Fuck Your Brother!

***

Прошлым вечером отец то и дело бросал недовольный взгляд на Хёнджина, не объясняя ничего. Очевидно, их с Феликсом застукали позапрошлым вечером, за что должна была следовать очередная нравоучительная беседа, но мужчина был молчалив. Так и не поговорив, Хван лёг спать с грузом недосказанности на душе. Отец, вероятно, чувствовал себя также. А Ликс, в свою очередь, продолжал быть невинным мальчиком, к которому не было ни вопросов, ни презрительных взглядов. Бесит. Утро нещадно пробиралось солнечными лучами под ресницы и заставляло нехотя проснуться. Подавленное состояние альфы сохранилось, но вдобавок появилась жуткая тревога, взявшаяся непонятно откуда. Отца утром в доме не оказалось. Мать отмахнулась, что его вызвали на работу пораньше, а омега, лучезарно улыбаясь, хрустел хлопьями на кухне, точно вчера на крыше леденцами, но это так, интерпретация Хёнджина. После лёгкого завтрака братья наспех собрались и поспешили в школу пешком. Ну как. На автобусе полпути. — Тебе не кажется, что твой отец... В смысле, наш отец относится ко мне как-то, предвзято, что ли? — решился на вопрос Хван, пока они стояли на остановке. — Что? С чего такие выводы? Он не мог вот так просто изменить своё отношение, — сразу опровергнул догадки альфы Феликс. — Ладно... Просто забей, — отмахнулся Хёнджин, заметив на горизонте их автобус. По выработанной уже привычке, они заходят в школу раздельно. Один немного ждёт на светофоре, пока второй пробегает на красный и оказывается в школьных стенах первым. Ничего необычного. Ученики бурно обсуждают сплетни, парочки обжимаются по углам, а Чонин грустно смотрит в окно, подперев подбородок ладонью. — Эй, ты в порядке? — осторожно интересуется Ликс, отыскав унылого друга. — Я скучаю по Чанни... — почти всхлипывает Ян. — Я уже тебе говорил. Всё будет хорошо. Он уже скоро вернётся. Я беспокоюсь, что ты можешь довести себя до такого же состояния, как и я недавно... А нам ведь экзамены скоро сдавать. Сейчас не время раскисать, так что давай-ка улыбнись, — подбадривает омега и сам растягивает губы в улыбке. — Ты прав... Можно сегодня к тебе домой пойти? Мне так одиноко дома... — негромко просит Чонин. — Конечно, но сначала улыбнись, — настаивает Феликс. Ян смотрит в глаза другу и сдаётся, робко улыбаясь. Губы его дрожат, а ресницы слиплись от ночных рыданий. Бедный мальчик. Тут же, чуть поодаль от омег, скучающе оперевшись о стену, стоял Минхо, с обеспокоено сведёнными бровями и закусанной губой. Клацающий по клавиатуре телефона, он и не заметил, как к нему подкрался Хёнджин, заинтересованно заглянувший в светящийся экран. — Пф-ф, опять этот Джисон, — обиженно вздыхает Хван, заметив приторное «Сон~и» на месте имени контакта. — Блять! — пугается Хо, почти выронив устройство из рук. — Ты откуда здесь? — удивлённо спрашивает, оглядываясь по сторонам. — Да вот, всю школу оббегал, а ты какого-то хуя здесь, — недовольно цокает альфа. — И?.. — всё ещё не очень понимает Минхо. — Что «и»? Я тебя искал, дурила! — несильно бьёт по плечу и усмехается. — А... Понятно, — сухо выходит. — Ты чего сегодня? Твой Джисон совсем тебе мозги запудрил, что ли? — Джисон тут ни при чём. Вернее... Я просто беспокоюсь о нём, — негромко признается и нервно сжимает телефон в руке. — Серьёзно? Ты зря волнуешься. У него же целый гарем охраны. — Да нет же... Не в безопасности дело. Просто вчера ему было нехорошо, а сегодня он мне не отвечает... — Ну конечно. Я бы тоже в такое время не отвечал, — фыркает Хёнджин. — Спит ещё твой Джисон. — Наверное, — нехотя соглашается Хо.

***

Ещё вчера вечером Джисон проснулся и заметил записку от Минхо, которая заставила улыбнуться. Он был совсем немного смущён и поэтому не решился написать сообщение с благодарностью о заботе. Только лишь завалился обратно в мягкие одеяла и счастливо запищал куда-то в подушки, не веря, что они действительно сделали это. Но это вчера. Утром Хан готов был молить о пощаде и буквально желал умереть, насколько сильными оказались боли на второй день. Тогда Чонхо быстро прибежал и помог омеге принять нужные таблетки, переданные Хо. Мужчина не стал расспрашивать или лишний раз напрягать, оставив Джисона в покое. А тот, в свою очередь, быстро почувствовал облегчение после лекарства и снова уснул, забрав в свои объятия Мин-Хо. Котёнок приятно грел и ласкал слух тихим мурчанием, которое убаюкивало. А особенно Хану нравилось представлять, что он обнимает не кошку, а Минхо. Его Минхо. Теперь уже точно.

