without anesthesia

в ноздри забивается аромат древесины и еще чего-то пряного. ноги ломит так сильно, что выть хочется. по-волчьи, желательно. джеюну кажется, что он отлежал все, что только можно, конечности реально не реагируют на сигналы мозга. мало ли че он хочет, у онемевших рук свои планы. по вискам литрами стекает пот, будто его заставили пробежать сто метров за пять секунд и не давали воды, пока у него не получится это сделать. рот у него реально как пустыня сахара в самые худшие дни ее существования, только кактусов не хватает. ресницы нелицеприятно слиплись, выглядит это, наверное, наихудшим образом. возникает чувство, что спал он не пару часов, а трое суток, да еще и в каком-то подвале на жестком полу. глаза открывать нет никакого желания. когда еще выдастся возможность отоспаться за себя и за друга бонусом. так плохо ему не было даже после дня первокурсиков, хотя тогда был жесткий сушняк, который не каждый насквозь проспиртованный человек переживет. джеюн сжимает пальцами одеяло для опоры, пытается подняться, но безрезультатно валится обратно. да и хуй с ним, даже гравитация против его скачков. — лежи, я все принесу, — сонхун шепчет это куда-то в висок и джеюна словно подбрасывает на кровати от разряда тока. слишком неожиданно. его голос…ну, будем честны, достаточно хорош для того, чтобы у джейка побежали мурашки от затылка до ямочек на пояснице. как сонхун-то здесь оказался. а, нет, более важный вопрос — как джеюн попал в свою квартиру. поскользнулся, упал, очнулся — гипс? да не. ладно, плевать. сейчас хочется тепла, горячего чая и посмотреть рандомную часть гарри поттера, чтобы наверняка отрубиться на всю ночь. — да ты ромео, — шим укладывается обратно на чужую грудь и думает о том, что с каждым часом жить становится все сложнее. сонхун выглядит чересчур умиротворенным, что двигать свое тело в другое положение совершенно не хочется. он даже мурлычет будто, когда вытягивает ноги. черт возьми, даже джеюну эта кровать по длине велика, расстояние от пяток до спинки остается. сонхуну же в три погибели сгибаться приходится, чтобы уместить всего себя. — ты вцепился в мою руку и в бреду просил остаться с тобой. что я мог сделать? — хочется умереть от стыда, правда. это кажется какой-то нелепой шуткой. — я бы в любом случае остался. у тебя уши покраснели? боже, неужели тебе стыдно? «больным повредничать разрешается». все же тот бро, спящий в ординаторской на узком диване, был стопроцентно прав. хирург? или как его там. — прости, хун, джульеттам с высокой температурой можно баловаться, — джеюн прижимается щекой к теплому свитеру и ему кажется, что он слышит чужое ритмичное сердцебиение. — не боишься заразиться? отмазка так себе и стрелки метать тоже не получается. да, джеюн, без мозга жить очень тяжко, пора смириться с этим. — поздно бояться, у нас уже один стафилококк на двоих, — сонхун слегка посмеивается, стараясь не дергаться лишний раз, чтобы не потревожить полуживое туловище, раскинувшее конечности по всей округе кровати. — тебе получше после сна? ты такой забавный, когда спишь, жесть. я почти влюбился. джеюн прячет лицо от чужих глаз и скулит от позора. — пиздец. сотри это из своей памяти. это какая-то дорама? флиртовать один на один противопоказано, пак сонхун. будьте добры, сдайте свой сценарий и уходите прочь. вообще, по истории их знакомства можно написать пиздатый фанфик на тысячу страниц. судьба умеет сводить нужных людей в нужном месте в нужное время. сонхун зарывается пятерней в волнистые волосы и намеренно путает пряди между собой. тот самый момент, когда не хочется никуда идти и ничего делать. пожалуйста, оформите провал в бездну, откуда никто не сможет достать. сейчас слишком