Салигия

      Я почувствовал сквозь сон странное бурление, словно из глубины моего желудка поднималась какая-то обжигающая и совершенно неконтролируемая жидкость, разъедающая мне горло. Я понял — дело плохо. Открыв глаза, увидел вокруг себя кромешную темноту, но это не помешало мне вскочить с дивана в поисках какого-нибудь сосуда, куда можно было бы выплеснуть содержимое, которое из меня так и рвалось. Но голова закружилась, и я упал. Мне было очень, очень плохо. — Чонгук, что такое? В чём дело? — услышал я хриплый сонный голос, но не смог сообразить, кому он принадлежит. — Мне, м-мне… — пробормотал я неразборчивым языком, хватаясь рукой за живот. — Меня сейчас вырвет.       На долю секунды повисла тишина. — Вот чёрт! — выругался кто-то, а затем, стуча пятками, пронёсся вихрем мимо меня.       Лёжа без сил на полу между коридором и гостиной, моё тело охватил сильный приступ жара, на лбу выступил пот, а в животе вот-вот должна была извергнуться буря. — Быстрее… — взмолил я сквозь зубы, придерживая рот ладонью из последних сил. И эти силы с каждой секундой предательски ускользали от меня. И вот, когда я уже во всю предчувствовал тот самый рвотный вкус, кто-то упал возле меня на колени и подставил большой таз. Я ухватился за его края пальцами, и меня тут же стошнило всем, что я съел за день: сэндвичами, которые почему-то до конца не переварились, чипсами с зелёным луком, а также водкой. Её было много, нереально много. — Вот так, тише. — Чьи-то руки коснулись моей чёлки и заботливо убрали её назад, видимо, для того, чтобы я не испачкал её рвотой. Я догадался, что со мной рядом находится Чимин. Это были его руки, мягкие и осторожные, а голос обволакивающий, как тихая река, приносящая чувство умиротворения.       От этого осознания мне стало только хуже. — Прошу, не смотри на меня… — Дрожащими пальцами я вытер влажные уголки рта, а через секунду меня стошнило вновь. Боже, как же я себя ненавидел.       Зловонный запах субстанции, извергнувшийся из меня прямо в таз, моментально охватил пространство. На языке завис противный привкус желчи, горький, как кофейная стружка, съеденная на спор. — Пить хочешь? — тихо спросил Чимин, успокаивающе поглаживая меня по плечу большим пальцем. Я лишь кивнул, так как не смог ничего ответить. Мне было попросту стыдно. — Хорошо, сейчас принесу воды.       Он поднялся на ноги и удалился. Я видел во мраке, как его тёмный силуэт скрылся за углом кухни.       В гостиной стало спокойно. Был слышен лишь тихий ход часов и моё тяжёлое дыхание. Казалось, будто с рвотой из меня вышли все органы: печень, кишки, селезёнка, трахея. Голова кружилась, а и без того тёмная гостиная ходила ходуном перед глазами.       Чимин пришёл быстро. — Вот, держись за ручку.       Он протянул мне кружку, но удержать её в руках мне не хватало сил. Кисти рук ослабли, да и вообще чувствовал я себя, как выжитый лимон. — Ладно, беспомощный мальчишка, я помогу тебе, — сказал он с улыбкой в голосе, и мне стало стыдно за себя в двойном объёме. Хотелось провалиться сквозь землю или создать луч стирания памяти, чтобы удалить из головы Чимина воспоминание об этом конфузе. К сожалению, такие вещи не забываются. Они сидят глубоко в недрах памяти, напоминая о себе лишь при удобном случае. И то, что я не смог взять в руки кружку, ужасно меня злило. Но я был не властен над собственным телом и это больше всего задевало мои чувства.       Сделав пару глотков воды, я отодвинул зловонный таз ногой подальше от своего носа и отполз к стене. Оперевшись на неё спиной, прикрыл глаза и выдохнул в потолок, измученно опустив на пол руки ладонями вверх. Приступ тошноты, наконец, прошёл, осталась лишь общая слабость во всём теле. — Как себя чувствуешь? — спросил Чимин немного погодя.       