Once upon a long ago

      Каждый день с Рождества до Нового года Хёнджин приходит обедать в кофейню. Садится за дальний столик в углу, что прямо напротив панорамного окна, открывающего лучший вид на внутреннюю кухню заведения. Заказывает один американо, порцию полюбившегося брауни и наблюдает за своим вдохновением, порхающим от печи к холодильнику и обратно. Любуется, восхищается, запоминает.       А по ночам, пренебрегая сном, Хёнджин пишет его портрет. Смешивает цвета, добиваясь идеального тёплого оттенка карамельной кожи, подсвечивает выбеленные волосы яркими бликами гирлянды на фоне приглушённого света вечерней кофейни, обнимает тонкую шею длинным красным шарфом. По целой ночи посвящает гранёным малиновым губам, большим добрым глазам и созвездиям солнечных поцелуев на щеках.       Утром тридцать первого декабря Хёнджин выводит аккуратным почерком в нижнем углу холста: «Феликсу, моему Вдохновению» и фотографирует портрет на смартфон. Сегодня ночью, ровно в двенадцать, Хёнджин сделает первый шаг и отправит ему сообщение со своим новогодним подарком. И если желание, загаданное рождественской ночью, сбудется, и юный пекарь не отвергнет его скромный жест, то в новом году Хёнджин лично подарит ему картину.       И обязательно отблагодарит тётушку Ким букетом цветов за номер телефона коллеги, любезно предоставленный под предлогом найденного варианта по съёмной квартире для Феликса.

***

      Вечером Хёнджин направляется привычным маршрутом по заметённой снегом улице, чтобы в последний раз взглянуть на Ли Феликса тайком. Если тот вдруг врежется в него и разольёт кофе, Хёнджин будет только рад вновь ощутить на себе его пристальный взгляд. Кками бежит впереди, тявкая на шумных выпивших гуляк, а его хозяин осторожно перебирает ногами, стараясь не приземлиться на скользкий асфальт.       — С Наступающим, Хёнджин! Тебе только кофе, или остатки брауни с собой завернуть? Последние несколько кусочков, да и те скоро станут прошлогодними, — смеётся сотрудница, разрываясь между кассой и обслуживанием столиков. Хёнджин подходит к стойке, прямо как неделю назад, не сводя глаз с прозрачной двери в кухню, за которой как-то подозрительно тихо.       — И вас с Наступающим, тётушка Ким! Я возьму брауни. Кстати, что-то сегодня не видно виновника моих лишних килограммов, — как бы невзначай шутит Хёнджин, всматриваясь в спины суетящихся официантов.       — Ты мне это брось, килограммы где-то увидел... Выглядит как айдол с глянцевой обложки и ещё недостатки ищет, ишь чего! — возмущается женщина, а Хёнджин смущённо отворачивается, задумываясь. Он уже не в первый раз слышит подобное, неужели он действительно похож на айдола? Есть ли у него хоть малейший шанс заинтересовать Феликса?       — И всё же, куда запропастился наш гениальный пекарь? — не сдерживается Хёнджин и спрашивает прямо, останавливая поток комплиментов в свой адрес.       — Так вы с ним разминулись, он буквально перед твоим приходом убежал. Отпросился уйти пораньше, вроде как к родне собрался, но что-то я сомневаюсь. Дядька-то его в деревне, а с братом они, кажется, не общаются, я не расспрашивала, не моё это дело. Я тебе лучше расскажу, что у нас тут вчера было... — тётушка Ким пускается в рассказ о внезапном спросе на печенье с предсказаниями, пока Хёнджин гипнотизирует входную дверь.       Ли Феликс... Его имя звучит как летний ветер, такой же тёплый и неуловимый. Хёнджину кажется, что ему никогда до него не дотянуться. Смотреть, но не трогать. Хёнджин опоздал всего на минуту, но этого хватает, чтобы розовые очки слетели и разбились с треском. Он снова позволяет себе тонуть в мечтах, забывая о суровой реальности. Феликс понятия не имеет о его существовании, портрет с неизвестного номера может его напугать. Хёнджин смеет надеяться, что юноша обратит внимание на какого-то странного художника? Наивный безнадёжный романтик.       Покидая кофейню в расстроенных чувствах, Хёнджин закидывает шоппер с будущим ужином на плечо и тут же забывает про все свои, ставшие вмиг глупыми и незначительными, проблемы, уставившись на одиноко болтающийся на перилах поводок, на другом конце которого нет его собаки.       — Нет, только не это... — он неверяще шепчет себе под нос и трясущимися пальцами поднимает с земли сломанный карабин. Почему он не заметил раньше? — Кками! — кричит Хёнджин на всю улицу, не обращая внимания на равнодушных прохожих, обходящих его стороной.       Оббежав все ближайшие дворы, Хёнджин падает без сил на скамейку у незнакомого подъезда и постепенно осознаёт произошедшее. В горле образуется ком, а глаза предательски щиплет. Хёнджин выгибается на жёсткой скамье, пытаясь нащупать телефон в кармане джинсов. Пусто. Он вскакивает и шарит по всем карманам.       — Чёрт... — Хёнджин срывается с места и бежит в сторону дома.

