и на лице расцвела теплая улыбка, а в глазах блеснули звездочки. Нужно постараться. Подумал он. Первым делом, собрали пустые чернильницы поставив их к остальным. Стол протерли мокрой тряпкой, воды он не нашел, поэтому тряпку пришлось намочить в пруду с карпами. Не обижайтесь дорогие хордовые, но сейчас нужен покой на столе и в голове. Однако рыбы были вполне хорошими хранителями тайн, как минимум потому что не особо разговорчивые. Новая чернильница сияла верой и удачей, по крайней мере, так её видел Вэй Усянь. Устроившись у стола поудобней, А-Ин повторно пробежался глазами по заданию. Прохрустевшись фалангами пальцев, он поднял кисть подобно мечу, начав вырисовывать аккуратные иероглифы.       Мысли все ещё терялись. Термины становились всё более знакомыми, а на даты всплывали ассоциации. С каждым новым вариантом, лис сверялся с листом ответов, проговаривая про себя текст. Так он делал несколько раз. При попытке вспомнить позабывшееся слово, он то пощелкивал пальцами, то мягко прикусывал нижнюю губу в опасной близости к прокусу. Такое самоистязание дало плоды. Задания поддавались всё легче, это вызывало триумф на лице адепта. Приятная эйфория накатывала на него волнами, вызывая хитрую улыбку на лице. Казалось, что вкус свиных ребрышек уже витал у него под носом. Хвост лиса неумолимо хлестал воздух, крутясь в разные стороны. И вот, очередной вариант отправился в стопку к остальным.Он прорешал все, что мог на данный момент, теперь. Эта маленькая победа взбудоражила кровь, а дурацкая улыбка всё не сходила с его лица. Решив прочитать в последний раз всю теоретическую информацию, Вэй слегка прилег на стол, лениво прогуливаясь глазами по листу. Веки становились всё тяжелее и тяжелее. Ранний подъем тяжело ему дался. Такое нарушение ночного образа жизни Вэй Усяня способствовала ещё большей усталости, чем закалке духа.

***

Склонившийся к ручью цветок полон желания,

но воды ручья бесчувственны.

***

      Он задержался на несколько часов, подходящего наряда он не смог найти, потому пришлось самостоятельно справляться с тяжело вымывающимися чернилами. Однако, рукава ханьфу вновь белы и цветут своим великолепием. Войдя, шаги замедлились в пару метрах от стола, пока и не прекратились совсем. Дракон взглянул на спящего лиса, державшего в руках лист с заданиями. Боясь потревожить его сон, Лань Чжань присел рядом, мягко обхватив его за плечо, а свободной рукой достав один из листов в стопке. То было перерешенными заданиями. Смолистые брови удивленно взметнулись вверх. Неужели он занимался? Думал тот. Аккуратно отложив лист в сторону, словно тот нес какую-то неприличную ценность, мужчина пригладил макушку лиса. Ушки спящего слегка опустились, пока одно пару раз дернулось от щекотки. Но это не разбудило его. — Шицзе.... — Прошептал тот. На лице Лань Чжаня появилась слабая улыбка. Наклонившись, дракон оставил аккуратный поцелуй на его макушке. — Хорошо постарался, мой господин.