Я проглотил ядовитую слюну и дыша ртом, ответил: — Хочу сгореть со стыда. — Ничего, со всеми случалось. — Он привстал, поставил кружку с недопитой водой на журнальный столик и сел на диван, потерев пальцами глаза. — Я, когда в первый раз напился, отмокал в ванне три часа. — Серьёзно? — Я сомкнул губы и взглянул на него. — Да. Тэхён рассказывал, что ходил каждые пятнадцать минут, караулил меня. Боялся, что утону. — В ванне-то? — усмехнулся я. — Знаешь, по статистике, куча смертей происходит в воде. Люди напиваются, не могут себя контролировать и тонут. Я как-то в новостях слышал, что мужчина умер в тарелке с супом. Тоже пьяный был. Так что не смейся. — Ладно.       Подобного в новостях я никогда не слышал. Не то чтобы я вообще новости смотрел. Но умереть в тарелке с супом — звучит довольно дико. И нелепо. Ну и смешно к тому же.       В принципе, если углубиться, смерть — та ещё приколистка. Ты можешь идти по улице домой, счастливый, что нашёл работу, а с крыши на тебя неожиданно валится кирпич. Катаклизм? Стихийное бедствие? Некоторые падают с судна в воду, ударяются о винты и погибают. Некоторые давятся косточкой от персика и умирают от асфиксии. У кого-то рвётся тромб, а кого-то сбивает машина. Ты думаешь, что жизнь закончится нескоро, что в запасе есть примерно тридцать-сорок лет. Но нифига. Смерть играет с нами каждый день, а мы играем с ней, просто не понимаем этого, не придаём значения. Мы боимся смерти, боимся её цепких лап, которыми она безжалостно загребает наши души. Что же будет после? Забвение? Перерождение? Лимб? Это вопрос, на который нет точного ответа.       В животе у меня внезапно раздался жалобный возглас. Желудок урчал, скручиваясь в голодный узел. Неудивительно. Но как бы мне ни хотелось есть, идти у него на поводу было не самой лучшей идеей. Не исключено, что меня вновь может стошнить. Лучше уж потерпеть до утра, чем испытывать сейчас судьбу. К тому же вряд ли в холодильнике осталось что-то съедобное, кроме нетронутой бутылки водки, которую притащила та троица, да сырого мяса с луком.       Пока я думал об этом, в гостиной стало невыносимо жарко, словно весь свежий воздух исчез в одно мгновение. Ещё этот таз с рвотой действовал мне на нервы. Надо бы не забыть от него избавиться, пока остальные не проснулись и не начали задавать вопросы. Знаю, выражение лица обязательно меня выдаст, и надо мной будут угорать парни. Хосок так точно.       Я зашевелился, пытаясь опереться о стену, чтобы встать на ноги. Но колени дрожали и разъезжались от веса моего тела, предатели! — Поможешь? — обратился я к Чимину, так как подняться самому у меня никак не получалось. — Хочу выйти на улицу, мне что-то душно здесь.       Чимин возражать не стал. — Конечно. — Он поднял меня на ноги и помог одеться. Видимо, был согласен, что мне нужно проветриться.       Мы вышли с ним во двор. Вот он — свежий воздух тёмной ночи, бодрящий, предрассветный. Я жадно вдохнул его в лёгкие, намереваясь заглушить мерзкий привкус водочного пойла с лёгкой изжогой в виде таблеток, которые я принял, чтобы не видеть всяких несуществующих существ. Возможно, не выпади мне шанс выпить алкоголь, день закончился бы не так ужасно?       В любом случае я зарёкся, что больше никогда не буду пить.       Оперевшись на чужое плечо, я доковылял до нашего недавнего тусовочного места у костра и сел на стул, на котором сидел Мамору. Чимин присел слева от меня. По всей траве и рядом со стульями валялось много пустых бутылок из-под пива. Видимо, остальные ещё какое-то время отдыхали, пока я лежал в отключке. Интересно, эта троица заночевала тут или они уехали? Надеюсь, они всё же свалили отсюда.       