мягко и тепло. порой возникает терпкое чувство, что никогда больше ему не удастся встретить человека, который был бы хоть на микродолю таким же комфортным и заботливым, как сонхун. хорошо ли это? черт его знает. — почему ты постоянно нюхаешь мои волосы? — голос звучит буквально на грани слышимости. снова жутко клонит в сон. а у царства морфея губа не дура. — твой шампунь очень вкусно пахнет, — сонхун тычется носом в макушку и вдыхает так сильно, будто от этого зависит его жизнь. — хлопок? тебе подходит. в ответ шим сжимает чужой воротник и укладывается виском прямо на яремную ямку. хочется потереться, впитать в себя чужой запах и забыться. как там одногруппницы говорили? чем ближе к сонхуну подходишь, тем пьянее становишься. ну, джеюн заядлый алкаш, получается. — нам следует принять лекарства, температура не понижается, юн. джеюн напоминает паку капризного ребенка, которого заставляют пить противные сиропы и микстуры. это, в какой-то степени, завораживает. он тихо ноет и жмется еще ближе. в любом возрасте пациенты требуют к себе внимания, такая уж психология у нас. — перекатывайся, потом еще полежим, — сонхун прикладывает прохладную ладонь к влажному лбу и улавливает облегченный вздох. шим нехотя переползает на вторую половину кровати и зарывается в пушистый плед. ну реально кот. не шипит — уже хорошо. — возвращайся быстрее, ты тепленький. сонхуну кажется, что джеюн снова бредит. он тяжело дышит и комкает в пальцах постельное белье, бормочет себе под нос какие-то рандомные слова из курсов анатомии и пропедевтики. какой кошмар, даже поболеть спокойно не может. ох уж эти реалии медицинского. сонхун набирает целую уйму таблеток. как бы еще заставить человека в полубессознательном состоянии их выпить. его жизнь после знакомства с джеюном начала превращаться в какой-то странный популярный ситком. с ним весело и спокойно, большего сонхуну и не нужно. он заставляет улыбаться даже в самые хмурые дни. его руки всегда теплые и глаза постоянно блестят, даже когда хочется реветь и орать от обиды во всю глотку. его волосы всегда в беспорядке, но из-за этого джеюн выглядит как пушистое облако. это забавно. и это заставляет улыбаться. это невероятно. — подъем, юн, пора убивать желудок, — пак присаживается на корточки рядом с кроватью и треплет холодные пальцы своими. — почему их так много? — джеюн дергает бровью, будто имеет право выбора в этой ситуации. шим трет глаза и дует губы, он так недоволен. ну что за ребенок. — нехуй было на учебу ездить в таком состоянии, — сонхун закатывает глаза и спихивает все таблетки на тумбочку. — я бы и так позволил на себе поваляться. — без осуждения, ты такой бойфренд материал, — интересно как у него на подмигивания сил вообще хватает. — девочки разорвут меня, если узнают, что здесь происходило. сонхун растягивает уголки губ в подобии улыбки. разорвать могут, только вот кого из них заревнуют. они оба популярные, ну просто два жениха. вроде на врачей пошли, а стали местными айдолами. ситуация — абсурд. джеюн закидывает сразу все таблетки в рот, запивает все это счастье одним глотком воды и без промедления утягивает сонхуна обратно в кровать. шим даже сейчас кажется таким невесомым и воздушным. его щека прижата к подушке, губы пересохли и немного потрескались, а под глазами залегли синяки. — тебе не нужно учить? завтра хирургия начинается, там очень много теории, — шим слишком горячий в прямом смысле этого слова. он весь горит. — не думай об этом. я разберусь, а тебе следует поспать, — джеюн хлопает ресницами и смотрит так…доверчиво. — иди сюда. — посчитаем овечек? сонхун тихо смеется и притягивает раскаленное тело настолько близко, насколько это вообще возможно. — конечно, начинай.

