Часть 1
4 января 2024 г., 20:26
— Меня так всё заебало, — последнее, что слышит Уён, перед тем как Чхве уткнётся лицом в собственные сложенные руки. Его лицо было таким красным от грёбаного соджу, что Чон начинает беспокоиться, и даже понимание того, что Сан всегда выглядит так после капли алкоголя, попавшей в его организм, особенно не помогает. Быть может потому что Сан... разбит?
— Сан, Черин – просто очередные неудачные отношения. Пора признать это и бросить её. Хватит ныть, лучше познакомься ещё с кем-нибудь, — Уён жесток с ним лишь потому что это правда, но несмотря на это, Сану иногда нужно побыть жертвой. Нужно поплакаться в чужое плечо, потому что он и так привык тащить всё на себе, и люди... чёрт, люди пользуются его безграничной добротой, потому что Сан – чистейший из всех людей, которых он знает, и если Уёну суждено гореть в аду, то Чхве наверняка займёт своё почётное место в райских кущах как мученик.
— Блять, она просто закрыла передо мной дверь, не сказав ни слова, — старший едва разборчиво возмущается, держа голову всё в том же положении и Чону остаётся только утешительно похлопать его по спине, закидывая в себя ещё одну порцию негрони.
— Скажи мне, если я могу чем-нибудь помочь, мне больно видеть тебя таким. Мы же друзья...
— Я не знаю, мне кажется, я должен справиться с этим сам, — Чхве поднимает голову и смотрит на младшего глазами, полными еще не пролитых слёз.
— Блять, да ты перепил, — Чон отчаянно вздыхает, — поехали ко мне, отоспишься и нормально поговорим с тобой об этом завтра, — щелчком пальцев Уён подзывает бармена и бросает купюры на стойку, вместе с чаевыми, поднимая всё ещё всхлипывающего старшего со стула и вытаскивая его прочь из бара, — таким я тебя отсюда ещё не забирал.
— Вызови такси, я оплачу, — Сан с трудом стоит на ногах и когда пытается достать кошелёк из кармана, роняет его в лужу, матерясь под нос.
— Отдай. Проебёшь ещё. Вообще без денег останешься, — Чон вырывает бумажник из рук Сана и пихает его в свою сумку от греха подальше, — такой здоровый, а пить так и не научился, - Уён прижимает телефон с уже набранным номером к уху и придерживает Сана от падения в ближайшую клумбу. Видимо, он решил, что посидеть задницей на сырой земле – это хорошая идея. Вскоре Уён запихивает Чхве в такси и садится рядом, говоря адрес, и водитель трогается с места, выворачивая из переулка.
— Чего притих? — уже менее раздраженно, — тебе не плохо?
— Мне хуёво, — Сан сдавленно скулит и младший понимает, что виновато вовсе не соджу.
— Потерпи. Скоро приедем, — Уён говорит почти шёпотом, похлопывая старшего по бедру, и тот снова замолкает, уложив голову на плечо Чона.
— Эй, тихо-тихо, не разъеби вешалку, — они пересекают порог съемной квартиры Уёна. Младший помогает Сану раздеться и ведёт его к дивану, почти бросая обмякшее тело на него.
— Так что случилось? Ты можешь нормально рассказать мне?
— Я не хочу ни о чем говорить, Ённи, я хочу выпрыгнуть из окна нахуй, — Сан буквально воет, но вместо сочувствия вызывает у Чона лишь улыбку.
— Ну сломаешь ты себе ногу с моего второго этажа, и что ты будешь делать дальше? — Чон падает рядом и закидывает руку на плечо друга, прижимая его чуть ближе к себе обнадёживающе, — она кинула тебя, Санни. Она кинула самого пиздатого парня в этом городе. Это явно говорит о том, что она изначально тебя не заслуживала.