***

      Феликс идёт быстрым шагом по оживлённому вечернему проспекту, обгоняя шумные группы гуляющих людей, и проверяет время на айфоне. Если он не окажется в метро через двадцать минут, то будет встречать Новый год не в тёплой кроватке с ноутбуком и Гарри Поттером, а на улице.       На перекрёстке Феликс переходит на бег, внимательно смотря себе под ноги, и надеется успеть перебежать дорогу на зелёный и добраться до дома без ушибленного копчика, потому что за последние сутки заморозки, вкупе с мокрым снегом, превратили асфальт в подобие катка.       — Да чтоб тебя... — Феликс проигрывает гонку со светофором и вынужденно тормозит на обочине. Пользуясь моментом, он опирается руками в колени и переводит дыхание, залипая на белый пар, что валит из собственного рта. С такими ежедневными забегами он скоро спринтером станет.       — Молодой человек, да кто ж собаку с поводка спускает у самой дороги? — раздаётся осуждающе прямо за спиной Феликса. Он резко выпрямляется и инстинктивно оборачивается, но вместо нерадивого хозяина видит маленькое пушистое чудо в костюмчике, что бежит прямо к нему. Собачка останавливается у Феликса в ногах и смотрит на него своими бездонными глазищами.       — Чья собака? — громко вопрошает Феликс, но никто не откликается. Люди лишь странно косятся на него и проходят мимо. Просто чудесно...       — Эй, малыш, ты чей? — Феликс приседает на корточки и уверенно тянет руку к мохнатой мордочке, которая настороженно обнюхивает человечью ладонь. Феликс хмыкает и стягивает с руки варежку, на что пёс довольно виляет хвостом и коротко лижет чужие пальцы.       — Погоди-ка, мне кажется, или я тебя уже где-то видел? — Феликс вдруг вспоминает, как слышал краем уха писклявый лай за оглушающим грохотом хлопушек, когда выбегал из кофейни. — Да блин, ну и зачем ты за мной побежал, глупый? Там твой хозяин, наверное, с ума сходит...       Феликс хотел провести эту новогоднюю ночь в тишине и спокойствии, выспаться от души перед единственным праздничным выходным, в который тоже планировал прокрастинировать, но, видимо, не судьба. Он ни за что не позволит себе оставить беззащитное создание в беде.       Феликс терпеливо выжидает, пока его как следует обнюхают. Пёс за этим делом постепенно успокаивается, привыкая к запаху нового человека, заметно расслабляется и даёт почесать себя за ушком. Отвлекающий манёвр срабатывает безукоризненно, и Феликс осторожно поднимает собачку на руки, не переставая гладить мягкую шёрстку.       — Ну что, будем искать твоего хозяина? Или встречать Новый год с тобой вдвоём, да? Не самая плохая компания, уж точно получше моего братца. Он меня даже в гости не пригласил, представляешь? — жалуется Феликс, глядя в большие умные глаза, а пёс тихонько скулит, будто всё понимает.       — Спасибо за поддержку, малыш. И как твой хозяин умудрился не уследить за таким сокровищем, м? Что думаешь, непоседа, тебя уже ищут по всем подворотням? — смеётся Феликс и перехватывает собаку поудобнее, чтобы расстегнуть ошейник. К счастью, на нём оказывается красивый серебряный медальон с гравировкой номера телефона.       — Что ж, твой хозяин не внимательный, но весьма предусмотрительный, — заключает Феликс и набирает номер, поворачивая обратно к кофейне.       — Слушаю, — подавленный мужской голос на том конце провода заставляет сердце Феликса болезненно сжаться.       — Потеряли кого-то? — бодро начинает Феликс, сразу переходя к сути.