Воздух был пропитан влагой, хотя дождь давно закончился. Тучи рассеялись, и на тёмном небе появились тысячи ярчайших звёзд. Я поднял голову. Всмотревшись в небо, увидел отчётливое созвездие «Ящерицы». Удивительное зрелище. Где-то я читал, что ящерицы приносят удачу. Вот бы и мне капельку фортуны. Затем я перевёл на Чимина взгляд. Луна светила прямо ему в лицо, и в её лучах он выглядел ужасно уставшим: уголки бровей сильно опущены, под веками мешки, волосы растрёпаны. Зажмурившись, он часто зевал, скрывая эту самую зевоту за высоким воротником серой спортивной кофты. Мне было ужасно неудобно, что он нянчится со мной на протяжении этой ночи. Так что я, ощущая в голосе некую неловкость, тихим тоном обронил: — Ты иди, ложись. Я посижу тут немного.       Но Чимин моментально воспротивился. — Ну ещё чего. — И снова протяжно зевнул в воротник, скрывая в нём половину лица. — Одного я тебя не оставлю. Тем более ночью. — Переживаешь, что я врежу себе миской по голове, как врезал Аарону? — Что? — заторможенно переспросил он, разлепив от зевоты глаза, а когда понял, о чём я говорю, округлил их и судорожно замотал головой и руками перед моим носом: — Что ты! Не-е-т! Я не имел ввиду то, о чём ты подумал. — Неужели? — Я вздёрнул одну из бровей, наблюдая за тем, как он переполошился. — Мог сразу сказать, что опасаешься, как бы я чего серьёзного с собой не натворил. Ты же в курсе теперь, что я сижу на таблетках и у меня с головой не всё в порядке. Я запросто могу причинить себе боль.       После сказанных мною слов Чимин опустил глаза вниз, засунув руки в карманы кофты и тем самым немного оттянув их. — Прекрати повторять, что ты не в порядке, — недовольно сказал он, сведя в переносице брови. — Мне не приятно слышать такие вещи от тебя. — Но это правда. — Я уселся на стуле поудобнее. — И с этим мало чего можно сделать. — Я верю, что ты справишься. Так почему ты сам в себя не веришь?       Этого я, к сожалению, не знал. Или попросту был к этому вопросу безразличен. По-моему, Чимин думает, что меня вообще ничего не интересует в жизни. Может, оно и так. А может, нет. Во всяком случае, трудно сказать наверняка, когда ты не владеешь собственным разумом на сто процентов. — Кстати, почему ты вообще ударил Аарона? Всё из-за того задания с водкой?       Пальцы у меня замёрзли. Я сжал кулаки и спрятал их в рукава ветровки. — Почему ударил? — переспросил я после. Чимин кивнул, глядя на меня внимательным взглядом. — Нет, водка тут не при чём. Просто я кое-кого увидел.       Он удивился. — Ладно, и что же ты разглядел у него на лице? — Чимин помахал рукой в воздухе, прогоняя от лица назойливого комара. — Не на лице, — я покачал головой. — На кепке. Там сидела муха, большая такая. И в один момент мне показалось, что она готовится Аарона проглотить. Вот я и ударил его, чтобы спугнуть муху.       После озвученного откровения Чимин подозрительно сжал губы, а щёки его странно надулись. До меня дошло, что он всячески пытается сдержаться, чтобы не рассмеяться во всё горло. Я же закатил глаза и фыркнул. — Давай, смейся сколько влезет! — Я набычился, не слишком надеясь, что Чимин мне поверит. — Ну прости, — с улыбкой протянул он, касаясь моего колена ладонью. — Я не над тобой смеюсь, а над тем, что у тебя вообще хватило смелости ударить Аарона, пусть даже миской для посуды. Думаю, он ещё долго будет тебя вспоминать, глядя в зеркало.       И тут я вспомнил, что он тоже хорошо так двинул мне по челюсти. Я прикоснулся к ней с правой стороны и ощутил под пальцами бугорок. Шишка была размером с шарик для пинг-понга. Блин. Больно, однако. — Сильно болит? — с сочувствием поинтересовался Чимин, сделав жалостливое выражение лица. Я перевёл на него взгляд и покачал головой. — Ничего, пройдёт. Кстати об этой троице, я могу задать тебе вопрос? — Конечно.       