***

— почему вы считаете, что я не прав? я давал вам повод усомниться в своем профессионализме? — мужчина крутит ручку между пальцами и откидывается на спинку стула. каждое утро клоунада, ей богу. — что вы предлагаете? — я считаю, что нам нужно ампутировать голень, иначе потом пациент останется совсем без ноги, хисын, — джихек смотрит укоризненно, пытается удавить взглядом. ведет себя максимально по-сучьи и не идет на уступки. хочется ему нос сломать, чтобы жизнь малиной не казалась. эти сраные консилиумы с утра пораньше доводят до истерии и психоза. а потом весь день ты пытаешься не сброситься с крыши или не проломить себе череп какой-нибудь наградой прямо в ординаторской. — это бредовая идея, — хисын смотрит прямо в глаза, ковыряется в душе и выворачивает ее наизнанку. нехуй такие глупые мысли на публику высказывать. — зачем лишать человека ноги, если можно ампутировать большой палец и понаблюдать за очисткой раны? ты вообще умеешь думать? джихек дергает бровью и делает вид, что ему абсолютно похуй на всю эту ситуацию, но хисын знает, насколько сильно задел чужую гордость. хисын знает и поодолжает делать это изо дня в день. не зря же 8 лет вместе учились, ну. — коллеги, не бушуйте, нам еще истории сегодня разгребать, не тратьте свою энергию, — джей трет и без того красные глаза и потягивается на скрипучем стуле. ему, кажется, вообще балдежно. — могу перевести: хватит ссориться, долбоебы, я не спал всю ночь, потому что мне мотала нервы сумасшедшая бабка, которая пряталась под кроватью и говорила, что за ней бегают бандиты. я пиздец как заебался. если вы сейчас же не прекратите плеваться друг в друга, я надену на ваши головы полиэтиленовые пакеты, сделаю дырки для носа и глаз и будете так весь день ходить. понятно вам, коллеги? не раздражайте меня, я не посмотрю на то, что мы вместе учились. сука, эта бабка меня чуть до инсульта не довела. хисын нервно трет виски и громко вздыхает. в голове миллиард мыслей и планов, которые хочется осуществить. джихек щелкает ногтем и конкретно действует на нервы. как в такой красивой голове могут крутиться настолько тупые домыслы. просто невероятно. — я за идею хисына, — джей хлопает по подлокотникам ладонями и встает со стула, скрепя всеми стуставами. ночка, видать, выдалась очень тяжелой. — я буду у себя. только не сритесь больше, пожалуйста, иначе обоим глаза на задницу натяну. до новых встреч, коллеги. — ладно, палец так палец, — джихек встает с нагретого места и плетется к выходу. тоже, кажись, с ночной смены, слишком уж вид убитый. — ассистировать нужно? — смотри по своему состоянию. хотелось бы, но я и сам справлюсь, если у тебя не хватит сил, — мужчина кивает сам себе и хлопает дверью. — чертовы консилиумы. работать врачом тяжело, а работать хирургом — сущий ад. ночные смены, порой странные пациенты, их не менее странные родственники, которые постоянно тыкают в лицо гуглом. да рил, зачем врачи нужны. чем быстрее все помрут из-за советов с разных форумов, тем раньше хисын уйдет на пенсию. на кой хер он взял себе еще и студентов — одному богу известно. платят на кафедре копейки, но в целом на пиво и чипсы хватает. ладно, иногда студенты и впрямь настроение поднимают, но не так уж и часто, чтобы тратить на них по четыре часа в день. — доброе утро, меня зовут ли хисын, я ваш преподаватель по хирургии в этом семестре, — мужчина скрещивает руки на груди и поверхностно осматривает группу. — на поблажки не рассчитывайте, опоздания не прощаю, на тройку не натягиваю. советую посещать мои пары, иначе отдуваться вам потом до конца жизни за один злосчастный прогул. сонхун закатывает глаза и упирается взглядом в окно. с утра он оставил джеюна одного. проверил температуру и разложил по кучкам таблетки на тумбочке. он так мило сопел, его лицо немного опухло и напоминало маршмеллоу. — пробежимся по списку, — хисын перечисляет всех по очереди и просит вставать с места, чтобы точно убедиться, что одни и те же студенты не откликаются два раза — за себя, да и за друга еще. сам учился, было дело, он прошарен в этой теме. — шим джеюн. — отсутствует, заболел, — сонхун выглядит потрёпанным. он почти всю ночь не спал. сначала учил, потом боялся шевелиться под чужим весом. — жду его на отработке, — у хисына, кажется, уголок губ взлетает вверх. чертов придурок. — прогул первой пары карается жестокой расправой. так и передайте. — я передам, — сонхун тяжело вздыхает и ковыряет кутикулы до крови. конечно он ничего из этих слов передавать не собирается. сказать джеюну такое, особенно во время болезни — смертельно опасно. однажды сонхун застал его паническую атаку. ничего страшнее он в своей жизни не видел. самое неприятное, что пак не понимал, чем может помочь в такой ситуации. короче, в пизду эти нравоучения. страшно представить, сколько нервов придется отдать на этой отработке. но джеюн сильный, не из такого говна вылезал, правда?