— Ну, может и не кинула, — неуверенно бормочет Сан. После поездки в такси с приоткрытым окном, он стал чуть более осознанно всматриваться в окружение, а слова уже не походили на бессвязный набор звуков.
— Заставила тебя за ней бегать, а потом просто закрыла дверь перед носом – это называется “кинула”, Сан, — Уён хмыкает, —Ты себя в зеркало видел? Я бы такого сразу замуж тащил, — Чон промолчит, что хотел бы, потому что это как минимум странно. А ещё Сан его лучший друг ещё со средней школы, так что тут без шансов.
Уён даже помнит, с чего все началось: сначала Сан стал чаще общаться с другими ребятами из их класса, когда они перестали воспринимать его за ботана, а из гадкого утёнка в очках Чхве стал превращаться в того прекрасного лебедя, которым он предстает перед младшим сейчас. Чон думал, что все это лишь дружеская ревность и ему просто хочется, чтобы Сан не забыл про него, переключившись на кого-то более интересного, но это было не так. Уён убедился в том, что чувствует к Чхве что-то, когда застал его на выпускном, целующимся с их одноклассницей. Тогда сердце Уёна раскололось как кружка с кипятком и он обжёг Чона изнутри. Но он не сказал старшему ни слова. Даже сейчас он, скорее, станет держаться поодаль, нежели признается в чувствах к лучшему другу. Так было бы правильнее, нежели в один момент по своей же глупости лишиться Сана навсегда, лишь иногда ловя чужой отвращённый взгляд на себе.
— "Такого"? — до Сана как будто с трудом доходит суть сказанного Уёном, и он едва тушуется, закусывая губу. Пьяный мозг Чхве может выплюнуть из себя что угодно, и Уён знает об этом по опыту, так что он не удивится ничему, что выйдет из чужого рта, — "такого", в смысле, меня?
— Что? — Чон ещё не успевает обработать слова старшего, но непонимание само срывается с его губ, обгоняя мыслительные процессы. Что ж, удивил, — в каком смысле?
— Ты сам знаешь, когда так говорят. Это же ты учил меня читать между строк, — Сан устало усмехается, и Уён не может прочитать эмоции по его лицу.
— Чувак, это странно, ты знаешь? Как я должен на это реагировать? — младший закидывает ногу на ногу. Он в замешательстве.
— Ну, не знаю... можешь поцеловать меня, — Чхве бросает это так обыденно, словно это что-то нормальное для них. Как будто они трахаются по выходным, а потом пьют кофе на кухне. Как.. Юнхо и Минги? Чон в какой-то мере даже завидует этим двоим – они живут вместе в общаге и им не нужно планировать заранее, чтобы просто побыть вместе.
— Какого хрена? — Уён выгибает бровь, но после хмурится и заглядывает в чужие глаза, в поисках ответов. Может, Чхве обдолбался по тихой, стоило младшему отвлечься.
— Я серьёзно. Правда..
— Сан, это не лучший способ забыть о расставании.
— Это не имеет к Черин никакого отношения, — почти сурово отрезает Сан, хмуря брови.
— Тогда зачем? — теперь Уён запутался еще сильнее. Если сначала младший думал о том, что Сан просто хочет переключиться… на что, блять, угодно, если уж он собрался целовать лучшего друга, то теперь Чон совсем потерял нить.
— Я просто хочу поцеловать тебя. Мы делали это, когда только учились. Разве что-то изменилось?
— А ты хочешь показать мне прогресс? — младший истерически хихикает и чуть отстраняется, — типа… сравнить "до" и "после"? — да, было дело. Классе в восьмом, но прошло чертовски много времени и Чон не сомневается в том, как выросли навыки Чхве за это время.
— Если хочешь, можешь расценивать это так, — Чхве только пожимает плечами, но понятнее от этого не становится.
— Я никак не хочу это расценивать, — Уён осторожно приближается к Сану, словно он может его спугнуть, — только ты уверен, что не пожалеешь? Мне всё равно, ты же знаешь, — Чон уже так близко, что шепчет в чужие губы, но до последнего пытается вразумить своего непутевого друга.
