Там где нет тебя

      День теста. Руки сводил легкий тремор, за завтраком Вэй Ин не мог уловить скользящие перед глазами строки иероглифов для повторения пройденного материала. Пристань Лотоса становилась все дальше и дальше, пока ком в горле вставал подобно кинжалу, разрезая гладкую слизистую сухостью. Опустошив чашку чая залпом, пояс на шагу поправляют, потуже затягивая. Выпрямляет плечи, приподнимая голову подобно истинному адепту Гусу, хотя хвост под полами ханьфу сходил с ума все больше походя на бесполезный веник. Вэй Ин уже зарекался про себя, что ещё пару минут и эту надоевшую конечность точно оторвут с корнем! Остается надеяться, что крутить спирали тот перестанет хотя бы под взглядом старика Лань. К слову об этом, несмотря на все уговоры, в широких рукавах все ещё едва слышимо шуршали маленькие пергаменты с подсказками. Да, они вчера весь день с Лань Чжанем уничтожили на этот тест, но кто знает, как в этот раз Ци Дэ Синцзюнь решит бросить кости на стол!       Перед классом эти чертовы четыре ступеньки казались ему непроходимым препятствием, учитывая, как тяжелели ноги, так и тянувшись к земле. Похлопав себя по щекам, Вэй Усянь старался прийти в себя. В другое время бы он и усом не повел ради такой глупой затеи! Получить хороший бал в работе, да кому-то было нужно, кроме дядюшки Фэнмяня! А теперь, важно и для него. Где это видано, чтоб твоя каллиграфия оценивалась в поездку домой. Да это же шантаж, учитывая, что в Гусу Вэй Усянь и так как в клетке. Охота - запрещена. Шуметь - нельзя. Пить - наши адепты будут гонять вас по крышам всю ночь. Ну что за нелепица!       Продолжая капризно морщить нос на войне с собственным рассудком, он неспешно сел перед партой, упираясь взглядом прежде в перо для каллиграфии, после на учителя Лань. Похоже, Цижень не был особо доволен присутствием ученика спустя столько времени прогулов лишь за то, что ему дали время для адаптации. А ведь такая льгота была выпрошена главой клана Цзянь. В очередной раз поправляя сползшую ленту для волос, рукав, разглаживая складки, Усянь кажется начал приходить в себя.       Катастрофической ношей перед ним опал лист с вопросами выведенными чистым и тонким подчерком. Тихо выдохнув, пальцы коснулись бумаги, что словно бы жгла, заставляя подушечки пальцев противно пощипывать от простого прикосновения. Притягивает бумагу к себе, вчитываясь в вопросы, с неким придыханием. Лишь бы из головы не вылетели ответы. Хоть подсказки в рукавах и приятно грели, даря хоть какой-то фундамент на случай полного проигрыша великой фортуне.       Глаза зажигаются искорками радости, когда дофамин ударил в голову от вида знакомых строк. Техника для успокоения золотого ядра. Вспоминая все свое вчерашнее упорство, этот вопрос не показался ему непреодолимым, наоборот, вполне себе важной базой. Взяв кисть, лис смочил её в чернилах, коснувшись пустого пергамента.       Слова в голове подкреплялись изображениями, касаниями рук их жестами, мыслями направленных к чужому ядру. Спохватившись, Вэй Ин перечеркнул часть, переписывая прежде начало, что рекомендовалось в тех книгах, что вливали ему в голову в прошлое утро.       Шаги учителя раздражали, порой слишком даже напрягали неповинного юношу. Особенное волнение схватилось в груди, когда Цижень, кажется, стоял прямо за его спиной заглядывая в написанные иероглифы, несколько отличающиеся от привычных почерков. У Вэй Ина те всегда были быстрыми, броскими, местами кривоватыми. Нет, навыками каллиграфии он владел неплохо, в подобные моменты попросту не видел смысла в аккуратных росчерках кисти. Заканчивая добротную часть рассуждений, прикусил кончик кисти, услышав объявление об окончание, Усянь хитро улыбнулся. Циженю назло принялся дополнять угол листа рисунками, как делал это на каждом экзамене. Только в середине кота осознал то, что ему могли за это уменьшить балл, отчего принялся нервно стирать все свои творчества. Хорошим это деяние не вышло, ведь теперь черное пятно, за счет текучести чернил, поглотила добрую четверть его листа. Схватившись за голову он лишь поднял взгляд в сторону, где встретился с рукой учителя забирающего его лист в общую стопку. Сокрушительно глядя на то, как Цижень оставил листы на столе, нервно хихикает, уже думая о том, насколько же все будет плохо.       — Завтра Вы узнаете результаты. Все свободны.       Тишина прервалась лишь неспешными сборами учеников. Сморгнув Усянь так же поднялся со своего места, поправляя рукав ханьфу, приглядывая косо куда же старик Лань сложил их тесты. Вспомнилась одна афера, что была проведена им и его компанией ещё в Пристани Лотоса. Тогда они украли все тесты, переписав свои ответы за несколько минут на чистый пергамент и подменив их в ту же ночь. В Гусу... подобное казалось непросто нереальным, а весьма летальным деянием. Но домой он хочет больше, чем боятся за свою руку или ногу!

***

На войне не возбраняются хитрости

***

      Сидя внутри их совместного жилища, господин Вэй сверлил взглядом своего ненаглядного, что кажется и не замечал чужого излишнего внимания. Аккуратная рука продолжала прокладывать аккуратное письмо на листе, дополнительные задания, что всегда брал Нефрит, занимали у него по меньшей мере около трех часов. И сейчас, за время прихода лиса, Лань Чжань задал лишь один вопрос.       — Как прошел экзамен?       — Нормально.       Сухо ответил адепт, теперь же, шел уже второй час как Лань Чжань даже не пытался устроить с ним диалога. Это ужасно злило Вэй Усяня, что уже на стенку лез, не зная, как подстегнуть Лань Чжаня к нарушению правил. Тем более подобного, как кража собственных ответов, спустя целый день подготовки. Но ведь должен же он меня понять?       Я сам ответил на вопрос, мне лишь нужен был новый пергамент...       Думал тот, обидчиво дуя щеки. Покосившись на постель под собой, немедленно громко фыркнул, падая носом в подушку, умопомрачительно туда же взвыв, для правдоподобности плечами дернув. Прислушавшись, не заметил каких либо изменений и приняв положение сидя обратно, удивленно вылупился на все ещё занятого Лань Чжаня. И что это за черт! Недолго думая, набитый гусиным пером, снаряд полетел прямиком в адепта Гусу Лань, что успел наклониться, от чего подушка улетела в сад, плюхнувшись в пруд карпам. Рыбы с интересом облепили необычный предмет, пробуя его на вкус. Лань Чжань поднял строгий взгляд на мужа, вскидывая острые брови. Хотелось бы сказать что-то о воспитании, достоинстве, метнуть уже мокрую подушку обратно. Но вместо вспышки гнева, громко выдыхает, опустив напряженные плечи.       — Что-то случилось?       Голос и вид, на первый взгляд спокойные. Но Вэй Усянь уже выучил то, что когда Лань Чжань зол, его бровь слегка трясется, а желваки становятся острее. Довольно улыбнувшись, он кивает.       — Да, случилось. У меня есть предложение, от которого ты просто неспособен отказаться!