Once upon a long ago

      Хёнджин пулей вылетает из подъезда. Чтобы он ещё раз забыл телефон дома... А если бы до него не дозвонились? Приделает шнурок и повесит себе на шею. Какой же он ужасный хозяин. К чёрту этот кофе, он лучше будет дома давиться растворимым, чем подвергать питомца такой опасности. Идиот.       Со слов парня, что нашёл Кками, пёс не успел убежать слишком далеко от кофейни и с ним всё в порядке. Но Хёнджин не успокоится, пока не прижмёт своего мальчика к груди и не проверит на наличие повреждений. Боже, если бы Кками мог говорить, то наверняка высказал бы ему пару ласковых, а Хёнджин умер бы со стыда.       Хёнджин уговаривал их спасителя вызвать такси, но тот, узнав адрес, заверил, что они где-то поблизости, и предложил просто пойти друг другу навстречу. Хёнджин спорить не стал. И вот он снова бежит по заснеженной улице, то и дело поглядывая на экран смартфона. Ему кажется, что муки совести сожрут его заживо, если он не успеет поцеловать Кками в нос до наступления следующего года.       Хёнджин заворачивает за угол, выбегая на проспект, и, как назло, именно сейчас поскальзывается, плюхаясь мягким местом на твёрдый асфальт.       — Ой! Вы в порядке? — в нескольких метрах слышится низкий голос и лай.       Хёнджин медленно поднимается, отряхиваясь от снега, и хватается за поясницу. Нормально так приложился... И, похоже, не только копчиком, но и головой. Хёнджин замирает, встречаясь взглядом со своим ненаглядным ангелом в красном шарфе, белом пуховике с грязными следами от лап и, собственно, с обладателем этих лап. Ли Феликс. Настоящий, не нарисованный, прямо перед ним. С Кками на руках.       — Феликс? Как ты... — Хёнджин не верит своим глазам.       — Так это твоя собака? — одновременно с ним удивляется Феликс.       — Кками, мой мальчик, как же ты меня напугал! С тобой всё хорошо, нигде не поранился? — Хёнджин переключает всё внимание на питомца, чувствуя, как с плеч спадает целый булыжник стресса. Он осторожно принимает пса из чужих рук, тут же целуя его в мокрый нос. Кками в долгу не остаётся и широко лижет хозяина в подбородок.       — Вы такие милые, — смеётся Феликс, а загнанное сердце Хёнджина пропускает удар, разгоняясь ещё сильнее. — Он в порядке. Думаю, малыш испугался хлопушек, не стоило оставлять его без присмотра в такой день.       — Ни в какой день теперь не оставлю. Как ты, то есть, простите, вы... Как вы его нашли? — Хёнджин теряется и старается не смотреть на парня, чтобы не выдать себя, хотя он, кажется, уже.       — Может, пропустим этап с формальностями, раз уж мы заочно знакомы, Хёнджин? Если ты не против, конечно. И прежде чем ты успеешь подумать что-то не то, я не крал твою собаку! Он сам за мной увязался, а я не сразу заметил, — тараторит Феликс, пока Хёнджин молча таращится на него и моргает через раз. — Чего завис?       — Что? Крал? Я бы ни за что так не подумал... Ты знаешь меня? — в лоб спрашивает Хёнджин, даже не пытаясь придумывать отговорок. Всё равно уже попался с поличным.       — Как думаешь, если изо дня в день приходить в кофейню, садиться прямо напротив окна, с обеих сторон прозрачного, к слову, и пялиться на одного и того же человека, он заметит? — жирно намекает Феликс, выводя Хёнджина из ступора и вгоняя в краску.       — Я был настолько очевиден? — мямлит Хёнджин, страшась дальнейшего развития событий. Феликс тепло улыбается и молча шагает вперёд, через пару мгновений оборачиваясь. Хёнджин покрепче прижимает Кками к себе и следует за ним. Они неспешно идут рука об руку. Феликс поднимает голову к фонарю, любуясь искрящимися в воздухе снежинками, а Хёнджин, пользуясь случаем, незаметно любуется им.       — Ну, в первый день я подумал, что мне показалось. На второй узнал в тебе того посетителя, чей кофе разлил на Рождество, стало не по себе, но я не придал значения. С третьего начал беспокоиться и спросил о тебе у тётушки Ким. Она добрейшая женщина, но секретов ей лучше не доверять, — заливисто смеётся Феликс, а Хёнджин не может наслушаться его прекрасного голоса, от которого мурашки по телу.       — Прости меня, пожалуйста, Феликс. Я вёл себя неэтично...       — Всё нормально, ты не сделал ничего плохого. И если тебе станет легче, мне тоже есть в чём сознаться. Я пробил твои соцсети, а после рассказал о тебе другу, он распереживался и хакнул базу данных фирмы, где ты работаешь. Так что, полагаю, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Извини за это. Я всё ждал, когда ты уже решишься познакомиться, но потом мне напомнили, что я не в Австралии и здесь... Ну ты понял. Думал, стоит ли подойти самому...       — Но Кками решил ускорить процесс и сделал всё за нас, — неловко перебивает Хёнджин, улыбаясь и постепенно переваривая информацию. Неужели у него всё это время был реальный шанс, который он почти упустил? — Кстати, как так вышло, что Кками вообще побежал за тобой? Он же у меня на дух не переносит чужаков.       — Не знаю, может, я ему просто понравился? — предполагает Феликс, подмигивая Кками и поднимая многозначительный взгляд на Хёнджина. Это намёк? Или нет?       — Я собирался сделать первый шаг! — тут же выпаливает Хёнджин, теряя остатки самообладания. Феликс здесь, рядом. Что ещё нужно? Он не может больше тупить и скрываться, не имеет права лишить себя последнего шанса. — Я хотел сделать это сегодня, в полночь, но, обдумав, решил, что это плохая идея, а потом Кками пропал и...       — Ты хотел подкатить ко мне в новогоднюю ночь? Ого... Что бы ты не задумал, это романтично в любом случае, — Феликс снова улыбается. Он что, поддерживает его? Ему в самом деле приятно внимание Хёнджина?       — Подкатить... Нет, я бы не решился действовать так открыто. Я хотел сделать для тебя красивый жест, если можно так сказать, сюрприз, небольшой подарок, — дрожащим голосом признаётся Хёнджин и приподнимает Кками одной рукой, вытаскивая телефон из кармана. На запотевшем экране высвечивается: 23:59. — Вот чёрт!       — Что-то не так? — Феликс пугается его внезапной смены настроения.       — Феликс, подержи Кками, пожалуйста.       Феликс медлит, непонимающе хмурясь, но выполняет просьбу, бережно обнимая Кками и поглаживая его по голове. Хёнджин нервно тычет замёрзшими пальцами по экрану, торопливо выбирает нужные кадры из галереи и в самые последние секунды года успевает отправить заветное сообщение. Надо же, успел. Тем временем, где-то вдалеке начинают взрываться фейерверки.       — С Новым годом, Феликс! Проверь свой телефон, — Хёнджин забирает Кками обратно и выжидающе поглядывает на Феликса из-под опущенных ресниц. — И прости, что испортили тебе праздник.       — Было бы что портить, высплюсь в другой раз, — Феликс скептично щурится, переводя взгляд то на Хёнджина, то на Кками, то на разноцветные залпы света над их головами. Он шарит по карманам пуховика, откуда достаёт сначала вязаные варежки, а следом и айфон. Феликс открывает новое входящее и шокированно округляет глаза.       — Oh my gosh... Это я? Реально? — поражённо восклицает Феликс, поднося экран к самому носу. — Так вот зачем ты узнавал мой номер телефона...       Его ангел увлечённо рассматривает фотографии портрета, прибавляет яркость, приближает, пытаясь разглядеть детали, будто впервые видит собственное лицо. Феликс заметно смущается, улыбается во все тридцать два и краснеет веснушчатыми щеками, тихо комментируя что-то себе под нос, и сохраняет снимки в галерею. А Хёнджин из-за этого нереального юноши уже в который раз за неделю выпадает из реальности.