***

— Слушай, я ведь не просто так тебя искал, — вдруг опомнился Хван. — Я до Чанбина не могу дозвониться. В школе его тоже нет. — Да ты что? Не переживай, я бы тоже в такое время не отвечал, — обиженно передразнивает альфа. — Прекрати, — резко осаживает. — Я серьёзно, он не предупреждал что не придёт. — Проспал может? — продолжает язвить Минхо. — Да ты заебёшь. Иди уже к своему Джисону! Потрахайтесь нормально и не бесите меня, — злится альфа. — Мы уже... Ну, почти, — тихонько отзывается Хо, неловко отводя взгляд. Хёнджин сконфуженно замирает и удивлённо глазами хлопает, выгибая брови в очевидном вопросе. — Когда? То есть... Я предпочту не узнавать подробности. Просто позвони Чанбину, вдруг тебе ответит... Альфа кивает и мгновенно набирает номер друга, слыша на том конце только печальные гудки. Через секунду их заглушает звонок на урок, раздающийся по длинным коридорам. Парни остаются не с чем. Минхо без смски Джисона, а Хёнджин без охранника в лице Чанбина.

***

Сынмин просыпается в пустой постели в одиночку. Сначала он пытается восстановить в голове события вчерашнего вечера и ночи, а потом грузно вздыхает, понимая, что денег за неё он не получит. Ким нехотя встаёт босыми ногами на холодный пол и покидает уютную спальню, когда натыкается на вальяжно сидящего в кресле альфу. Он не торопится показаться и смотрит издалека: скользит взглядом по широкой линии плеч, цепляется за крепкие руки, в одной из которой уместилась фарфоровая кружка с бодрящим напитком, замечает некоторую заторможенность в чужих движениях и мысленно желает повторить. Всё-всё-всё и даже больше. Не хочется, чтобы это была их первая и последняя ночь. Не хочется быть садовником, который поливает рыбок и кормит растения... Тьфу! То есть, который кормит рыбок и поливает растения за пять миллионов вон в месяц. Кажется, что с ним играют в интересную игру, в которой хочется выиграть. Сынмин обязательно выиграет. — Доброе утро, — ласково щебечет омега, подойдя к Чанбину. Он без особого сопротивления усаживается на чужие колени, обвивает шею руками и тыкается в неё носом. — Что это за нежности? — непонимающе спрашивает Со, отставляя остывший кофе в сторону. — Доброе утро, — торопливо отвечает на фразу Сынмина. — Просто. Мне понравилось вчера. — В смысле? Я же тебе ничего не сделал, — настораживает альфа. — Зато я тебе –да. Твой член... Он мне понравился. Я бы хотел, чтобы ты трахнул меня им. Чанбин теряется на мгновение и ошарашенно выпучивает глаза, спеша столкнуть с колен хрупкое тело. — Не говори мне такие вещи, — серьёзно просит, обречённо прикрывая глаза ладонью. — Я всё вчера уже разложил по полочкам. Не смей перекладывать вещь с одной полки на другую. — Я не очень понимаю эти метафоры, — кокетничает Сынмин, касаясь ладонями мускулистых плеч уже со спины. — Ты можешь прекратить и идти собираться? Я обещал показать тебе твоё новое место работы, — несмотря на все провокации, продолжает трезво мыслить Со. Ким недовольно цокает и наконец отступает, ретируясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Альфа тем временем находит в спальне свой телефон и почти смеётся, заметив количество пропущенных и непрочитанных сообщений. Коронное «Ты че, умер что ли?» от контакта "Парень Джисона" окончательно добивает и Чанбин почти со слезами на глазах печатает короткое «Конечно, печатаю это сообщение из могилы». Он не утруждается объяснить, куда пропал и почему не пришёл в школу, предоставляя своим друзьям пищу для размышлений. Со ещё с пятнадцать минут просто зависает в соцсетях, когда в комнате наконец появляется омега. Куда более красивый без макияжа и накрученных локонов. Такой нежный и живой... Глазки сияют только сильнее, а губы только чуть-чуть блестят от слюны. Естественный цвет кожи и неаккуратно, даже немного неряшливо, заправленная в брюки рубашка заставляет чувствовать себя лучше. Ощущать безусловное доверие, которое как никогда греет душу. Альфа ловит себя на мысли, что такой внешний вид Сынмина ему нравится куда больше. — В принципе, я готов, — объявляет Ким, надевая на тонкое запястье драгоценный браслет. — Хорошо, что насчёт завтрака? Ты голоден? — любезно интересуется Чанбин, мягко улыбаясь. — Не особо. Я обычно не ем по утрам, — пожимает плечами омега. — Как скажешь. Они ещё раз проходят по номеру, чтобы убедиться, что ничего не оставили и покидают по-настоящему царские хоромы. В холле их снова приветствует каждый второй работник, а затем и сама девушка за стойкой регистрации выписывает им почетный поклон, перед тем как забрать ключ-карту и не менее уважительно попрощаться. Возле отеля их уже ожидает машина люкс-класса с водителем, выделенная специально для них. Словно принц голубых кровей, Ким продолжает получать кучу внимания к своей персоне и