Салигия

            Мужчина в тёмных солнцезащитных очках раздал каждому из нас спасательные жилеты. — И помните, ребята, не заплывайте дальше южного берега. Сегодня, несмотря на жару, довольно сильная рябь. — Да, да, Чак, мы понимаем, вы каждый раз это говорите, — Тэхён кивнул головой и забрал ключи из рук мужчины.       Мы арендовали катер огненно-красного цвета. Такой цвет чем-то схож с пламенем в аду. Катер оснащен двумя белыми сидениями спереди и одним сплошным сзади, а также деревянной панелью управления и рулём. Больше на этой посудине нет ничего. Я примерно представлял себе принцип управления катером, правда за руль меня навряд ли сегодня кто-нибудь пустит.       На пристани дул порывистый ветер. Одежда, которая была на нас надета, раздувалась, как паруса при грозовом шторме. Что касается волос, то я даже не хочу об этом говорить.       Мы сели в катер в том же порядке, в каком сидели в пикапе: Тэ за штурвалом, Хосок рядом, я и Чимин позади. Это даже смешно — то, как мы негласно разбились по парам. — Кто-нибудь скажет, куда вообще мы едем? — спросил я. — Что, уже поджилки затряслись? — с насмешливой улыбкой Тэхён просовывал спасательный жилет через голову. — Неужели боишься намокнуть? — Скорее боюсь не дотянуть до берега.       Хосок, приобняв спинку своего сидения, спросил у меня: — Ты о чём вообще?       Сжав губы, я наклонился чуть вбок и взглянул на воду за бортом: мутно-голубая вода поспособствовала вызвать у меня приступ тошноты. Я задержал дыхание и сглотнул, отводя взгляд прочь от водной глади. — Не хотелось говорить, — начал я, уже чувствуя на языке кисловатый привкус, — но иногда у меня случаются приступы морской болезни. — У-у, это фигово, чувак, — Хосок состроил сочувственную гримасу. — Ничего страшного, я на этот случай взял с собой Меклизин. Они от укачивания. — Чимин мигом залез в карман шорт, вынул небольшой белый пузырёк, достал одну таблетку и протянул её мне со словами: — Вот, держи.       Придерживая одной рукой живот, я благодарно взял протягиваемую мне таблетку. — Спасибо. — Не за что, — сказал он, убирая пузырёк обратно в карман на молнии.       Когда всё было готово, мы отчалили от берега. Пляж с отдыхающими становился от нас всё дальше и дальше. Удивительно, сколько людей вышло на берег, чтобы насладиться последними тёплыми деньками уходящего лета.       Через пару тройку минут приступ тошноты прошёл, по крайней мере я мог смотреть на воду без страха снабдить её содержимым своего желудка. Не хотелось позориться у ребят на глазах. Хорошо Чимин пошёл с нами. У него, кажется, с собой есть лекарства на все случаи жизни. Интересно, а пилюля от головной боли тоже найдётся?       Неожиданно катер начал замедляться. Я немного насторожился. Возможно, это было связано с какими-то техническими проблемами или изменениями в маршруте. Однако, я решил не паниковать и подождать объяснений от своих спутников. Бéрега не было видно ни с одной из четырёх сторон, только водное пространство и голубое небо с усиливающимся ветром.       Тэхён повернул ключ зажигания, и катер окончательно остановился. Затем он развернулся, посмотрел на Чимина, а тот кивнул ему в ответ. Хм, да что тут вообще происходит?! — Ну что, господа, готовы немного развлечься? — спросил Тэ, начиная снимать с себя спасательный жилет и футболку.       Я непонимающе перевёл взгляд на Хосока, а он в свою очередь спросил: — К чему?       Тэ обратно надел на себя ярко-оранжевый жилет поверх голого тела, после чего спустил вниз шорты, оставаясь в одних плавках для плавания. — Как к чему? — Он заправил вьющиеся волосы за лопоухие уши: — К катанию на лыжах, конечно.       Я удивился и воскликнул: — Что? На лыжах?!       Чимин повернул ко мне голову и тоже начал снимать жилет вслед за Тэхёном. — Неужели ты первый раз слышишь о таком виде спорта? Это очень весело. — Не вижу ничего весёлого, — заявил я, нахмурив брови.       Класс. Этого ещё не хватало! Я кое-как согласился помочить в воде ноги, но чтобы кататься на лыжах по воде, это полный абсурд! — Да хорош уже атмосферу портить. Давай прокатимся, — Хосок вслед за остальными начал раздеваться. — Когда ещё тебе удастся прокатиться на лыжах летом? — Вот именно, — поддакнул Чимин, натягивая на ноги обтягивающее трико сёрфингиста. — Снимай одежду, будет здорово! Обещаю.       Я напряжённо провёл ладонью по лицу. Нет, да они все издеваются!       Когда Чимин переоделся и аккуратно сложил одежду в рюкзак, чтобы она не намокла от возможных брызг воды, он и Тэхён открыли люк в полу и достали оттуда пару лыж и снаряжение к ним. На первый взгляд, лыжи ничем не отличались от тех, что я привык видеть каждую зиму, разве что эти были немного шире.       