Потерев ещё пару секунд болючую шишку, я поморщился и засунул замёрзшие кисти рук в карманы ветровки. А потом спросил: — Тебя и Ану связывало что-то раньше? Просто вы так странно вели себя около мангала, что я невольно предположил, будто… — Будто мы были любовниками?       Я молча кивнул. Хорошо, что он закончил эту фразу за меня.       Чимин вздохнул, кашлянув в кулак. — Если честно, официально мы не состояли в отношениях. Скорее, мы просто спали друг с другом. Но как ты?.. Как долго ты за нами наблюдал? — Я не наблюдал, просто случайно повернулся.       Это действительно было так. Во время разговора с Тэхёном о создании сайтов, которые, как оказалось, он делает людям за деньги, потому что понимает в этой теме достаточно, я заметил, что Чимина и Аны давно с нами нет. И обернулся. Они стояли у мангала, жарили баклажаны, общались. Вот только мне показалось странным то, как двояко Ана улыбалась ему и потирала рукой его предплечье. Но я не стал глазеть на них слишком долго и отвернулся, снова погружаясь в болтовню Тэ. — Вот оно что, — протянул Чимин и смущённо улыбнулся, пряча от меня глаза. — Мы закончили практиковать эти связи года полтора назад, если тебе интересно. Так что сейчас я свободен. — И что же стало причиной разрыва ваших половых связей? — По правде говоря, групповой секс с ней и с Аароном.       Дьявол... что?!       Ответ меня ошарашил до такой степени, что я аж слюной подавился, которая неожиданно попала не в то горло. Я начал громко и неистово кашлять. — Да-а, — неловко просмеялся он с моей реакции. — Секс в троём — штука довольно специфичная. Во-первых, не каждый такое выдержит. А во-вторых, всё не так феерично, как об этом болтают.       «Ну уж это мог и не говорить», — без восторга подумал я, переведя дыхание и чувствуя, как в горле саднит после кашля.       Забавно, наверное, я всегда догадывался, что Чимин именно такой. Он совсем не белый и пушистый, каким кажется на первый взгляд. Он — дьявол во плоти. Дьявол, облачённый в милое личико, которое создано вводить в заблуждение любого, на кого он взглянет. И похоже, я заразился его феромонами, потому как целые сутки мы крутимся друг с другом в одной и той же шаговой доступности. И это не может не вызывать вопросов. — После того, как Аарон меня вырубил, что было дальше? Вы долго ещё сидели здесь? — поинтересовался я, желая как можно скорее свести тему секса на что-нибудь другое. У меня не было желания слушать, кто с кем спал и кто кого имел. — Не особо долго, — невинным тоном выдохнул Чимин, словно только что не признался, что трахался с кем-то втроём. — То есть, мы с Хосоком уложили тебя на диван и пока я присматривал за тобой, парни разругались. Я хотел лично поговорить с Аароном, вправить ему мозги, успокоить, но к тому моменту, как я вышел до двор, они с Аной уже уехали.       Вот оно как? — А Мамору с ними не поехал? — решил уточнить я чисто из интереса, чтобы утолить своего любопытного зверя. Этот парень мне, если честно, даже импонировал. — Он спит в комнате с Тэхёном. Мы решили, что тащить тебя наверх в спальню — идея так себе, тем более все мы выпили немало и попросту не смогли бы тебя донести. Поэтому я оставил тебя на диване, а сам дремал в ногах на случай, если что-то понадобится. Не хотел оставлять тебя без присмотра. И, как видишь, не зря.       Услышанное потрясло меня ещё больше.       И правда, когда я вскочил с дивана, в ногах у меня кто-то сидел.

Это был Чимин.

Он находился рядом, пока я, напичканный алкоголем, лежал в отключке, пуская слюни на его подушку.