*flashback*

***

      Хёнджин сидит за столиком в самом дальнем углу закусочной и битый час мучает скетчбук корявыми эскизами. Его смена давно закончилась, но идти домой и выслушивать очередные претензии от матери совершенно не хочется. Будет сидеть тут до закрытия, пока не выгонят, как и всегда, впрочем.       Сгорбившись над затёртой ластиком страницей, Хёнджин не сразу замечает, что над ним кто-то стоит. Заметив тень, он резко поднимает голову и видит перед собой мальчишку лет десяти, в кепке и веснушках. Тот без капли смущения разглядывает его рисунки и уходить не торопится. Хёнджин хочет ляпнуть что-нибудь грубое и избавиться от наглеца, но вовремя замечает грустные глаза и загипсованную руку.       — Что-то случилось, приятель? — Хёнджин старается звучать спокойно и по-взрослому, чтобы не напугать и не расстроить ещё больше.       — Тоже так хочу... — бубнит себе под нос пацан и плюхается на стул напротив.       — Что? — недоумевает Хёнджин, но проследив за взглядом младшего, догадывается. — Ааа, понял. Рисовать?       — Да не, вообще пользоваться левой рукой тоже хочу уметь. Завидую! — произносит мальчик на неуверенном корейском и водружает на стол свою правую руку в гипсе, так тяжело вздыхая, будто это он только что смену отпахал.       — Так вот ты о чём... Нечему тут завидовать, я всего лишь левша, всё как у всех, только наоборот.       — Ну блин... Ты просто карандаши в обеих руках держишь, вот я и подумал.       — Это для удобства. Но, вообще-то, есть люди, которые умеют пользоваться обеими руками одинаково хорошо. Таких называют «амбидекстр», и, если я не ошибаюсь, такой навык можно развить.       — Ого, а вот это реально круто! Но ты всё равно тоже крутой, рисовать сложно. А я вот тхэквондо занимался, но больше, наверное, не буду.       — Почему? — интересуется Хёнджин, а мальчик в ответ снова шевелит пострадавшей рукой.       — Мама после такого не пустит, но зато папа разрешил ходить на брейкданс, а это даже лучше. Так ты художник? — переключившись на позитивный настрой так же быстро, как и с темы на тему, он вскакивает из-за стола и снова разглядывает так и не законченные наброски. — Можно посмотреть?       — Ну, вряд ли меня можно так назвать, но да, я хотел бы им быть, — задумчиво тянет Хёнджин и передаёт скетчбук в крохотные ладошки. Мальчик аккуратно перелистывает странички, задерживая внимание на середине, где Хёнджин особенно часто рисовал животных, а потом вдруг округляет глаза и резко захлопывает. — Что такое?       — Ты зачем голых людей рисуешь, мне так-то рано такое смотреть... — он возвращает вещь хозяину и садится обратно, слегка краснея ушами, что крайне умиляет Хёнджина.       — Это называется «анатомия», я так учусь правильно рисовать пропорции человеческих тел, — тихо смеётся Хёнджин и, понимая, что дорисовать ничего уже не выйдет, убирает скетчбук в рюкзак. — Где твои родители, кстати? Поздно уже.       — Вон дед с дядькой сидят, — мальчик указывает пальцем здоровой руки на столик, за которым двое пожилых мужчин распивают уже неизвестно какую по счёту бутылку соджу. — Мы тут с обеда торчим. Брат меня кинул, не хочет с малышнёй возиться. Днём ещё были другие дети, но к вечеру тут только один ты остался без седых волос, а мне скучно...       Хёнджину становится искренне жаль этого паренька, ведь ему, к сожалению, хорошо знакомо чувство, когда старшим нет до тебя никакого дела. Немного поразмыслив, он решает порадовать мальчишку, просто потому что может.       — Тебе когда гипс снимать?       — Минимум неделю ещё ждать, а то и две, — грустно проговаривает мальчик, пока Хёнджин активно что-то ищет в своём рюкзаке.       — А персонаж любимый есть?       — Ну есть, а что?       — Предлагаю нарисовать его на гипсе, может быть, это немного скрасит тебе ожидание.       — Реально? Давай! Пикачу можешь?       — Могу, — смеётся Хёнджин и наконец выуживает со дна рюкзака чёрный маркер. — Только цветных у меня нет, так что он будет чёрно-белым.       — Так даже круче, прям как в манге, рисуй! — мальчик без сомнений протягивает ему свою правую руку.       Хёнджин встряхивает маркер и склоняется над гипсом. Едва касаясь, чтобы ни дай бог не сделать больно, он старательно выводит на бинтах силуэт Пикачу. Весь рисунок занимает у него не больше пяти минут, в течение которых мальчик не сводит глаз с его рук, внимательно наблюдая за процессом. Закончив с изогнутым хвостом, Хёнджин довольно хмыкает и закрывает маркер.       — Готово, принимай работу!       — Oh my gosh... So cool! Спасибо! А говорил, что не художник... Ты самый крутой художник! Просто рисовать надо что-нибудь такое, ну, чтобы самому нравилось, а не эту твою «анатомию».       На восторженные вопли пацана оборачиваются чуть ли не все посетители закусочной, в том числе и окосевший дед, вспомнивший о существовании внука. Мальчика зовут домой. Он неохотно плетётся обратно к старшим, но у самых дверей оборачивается, улыбаясь солнечной улыбкой, и машет рукой на прощание. Хёнджин машет ему в ответ.

*End of flashback*

***

      — Слушай, Кками, и часто он у тебя так залипает? — шепчет Феликс, тихонько посмеиваясь, и приближается к Хёнджину вплотную. — Хей, спящий красавец...       В настоящее Хёнджин возвращается благодаря горячему дыханию на ресницах и мягким губам со вкусом ореховой гигиенички, что нежно обнимают его собственные, потрескавшиеся от холода. Хёнджин видит своё отражение в блестящих глазах напротив и вздрагивает всем телом, отчего Кками в его руках испуганно скулит, а Феликс отстраняется, но не отходит.       — Очнулся? С Новым годом, Хёнджин!       — Феликс, скажи, ты веришь в судьбу?       — Хм... Предпочитаю, чтобы судьба верила в меня и не мешала принимать решения. А что?       — Да так, ничего... Тебе понравился портрет?       — Если говорить на языке жестов, то я только что ответил. Повторить?       — Расскажешь мне все свои впечатления, когда я покажу оригинал?       — Это намёк на продолжение? Или приглашение?       — Из-за нас двоих ты опоздал на метро и теперь я обязан оплатить тебе такси. Или же... Ты можешь остаться у меня. Я посплю на диване. Решение за тобой.       — Значит, приглашение. Я останусь.