— Выключи свою голову, когда это не нужно, Чон Уён, и поцелуй меня, — голос Сана становится более требовательным и Чон ощущает, как внутри что-то трескается.
— Мне нравится, когда ты становишься строже, — выдыхает Уён и обжигает горячим дыханием нетерпеливые губы Чхве, приоткрытые слегка и готовые к поцелую. Уён смотрит на Сана из-под полуопущенных ресниц, но дает старшему то, чего он хочет, вплетая пальцы в короткие волосы на чужом затылке.
— Нравится? Или нравлюсь я? — Сан, скорее, играет, чем задает конкретный вопрос, но Чон лишь кусает нижнюю губу Чхве и оттягивает ее капризно.
— Даже если нравишься, то что это меняет? — Чон подыгрывает. Он даже не уверен, вспомнит ли Сан поутру то, что делал и что говорил, так что у младшего одна дорога – вперед и ни шагу назад. Будь что будет.
— Много чего, — Сан вновь накрывает губы Уёна и выдыхает так отчаянно и горячо, как будто это не Чон был безответно влюблён в него эти несколько лет.
— Ты же любишь Черин, разве нет? — с надеждой в голосе уточняет Уён, пока Сан неожиданно целует его в скулу, а затем за ухом, и ниже, и... — блять..
— Забудь о ней, — очередной влажный поцелуй на шее.
— Что-то новенькое, — Уён томно выдыхает от того, как плавно движется язык Чхве по его коже, вырисовывая только ему понятные узоры. Младший сжимает волосы на затылке Сана, прижимая его ближе, — тогда что за сцену ты мне устроил сегодня? Поймал белку? — хихикает Чон, снова немного истерично, но Сан решает его проучить и царапает зубами кадык.
— Заткнись, — Чхве кусает сгиб шеи Уёна, проводит по нему языком, заглушая болезненное жжение, чем заставляет младшего в очередной раз громко выдохнуть на грани стона.
— Ладно, ладно, я просто не понимаю, зачем ты делаешь это, — Уён смеется с того, какой абсурд происходит, но ничего не может поделать с собой, пока Чхве сам обводит его живот ладонями, спускаясь к бедрам и роняя младшего на диван полностью, закидывая его ноги себе за спину. С его тонкой талией держать ноги в этом положении безумно удобно. Уён возьмёт это на заметку.
— Потому что я пиздецки хочу тебя трахнуть.
Это звучит как рык голодного тигра, настигнувшего свою жертву. Сан играет с младшим, доводит его до изнеможения, чтобы безжалостно растерзать. В груди Уёна что-то горит, тлеет и оседает внизу живота, продолжая плавить его внутренности. Он никогда не мог представить Сана таким.
— Блять.. и как давно? — хрипит младший, подбрасывая бедра вверх.
— Со школы, — бросает Чхве глухо. Слова ударяются о стены, растворяясь в тяжелом дыхании обоих.
— У тебя был бы шанс, — младший гнёт спину, чтобы быть ближе, но оттягивает голову Сана за волосы, чтобы посмотреть ему в глаза, затуманенные пеленой от алкоголя и интенсивно накатывающего возбуждения, — если бы ты не сосался с Суён на выпускном.
— Я пытался отвлечься от тебя.
— Так во всем твоем блядстве виноват я?
— Типа того.
— Пиздец.
— Заткнись, ради бога.
— Вряд ли он одобрил бы такое, — Сану понравилась эта грязная шутка, но он не подаст виду только потому что пытается держать неприступный образ. Уён знает его, как свои пять пальцев.
Пока Уён размышляет о том, как мог упускать из вида такую важную деталь, как этот полный желания и обожания взгляд Чхве, которым он смотрит на младшего сейчас, Сан запускает свою прохладную ладонь под его рубашку, заставляя Уёна вернуться на землю и взволнованно прикусить губу, сжимая плечо Сана и прогибаясь в спине.