Первым испытать аттракцион и показать, как всё работает на практике, вызвался Чимин. Он умело закрепил лыжи на ногах с помощью специальных фиксаторов и осторожно погрузился в воду, держась за ручку каната, который оказался прикреплён к задней части катера. Когда все были готовы, Тэ по команде запустил мотор. Набрав необходимую скорость, Чимин с радостным возгласом «Юху!» показался из воды, стоя на обеих прямых ногах. Волны, создаваемые катером, и ветер не были страшны для него. Чимин ловко маневрировал по поверхности воды, словно она была ровным слоем льда.       Когда настала очередь Тэхёна показать своё мастерство, он тоже устроил незабываемое зрелище. При этом постоянно просил Чимина ехать быстрее. Иногда, чтобы казаться круче, он держался за ручку одной рукой, а один раз пару секунд проехал на одной ноге. Правда, сразу же, как почувствовал, что теряет равновесие, вернул на воду вторую ногу. Чимин за эту выходку покрыл его трёхэтажным матом.       Хосок с восторгом наблюдал, как катаются парни. Было видно, что его одолевал интерес. Но когда он сам оказался в воде, его ноги постоянно разъезжались в разные стороны, поэтому большую часть времени он просто катался на пятой точке, волочась за катером по поверхности воды, как выброшенный за борт балласт. Однако, несмотря на то, что попытка покататься оказалась неудачной, он всё равно получил колоссальное удовольствие. — Ну что, настал твой черёд, — с весельем в голосе объявил Хосок, вытирая полотенцем свои жгучие красные волосы.       Глядя на парней я понимал, что мне не отвертеться. И всё же надежда на это теплилась где-то в глубине моего сердца.       Я почесал за затылком и с неловкостью в голосе предложил: — Может быть, вы каждый прокатитесь по второму кругу, а я просто посмотрю на вас?       Но Чимин первым покачал головой. — Вот уж нет, так дело не пойдёт! Мы ведь договорились, когда я встал на лыжи, что кататься сегодня будут все. Ты слово дал! — Ладно, ладно… — Я поднялся на ноги и неохотно начал расстёгивать джинсы. — Ты кого угодно достанешь. — Было решено прокатиться разок на этих долбанных лыжах, чем выслушивать при всех, какое я брехло.       Сложив на груди руки, Чимин стоял у меня над душой и контролировал каждую мелочь, пока я раздевался. Когда джинсы с кроссовками и носками оказались сложены позади на сиденье, Чимин снова заговорил: — А рубашку свою снять не хочешь?       Я покачал головой. — Нет, не хочу. — А надо бы.       И чего он привязался?       Но не успел я опомниться от этой мысли, как он очутился возле меня, а затем бесцеремонно принялся расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Я ощутил панику и неприятную волну жара в желудке, поэтому одёрнул его руки, когда он почти было оголил мне торс. — Какого хрена ты себе позволяешь?! — рявкнул я, глядя на него в упор и чувствуя, как от злости вены пульсируют на шее.       Чимин опустил глаза мне на грудь. Когда он увидел то, что увидеть не должен был, его зрачки расширились. Потом, смущенно подняв ресницы, он взглянул на меня. Щёки его покраснели от стыда. — Прости… — прошептал он, прикрыв рот ладонью.       Ничего не ответив, я принялся молча застёгивать пуговицы обратно. Чимин виновато отступил на шаг назад. На катере повисло молчание, которое было ещё более неловким, чем то, что Чимин увидел на моём теле. Вот только объяснять я ничего никому не собирался.       Закрепив лыжи и несколько раз проверив, плотно ли зафиксированы стопы, я поднялся на ноги. — Ну и? Что дальше?       Тэхён отреагировал первым. Он подбежал ко мне, расталкав Хосока с Чимином своими широкими плечами и положил на спину ладонь, как бы подталкивая. — Отлично, — сказал он. — Теперь повернись спиной и осторожно переступи через борт правой ногой, пока не почувствуешь, что лыжа оказалась полностью в воде. Затем опускай вторую ногу. Я всё время буду тебя придерживать. — Хорошо. — Ухватившись руками за его предплечье, я начал перешагивать через борт как он и сказал. — И ещё, — начал было Тэ и я сразу же взволновано поднял голову. — Жилет ты надел, так что, в случае, если трос вдруг оборвётся или же ты на волнах случайно отпустишь ручку, утонуть не утонешь.       Его слова вызвали у меня страх возможной смерти, и мои внутренности непроизвольно напряглись. — Приятно слышать, — я тяжело сглотнул.       Тэ, увидев на моём лице растерянность, подбадривающе похлопал меня по плечу и добавил: — Всё, лезь в воду. Хочу поскорее услышать, как громко ты будешь кричать, требуя, чтобы я остановился.       В принципе, когда я встал на лыжи и поехал, именно так всё и было. Вопли мои были слышны, кажется, на другом берегу. Или даже на другом континенте.