      Я не знал, куда смотреть: мой блуждающий взгляд не мог никак остановиться. «...Дремал в ногах на случай, если что-то понадобится». Неужели он это серьёзно? Да как ему удаётся говорить такие смущающие вещи с лёгкостью на губах? Он реально настолько сильно запал на меня, что даже не побрезговал убрать мне волосы с лица, пока меня тошнило? Смог дышать со мной одним зловонным ароматом? Это настолько, мать его, интимный факт откровения, что я даже не знаю, стоит ли благодарить его за это или наоборот держаться подальше?       Весь этот длинный день приносил мне только одно — сплошное непонятное расстройство. — Прости, что испортил вам вечер. Я не хотел, чтобы всё так получилось. — Я говорил тихо, внимательно следя за тем, как развиваются от ветра листья розовой азалии на небольшом кустарнике рядом с теплицей, порог которой нам запрещалось переступать. Я не испытывал муки совести из-за того, что Аарон уехал. Наоборот, это радостное известие для меня. Неприятные люди чувствуются сразу. А он — тот самый неприятный человек.       Конечно, для многих дружба со школьными друзьями — это неотъемлемая часть жизни. Это общие секреты, воспоминания, эмоции — их нельзя так просто выкинуть в трубу. Люди ими дорожат не просто так. И если бы кулак Аарона не вырубил меня, заставлять Чимина выбирать между ними и мной я бы ни в коем случае не стал. Я не тот человек, за кем следует идти. Я — нестабильная личность с отклонениями. Тот самый изгой общества, которому не суждено обрести компанию родственных душ. Единственная причина, почему я до сих пор цепляюсь за этот мир, — это спонтанное обещание семи грехам поменяться. Они верят, что я тот самый. Верят, что я смогу измениться и освободить их грешные души. Эгоистично было бы послать всё к чёрту. Но вдруг мне удастся исцелить себя этим? — Я уверен, с Аароном и Аной мы обязательно помиримся. — Чимин выглядел понуро и отстранённо, говоря это. — Не сомневаюсь, — решил подбодрить его я. — Всё-таки мы дружим со средней школы, и драка на тусовке — это то, что происходило с нами довольно часто. Поэтому я даже не переживаю на этот счёт. Вот только… — Только что? — спросил я, наблюдая, как эмоции на его лице меняются одна к другой. Чимин снова выдохнул, собираясь с мыслями: — После того, как я познакомился с тобой в баре, я осознал, что твоё появление поставит мою жизнь перед выбором. Не перед тем выбором, который мы совершаем каждый день, решая, какую футболку наденем или какой дорогой пойдём до университета. Увидев тебя, я понял, что выбор, который я сделаю, создаст новую главу в моей жизни, совсем не такую, какой я жил. Ты особенный, Чонгук, непохожий на остальных. И именно поэтому я хочу выбрать тебя взамен всему остальному. Взамен Аарону и Ане, взамен Тэхёну, если придётся. Не бывает выбора хорошего или плохого. Бывает тот, каким путём тебе хочется пойти. А я хочу пойти с тобой. И мне не важно, сколько антидепрессантов ты выпьешь за свою жизнь или сколько людей ударишь миской по лицу.       Хоть я его и слышал, но казалось, ничего не понимал. Ни единого сказанного им слова.       Чимин неожиданно поднялся со стула и приблизился, вставая напротив и глядя на меня сверху вниз. Все внутренности у меня сжались в тугой комок. Не представляю, что ещё способны произнести его губы. Но он лишь молча вынул из кармана руку и протянул её мне. Я взглянул на неё, потом на самого Чимина. Он выжидающе смотрел на меня, не моргая. Почему-то я не мог его узнать. Словно передо мной стоял совсем другой Чимин: тёмный, леденящий кровь человек. Но когда я на свой страх и риск протянул ему руку, и он помог мне встать, я снова ощутил прежнего Чимина: заботливого и осторожного. — Пойдём, мы оба уже замёрзли.       Подчинившись его влиянию, я молча зашагал, держась за его предплечье, чтобы не рухнуть на землю от усталости в ногах. Внутри меня разливалось странное чувство, один в один схожее с непредвиденной бедой. Ту, которую не ожидаешь и которую предугадать невозможно.       