— С чего ты вообще взял, что я готов? — младший дразнится, пока Сан оставляет дорожку из поцелуев от его груди до живота, но вместо ответа тот одаривает Чона таким взглядом, что непременно захотелось сжаться до размеров атома.
— Я столько лет с тобой знаком, и ты думаешь я не знаю, зачем ты потащил меня в бар? — Уёну явно стоило бы заткнуться и помочь старшему как можно скорее снять с себя одежду, но в его голове столько вопросов, что держать язык за зубами вообще не представляется возможным.
— И зачем же? — снова подстрекает. Нарывается на грубость.
Сан вновь приближается к его лицу, кусает за мочку уха, оттягивая её. Видимо, Чхве уже надоело играть по правилам, которые задает Уён, но ему не хватает смелости переступить черту дозволенного. Только вот Сан не знает, что для него этой черты не существует по умолчанию.
— Чтобы подцепить себе кого-нибудь, посадить пьяного меня в такси и пойти трахаться, — Чхве рычит, и младший чувствует, как пепел, тлеющий внизу его живота, разгорается с новой силой, словно в него плеснули керосином.
— И правда хорошо меня знаешь, — Чон только усмехается и тянет толстовку старшего вверх, обнажая его безупречный торс, — чёрт, какой же ты горячий...
— Ты можешь потрогать, мы вроде не на выставке или типа того, — Сан смущается, но берет ладони Чона в свои и ведёт ими по своему животу. Уён готов умереть от того, как чертовски хорошо он ощущает все рельефы, мягкость сановой кожи, её жар. Младший смелеет – тянется к пуговице на джинсах, жужжит молнией и ведёт руками по узким, но крепким бёдрам, сжимая их, испытывая невероятное удовольствие от того, что чувствует твердость чужих напряжённых мышц. Сан облегченно вздыхает и опускает голову, переводя дух. Уён хочет разделить этот глоток воздуха с ним – резко тянет старшего за шею на себя, целует смело, грязно настолько, что размазывает слюну по подбородкам обоих. Сан может только сдержанно простонать, но Чон перебивает его стон своим удовлетворённым мычанием; играет с чужим языком бесстыдно и жадно кусает губы.
Сан чуть сдержаннее, нежели его младший – Чон не стыдится грязных разговоров, поддразниваний, в то время как старший мнется, хоть и наверняка знает, что ему нужно сделать. Уён хочет отцепить поводок, которым Чхве сдерживает себя.
— Детка, ты можешь делать со мной что хочешь – я весь для тебя, — Уён похабно постанывает в саново ухо, гнёт спину и разводит колени доверчиво, подставляясь под прикосновения показательно – чтобы Чхве знал, как младшему хорошо в его руках.
Сану будто сорвало тормоза – он пытается быстро расстегнуть рубашку Чона, но с подачи его же, рвет её, да так, что пуговицы разлетаются по полу с характерным треском. Уён тянет чужие свободные джинсы вниз, Сан ему помогает, приподнимаясь, но не отрываясь от очередного мокрого поцелуя. Джинсы младшего летят следом, и Чон оказывается вновь зажат между диваном и Саном, чья грудь вздымается так высоко от тяжелого и сбитого дыхания. Руки Чхве гуляют по телу Уёна, не знают, где остановиться, в то время как младший, кажется, уже начинает дрожать.
— Санни, возьми меня, — скулит Чон. Он так давно мечтал об этом, но оказался совершенно не готов к тому, как сильно его будет вести от обыкновенных поцелуев на теле. Уён проделывал это тысячу раз, но ничто не могло сравниться с тем, как это ощущается с Саном. Он чувствовал влечение, кто-то просто казался Чону достаточно симпатичным для игр в постели, но чистое и неприкрытое желание он испытывает лишь сейчас.