∼∽∼∽∼

      Несмотря на запрет мужчины, предоставившего нам катер, мы прокатились намного дальше южного берега, до самого заброшенного маяка, который стоял на границе двух побережий и вокруг которого жадно парили белогрудые чайки. Как сообщил Тэхён, маяк проработал недолго и теперь носил скорее декоративный характер.       Мы высадились на берег и разложили еду. Сняв с себя жилет, я сел на траву, подальше от воды. Парни же изъявили желание немного поплавать. На этот раз меня никто не принуждал к чему-либо. Я спокойно сидел на берегу, ел сэндвич, запивая его водой из бутылки. Солнце грело спину, а рубашка с плавками постепенно сохли. Было хорошо.       Чимин первым вышел из озера. Я как раз дожёвывал бутерброд. Капли воды стекали с его волос и тела. Он бросил на меня короткий взгляд, закусил нижнюю губу, словно раздумывая, подойти или нет, и, шаркая ногами по земле, всё-таки уселся рядом. От его кожи сразу повеяло прохладой. — Км-м… Передашь мне воду? — спросил он, немного помолчав.       Я взял бутылку, которая лежала чуть левее моих ног, затем протянул ему. — Держи. — Спасибо.       Чимин открутил крышку и сделал несколько глотков. Когда бутылка вновь оказалась на земле, воздух наполнился ощущением неловкости. Хосока и Тэхёна рядом не было, так что вполне можно было догадаться, зачем Чимин вышел ко мне на берег, пока остальные по-прежнему весело плескались в воде. Вероятно, надумал передо мной извиниться.       Я запустил пальцы обеих рук в волосы, откинув подсохшие пряди назад и тем самым открыв немного лоб. Эти отросшие патлы, которые без конца лезли в глаза, уже порядком мне надоели. — Слушай, Чонгук... ты прости меня за то, что я так поступил. Порой… порой я веду себя немного бестактно. — Да-а, это уж точно, — протянул я, не сводя глаз со смешной физиономии Хосока, умиротворённо плывущего на спине. — Наглости тебе не занимать.       Он стыдливо опустил вниз голову. — Не понимаю, что на меня нашло, но даю слово: подобного больше не произойдёт. Никогда-никогда! — Верю.       Не знаю, поверил ли я ему на самом деле или же сказал так, потому что не нашёл других слов. Но я заметил, что ему действительно стыдно за свой поступок.       Я выковырнул из земли веткой небольшой плоский камень и кинул его в воду. — Ладно, проехали. Я больше на тебя не злюсь.       Озвучив это, я услышал, как рядом раздался тихий вздох облегчения. — Спасибо, — уже более оживлённым голосом обронил Чимин. — Мне стало гораздо легче. А то мне показалось, после того, как я увидел твоё лицо, ты вообще больше не захочешь меня видеть. — Всё так и было. Примерно десять минут. Но потом я переключил злость на Тэхёна и стал ненавидеть уже его. Уж слишком быстро этот засранец жал на газ. Мне даже в какой-то момент показалось, что у меня руки оторвутся вместе с тросом.       На это откровение Чимин улыбнулся. Взглянув на него краем глаза, я улыбнулся тоже. — Скажи, а откуда у тебя те шрамы на груди? Выглядят они, мягко говоря, ужасно…       Я знал, что рано или поздно он о них снова спросит.       Я почесал пальцем около губ. — Ничего особенного. Я сам наносил себе эти порезы. — В груди возникло небольшое волнение, ведь это впервые, когда я делился информацией с кем-то помимо врача и родителей. — Сам? — Да. — Но зачем? — Без понятия, — я пожал плечами, а потом всё же сознался: — В какой-то период жизни у меня резко поплыли мозги, вот я и начал всячески себя калечить. — Имеешь ввиду из-за неразделённой любви?       