Мы шли по тропинке к дому. Поднялись на крыльцо. Наши шаги совпадали друг с другом, словно мы маршировали в одной линии в строю. Природа позади нас молчала, ветер подозрительно стих. И когда я почти было дотронулся до дверной ручки, чтобы зайти внутрь, Чимин дёрнул меня за локоть и развернул к себе, со шлепком пригвоздив к фасаду дома. Мои ресницы распахнулись от неожиданности и от острого чувства неясности, возникшего между нами. Насторожившись, я свёл вместе брови. Чимин зачем-то приблизился к моему лицу. Одна из его рук аккуратно скользнула между воротником ветровки и легла мне на затылок. Я дёрнулся, ну а потом ощутил, как мурашки от шеи ринулись вниз по спине. Душа упала куда-то в пятки. Я нервно выдохнул через нос, наблюдая за тем, как он уставился на мои губы. Что он, чёрт побери, задумал?       Сердце в груди продолжало ускоренно биться. — Ответь, откуда ты такой взялся? — Спросив это, он осторожно убрал со лба прядь волос мне за ухо. И я заметил, как глаза его сверкнули в темноте. — Я ниоткуда не взялся. Я всегда был, — сморозил я первое, что пришло в голову.       Чимин улыбнулся, низко склонив голову и смочив языком губы. — Все постоянно твердят, что я чересчур тороплю события. — Его ладонь с затылка скользнула мне на щёку и нежно огладила её подушечками пальцев. — Но как прикажешь не торопиться, если с самой первой встречи мне хочется тебя поцеловать?       Ещё до того, как я захотел возмутиться, Чимин прижался губами к моим. Он сделал это настолько быстро, что я попросту не успел ничего понять.       Осознав, что он со мной делает, я попытался оттолкнуть его. Выставил руки перед собой, кое-как посопротивлялся. Но в конечном итоге сдался. Сдался быстро и с позором. Влияние Чимина действовало на меня, как пелена. Пелена забвения или даже обморока. Состояние, в котором реальный мир и беспамятство пересекаются в тонкой линии, после которой и мысли, и сознание улетают прочь.       Чимин прижал меня к стене ещё плотнее, крепко держа за щёку и за талию одновременно. И что я скажу? Чёрт! Мне это даже нравилось. Его губы были идеально мягкими и полными. Откуда в таком щуплом на вид парне столько силы? Я пал под его чарами, обвил его руками в ответ и притянул к себе, одновременно и обнимая, и цепляясь за него, чтобы не упасть. Горячий язык Чимина с терпким оттенком пива смешался с моей водкой и таблетками на середине пути. Мы ласкали губы друг друга, оттягивая их и игриво кусая. Чимин то надвигался на меня волной, то отступал, делая короткие вдохи, чтобы вновь сплести свой язык с моим. Я наслаждался его губами и прикосновениями, как лотерейным билетом, который выиграл по ошибке. Но ошибка эта была самым приятным событием, случившимся со мной за многие-многие годы, а особенно за этот день.       Я чувствовал, как весь горю внутри. Чимин это тоже чувствовал. — Ты пылаешь, — выдохнул он мне на ухо и его глубокий низкий голос заставил тело вибрировать. — Знаю, — я сглотнул, не имея сил для самоконтроля. — Пойдём со мной. — Он оставил на моей шее лёгкий поцелуй и спешно утянул за собой в дом.       Я ступал за ним следом, прокручивая в голове последние пару минут, и не понимал, как допустил такое.       Мы зашли в ванную комнату, и Чимин закрыл на щеколду дверь. Расстегнув свою кофту и сбросив её на пол, он подошёл ко мне и начал расстёгивать ветровку. Я стоял около раковины, как приклеенный, упираясь в неё руками и бёдрами. Что будет дальше?       Ещё ни разу мне не приходилось делать это с парнем.       Сбито дыша через рот, я опустил вниз голову и увидел, как красиво Чимин меня раздевает. — Послушай, — начал я. — Ты должен это знать. — Тш-ш. — Его палец лёг мне на губы, требуя, чтобы я замолчал. — Ещё... я ещё не делал это с парнем.       Тут он поднял голову и заглянул мне в глаза. — Боишься? — Нет, — честно признался я, наблюдая за тем, как он развязывает завязки на моих джинсах.       