даже позволяет водителю открыть для себя дверь, за что Со награждает его слегка придирчивым взглядом. Омега продолжает в тихую поражаться каждой мелочи, которые для альфы стали обыденностью ещё с детства и словно ребёнок разглядывает дорогой салон, пока они стоят в утренней пробке. Ехать приходится недолго, даже с учётом пробки, они добираются меньше, чем за тридцать минут. Пентхаус семьи Со находится почти в самом центре города и довольно хорошо сливается с офисными высотками с панорамными окнами. Вместо старомодных ключей и кодовых замков, чтобы разблокировать входную дверь, альфе приходится приложить к панели собственный палец, чтобы та считала отпечаток, внесённый в базу. Сынмин и на это удивляется, хотя, казалось бы, он не слишком то беден и может позволить себе что-то подобное. Просторный зал с высоченными потолками, огромным серым диваном и внушительной плазмой на пол стены поражает с самого порога. — Всё ещё не могу поверить, что такие люди как ты могут связаться с Джисоном, а уж тем-более захотеть связаться с кем-то, вроде меня, — удивляется Ким, восторженно оглядывая изысканный интерьер, походящий на современный лофт. Чанбин усмехается и скрещивает руки на груди, в ожидании, когда омега налюбуется гостиной, совмещённой с кухонным гарнитуром и столовой. — В этом нет ничего особенного. Знаешь, мне хотелось бы успеть хотя бы на один урок из шести, поэтому, давай я покажу тебе твою комнату, а потом мы поднимемся на крышу, чтобы посмотреть твоё место работы, м? — относительно рационально предлагает Со. Омега понимающе кивает и следует за альфой, всё равно то и дело оглядываясь по сторонам. Сынмин сияет улыбкой, стоит увидеть комнату, подготовленную для него и радостно обходит нескромные хоромы, попутно выказывая благодарность. — Вау, хён, это просто потрясающе, — искренне удивляется Ким. — Спасибо тебе. — ...«хён»? Ну хорошо... — немного смущается Чанбин. Омега заглядывает в личную ванную и радостно пищит, заметив широкую ванну с встроенным джакузи. Он никогда и подумать не мог, что ему будут предлагать подобные условия работы, в которой не требуется с кем-то спать. Просто уму непостижимо. — Мне начинает казаться, что я не заслуживаю твоей благосклонности... Ну, знаешь, это всё как-то слишком... — негромко бурчит Сынмин. — Всё в порядке, я хочу, чтобы ты начал зарабатывать деньги иначе. Хочу, чтобы научился ценить себя и своё тело. Я помочь хочу, понимаешь, щеночек? — ласково обращается Со, заправляя выбившуюся прядь волос за чужое ушко. — Я сейчас расплачусь, ну правда, — как-то жалостливо сипит Ким, старясь обнять. Альфа позволяет это сделать, хотя, без особого энтузиазма и совсем недолго, омеге этого достаточно. — Пойдём, посмотрим на сад и рыбок, — настаивает Чанбин. — Пойдём, — легко соглашается омега, до сих пор находящийся в некой прострации из-за происходящего. До крыши они добираются на служебном лифте, в котором не так уж и много места. Им приходится встать вплотную друг к другу и с очевидным смущением отвернуться в противоположные стороны. По рассказам Со, на крыше их пентхауса не просто сад, а тропический заповедник с характерными ему растениями и животными. И, возможно, Сынмин бы и поверил, но ему уже доводилось бывать в местах и помасштабнее. На самом деле, Ким увлекался когда-то ботаникой и всеми её вытекающими, поэтому садоводческое дело не совсем чуждо для него. Это, наверное, главная причина, не считая пяти миллионов вон в месяц, по которой омега так легко согласился на эту авантюру. — Я люблю сюда приходить, когда на душе плохо. Растения забирают боль и помогают расслабиться. Я ещё с ними разговариваю иногда, — выкладывает альфа, проходясь вдоль высаженных папоротников. — О-о, — удивлённо тянет Сынмин. — Наверное, это место важно для тебя...? — Верно. — И... Почему же ты готов так легко доверить его мне? — осторожно спрашивает Ким, стараясь ненавязчиво коснуться ладонью чужой. — Потому что хочу тебе помочь. Потому что история у тебя трогательная. И... Возможно, потому что доверяю тебе почему-то, — трепетно отвечает Чанбин, резко устанавливая зрительный контакт. Он смело берёт ухоженную ладошку в свою, сжимая. Омега теряется и стеснительно отводит взгляд первым, не спеша ответно сжимать крепкую руку в своей. — Думаю, сегодня тебе стоит поехать домой и отдохнуть, а завтра сможешь приступить к работе. Только не забудь об учёбе! Я буду ждать тебя здесь в четыре, хорошо? Я покажу, что и как и помогу, если что, — обещает Со, отпуская аккуратную ладошку. — Хорошо... — всё ещё смущается. В гостиной они сталкиваются с внезапно прибывшими хозяевами, которые не слишком-то рады нежданным гостям. Их презрительные взгляды простреливают насквозь и Сынмин готов поклясться – страшнее чем сейчас, ему в жизни не было.