Из моего рта вырвался лёгкий смешок и я сделал небольшой глоток воды. — Нет. Никакой неразделённой любви не было. — Закрутил крышку на бутылке, после чего откинул её в сторону. — Скорее, я наносил себе увечья по известной для многих причине — чтобы ощутить что-то кроме родительского унижения, которого было настолько много, что я уже не мог справиться с эмоциями обычным образом. — Но ведь то, что ты с собой делал, это мучительно больно… — Не стану спорить. И всё же чувствовать боль для меня было куда приятнее, чем что-либо другое в тот период времени. — Я смахнул с правой коленки крохотного жучка, метающегося из стороны в сторону, а потом произнёс: — Это сложно. Просто знай, что во мне огромная куча дерьма, с которой ты навряд ли сможешь тягаться. — Вот оно что? — хмыкнул Чимин. — Звучит как вызов.       Мы одновременно взглянули друг другу в глаза. — Что ты хочешь этим сказать? — Мне было действительно интересно узнать. Поэтому я надеялся, что он скажет, а не промолчит.       Чимин самонадеянно наклонил голову на бок. — Ответь, откуда тебе знать, с чем мне под силу тягаться, а с чем нет?       Я сидел и буквально заставлял себя расслабить руки и ноги. — С психопатами всегда и всем трудно справиться, вот почему я так говорю. — Хочешь сказать, ты один из них? — Он недоверчиво поднял бровь, а затем твёрдо заявил: — Чушь! Я тебе не верю. — В данный момент я принимаю лекарства, поэтому пока ещё могу себя контролировать. Но как ты поведёшь себя, когда увидишь, что я перестал быть прежним? Когда услышишь, что разговариваю с кем-то, находясь в абсолютно пустой комнате, или когда буду бояться выйти на улицу, или в очередном приступе стану биться головой об стену, пытаясь заткнуть навязчивые мысли в мозгу? В реальности всё это выглядит намного хуже, чем кажется на первый взгляд.       Неожиданно левая рука Чимина двинулась и легла мне на спину. Пальцы сжали моё плечо. Сердце забилось быстрее. — Если начнёшь биться головой о стену прямо у меня на глазах, я пожертвую своей ладонью, чтобы облегчить тебе боль от ударов.       Когда я, ошеломлённый, повернулся к нему снова, огонёк в глазах Чимина не поколебался даже на долю секунды. Неужели он говорит серьёзно? — Тебе не стоит шутить такими вещами… — произнёс я медленно, боязливо, отчётливо слыша в ушах каждую букву своих слов.       Ладонь Чимина скользнула с плеча на поясницу. — А я и не шучу.       Он упрямо смотрел мне в глаза, но в то же время его взгляд был таким нежным и влюблённым. Что-то внутри меня кричало в немой агонии, но я не мог понять, что это значит. Я просто продолжал смотреть ему в глаза, а он, в свою очередь, продолжал улыбаться. И эта улыбка наполняла меня не только тревогой, но и желанием довериться ему. Но неожиданно раздавшийся возглас Тэхёна прервал наш с Чимином зрительный контакт: — Парни, походу, дождь собирается.       Чимин поспешил убрать руку и отодвинуться от меня. — Давайте уже валить отсюда, — предложил Тэ, спешно вылезая из воды. Хосок тащился следом, крича не менее громко: — Эй, у нас ведь есть чего пожевать? Что-то есть захотелось. — Д-да, есть. Тут в контейнере осталось немного, можешь доедать. — Я зашевелился, стараясь вести себя в присутствии ребят как ни в чём не бывало. — Класс!       Протягивая контейнер с сэндвичами в руки Хосоку, я мельком взглянул на Чимина. Он направился в сторону катера, вероятно, чтобы завести мотор. Мне до сих пор казался странным и невероятным тот факт, что я смог ему понравиться. Что смог каким-то образом покорить его сердце, не сделав для этого ровным счетом ничего. Неужели Чревоугодие был прав, когда сказал, что моя унылая жизнь навсегда изменится, если я соглашусь провести выходные с этими тремя настолько разными парнями? Сейчас, конечно, ещё не конец вечера, и я не знаю, что произойдёт потом. Но всё же хочется надеяться, что о поездке этой я не пожалею, как и не пожалею о том, что согласился на сделку с семью смертными грехами.