— Так хочешь мой член? — смеётся Чхве, уже в который раз оставляя метку на груди младшего.
— Я хочу тебя, — в этом есть большая разница. Если бы Уён так хотел чей-то член в себе, он бы непременно нашел себе спутника на ночь, но сейчас перед ним Чхве Сан - закипающий от возбуждения и такой доступный. О чем может идти речь?
— Вот оно что.. — старший наклоняется к уху Уёна, одновременно стягивая с бедёр его белье, — тогда, — он ведёт ладонью по теперь уже вовсе обнажённой внутренней стороне бедра, уводя его в сторону, чтобы забросить уёнову ногу на спинку дивана, — я дам тебе себя, но тебе нужно попросить лучше, — этот низкий шёпот сведёт Уёна в могилу.
— Чёрт, пожалуйста, детка, — Чон шепчет жалобно, сводит брови к переносице и хватается за плечи старшего, в попытках притянуть ближе. Его напряжённый перевозбужденный член нетерпеливо дёргается, и это скоро доведёт младшего до сумасшествия, — прошу тебя, Санни...
— Блять, никогда бы не подумал, что смогу заставить тебя умолять, — бросает Сан, спуская руки Уёна ниже, к своим бедрам, видимо, чтобы он помог ему снять эти невыносимо тонкие боксеры. Чон буквально может без особого труда нащупать каждую вену, и от осознания этого срывает башню. Уён тянет скрывающую чужое возбуждение ткань и кусает губу нервно, проводя кончиками пальцев по всей длине и вырывая из сановых уст несдержанный полустон.
— Я хочу слышать тебя, детка, пожалуйста, — снова умоляет. Прижимает ногой Сана ближе, заставляя их потереться друг о друга. Чон не выдержит больше; откидывает голову назад, тяжело сглатывает и протяжно мычит.
— Такой нетерпеливый, — Чхве лишь смеется, проводя пальцами по ямочке меж чужих ягодиц и замирает, когда обнаруживает пробку. Да, Уён готовился. Всегда готовится заранее, когда идет в бар – знает, что на пьяную голову будет не до того, чтобы соблюдать все меры предосторожности, за исключением, разве что, резинки. И теперь когда Сан смотрит на него с ухмылкой, младший чувствует себя слишком открытым, но он нагло соврёт, если скажет, что ему это не нравится.
Чужие пальцы надавливают на блестящий камень, отчего Уёна подбрасывает на до жути неудобном диване, а из глотки вырывается пошлый и влажный стон. Каждое движение старшего делает его таким чувствительным, каким он не знал, что вообще может быть – это такие новые ощущения для Чона, что он не знает, как должен реагировать на самом деле. Пробку тянут вниз и она с натяжением выскальзывает из растянутого входа, пачкая диван смазкой, вытекающей изнутри. Обилие влажных и хлюпающих звуков выводит Уёна – он хочет большего и смотрит на довольного Сана сквозь темные густые ресницы.
— Возьми презерватив из сумки и трахни меня, наконец, — Чон не выдерживает – бросает в Сана своей сумкой от не самого дорогого бренда, ожидая, когда старший нароет в кармане упаковку, звонко раскроет её зубами и раскатает резинку на своем чертовски красивом члене. Теперь Уён убежден, что у Сана вообще нет недостатков, за исключением, разве что, того, что он тянет время, явно издеваясь, но младший пока не уверен, что ему не нравится.
Всё происходит в тишине, прерываемой только тяжелым дыханием обоих, оседающим на полу гостиной. Уён чувствует, как едва разогретый латекс касается входа и задерживает дыхание, чтобы не реагировать слишком остро – знает, что может. Чхве толкается резко и без предупреждения, выбивая из младшего отчаянный скулеж.
— Всегда такой разговорчивый.. — старший усмехается, а Чон лишь гнёт спину, желая почувствовать больше. Да, он ужасно нетерпеливый, но Сан так хорошо заполняет его, что просто невозможно держать себя в руках, чтобы не стонать протяжно, когда Чхве скользит глубже, — а тут вдруг замолчал..
— Просто заткнись и трахни меня, — рычит младший, хватаясь за подлокотник над головой одной рукой, второй прижимая голову Сана ближе, сжимая волосы на затылке.
Поцелуи Сана – горячие. Отвлекают от легкого неприятного жжения, пока чужой член скользит внутри так томительно, мучительно медленно. Уёну плевать, что старший пытается дать ему время привыкнуть, лишь сильнее надавливает на его поясницу ступнёй, заставляя его войти резче. Младший несдержанно стонет в губы Сана, оттягивает нижнюю, и как только привыкает к новому темпу, целует снова.
— Чёрт, твои стоны... — Сан выпрямляется и придерживает Уёна под коленом, отводя его в сторону, чтобы иметь возможность войти как можно глубже. Уён предстаёт перед ним грязным, открытым, нуждающимся и таким… разрушенным непреодолимым желанием, и Чхве долго разглядывает покрывшееся пятнами распалённое тело, не отводя глаз.
— Как в порнушке, м? — Уёну смешно. Он смотрит на Чхве из-под полуприкрытых век и нарочно стонет громче, выше, — заводит? — младший усмехается и ведёт ладонью по чужой груди, — будь жестче, ладно?
Чхве толкается грубее, падает вперед, едва опираясь о край дивана рукой и слышит очередной порнографичный стон младшего. Чон играет с Саном, давит на него, желает получить как можно больше, а в благодарность не сдерживает себя и скулит громко, превращая вылетающие изо рта слова в неразборчивую кашу.
— Нам нужно было потрахаться раньше, — пыхтит Сан, вжимая уже, кажется, ничего не понимающего младшего в старый скрипучий диван.
— Блять, — очередной стон, — кто ж тебе виноват, что вместо меня ты трахался с какими-то девками, — что-то всё же долетает до сознания Уёна, но это не отменяет факта, что даётся ему это с превеликим трудом. Сан тянет руку, чтобы как можно скорее довести младшего до разрядки, но Чон бьёт его по ладони, — я хочу кончить от твоего члена внутри.
— Как же ты любишь театральщину, — Сан возмущается, но против ничего не предпринимает. Шлепки голой кожи сливаются воедино с тяжелым дыханием, стонами и скрипом ебучего ржавого дивана, и Уён чувствует, как огромной не сдерживаемой волной подступает оргазм, ломая натренированное тело пополам, заставляя изогнуть позвоночник.
— Санни.. Сан, блять, детка, — Чон почти переходит на писк, царапая короткими ногтями плечи старшего. Ещё буквально пара грубых толчков и Уён кончает себе на грудь, отчаянно всхлипывая, пока Сан продолжает двигаться в нем. Младший сжимается и дрожит, Сан держит его ладонь в своей и достигает финиша, уткнувшись лбом в плечо Уёна.
Уходит время, чтобы эти двое смогли прийти в себя и отдышаться. Чон перебирает влажные от пота волосы Сана, а тот оставляет ленивые поцелуи в изгибе его шеи. Уён благодарен себе за то, что не избавился от влюбленности в старшего за все это время – иначе он бы так и не смог ощутить всего того, что испытал сегодня.
— Пиздец, ну мы и придурки..
— Абсолютные, — смеётся Сан, обжигая понемногу остывающую кожу своим дыханием.
— Так, а что насчет Черин? — кошачье любопытство Чона всегда было сильнее него. Даже в такой момент он не может удержаться от вопроса, только после осознавая, что старшему это, скорее всего, не понравится.
— Полетит в блок, как и все остальные, — беззаботно парирует старший.
— Грубо...
— От кого я это слышу?