Чимин улыбнулся, но ничего не ответил. И я рад, что он промолчал. Слова вроде «Не бойся» или «Я буду осторожен» поселили бы в моей голове кучу сомнений. Мало того, они звучат по-дебильному. Так что я рад, что он проигнорировал.       Я робко протянул пальцы к его светлым волосам, потому что очень сильно этого хотел, и с большим удовольствием зарылся в них, пока Чимин, стоя на коленях, стягивал с меня оставшееся бельё и джинсы. Моя рубашка валялась где-то на полу. Я видел по его лицу и глазам, блуждающим по моему телу, как смертельно он меня хочет. И в этот момент я почему-то тоже его хотел, несмотря на то, что наш разговор, состоявшийся пять минут назад во дворе, показался мне самым абсурдным и нелепым из всех, которые можно было бы представить. Я уже не был пьян, я стоял на ногах и действительно готовился переспать с ним. Скажи мне кто-нибудь об этом утром, я бы покрутил у виска.       Раздев меня, Чимин поднялся на ноги и ненасытно впился в мои губы с поцелуем. Навалился так, словно через пару часов нам нужно будет навсегда расстаться. Словно он уедет далеко-далеко, где не будет интернета, почты или голубей, чтобы рассказать мне о себе. И где-то в глубине души я согласился с тем, что потерял от него голову, ещё когда, на веранде.       Я стоял, прижавшись обнажёнными ягодицами к раковине, крепко держал Чимина в объятиях и откровенно балдел от того, как искусно он терзал мои губы. Мне хотелось потерять голову от запаха его волос и вкуса кожи. — Чонгук, — нежно произнёс Чимин моё имя, пока я изучал руками его упругий в джинсах зад. — ...Что? — протянул я, пожалуй, громче, чем следовало бы. — Знал бы ты, столько всего мне хочется с тобой сделать...       Эти слова заставили узел в моём животе сжаться ещё сильней, а кровь забурлить в жилах. — И что же это? — будто в тумане спросил я, оставив красную метку на его ключице совершенно неосознанно.       Чимин отодвинулся от меня на шаг назад. Его взгляд был похож на безумный. Но и я был безумцем не меньше.       Он вытянул руку вперёд и приказал: — Оближи мою ладонь.       То, каким властным тоном он произнёс эти слова, вызвало у меня приступ тахикардии.       Без лишних слов я взял его руку за запястье и притянул к губам. Я набрал во рту слюны достаточно, провёл языком от основания ладони до кончиков пальцев, а затем поднял на него ресницы.        — Отлично. — Чимин улыбнулся, а после подставил большой палец к моим губам и плавно провёл им в сторону. Я с замиранием сердца смотрел, как он смаковал во рту остаток слюны, собранный с моего уголка губ. Это было нереально красиво и чертовски грязно. Мне показалось, что мой член разорвётся на части от того, как сексуально он это сделал. — Что ты будешь с этим делать? — Я кивком головы указал на его ладонь, которую я только что облизал.       Чимин хмыкнул: — Вот что.               в следующую секунду его пальцы властно вцепились в мой член. Я открыл рот от неожиданности и издал сдавленный вопль, затерявшийся на уровне гортани, а его пальцы, сформировав кольцо, начали плавно двигаться по мне вверх-вниз.       Чимин приблизился к моему уху и сладким голосом прошептал:        — Я разрешаю тебе стонать.       И о боже! Из моего рта действительно вырвался стон. Тихий и такой настоящий. Я выпустил Чимина из объятий и без задней мысли откинулся назад, на раковину, но та вдруг издала странный керамический лязг, и я, испугавшись, дёрнулся в сторону, чтобы, не приведи Господь, ничего не сломать. Однако Чимин не собирался выпускать мой член из своих рук. Он сделал ещё пару таких же плавных движений, запечатлел короткий поцелуй на моих губах, а потом, сбросив с себя футболку, скомандовал: — Отойди к машинке.       Мысли путались у меня в голове, но всё же я обернулся. Позади меня, там, между ванной и раковиной, которую мы с Чимином секунду назад чуть не разломали на части, стояла крохотная стиральная машинка. Странно, днём я совсем её не заметил. Я подошёл к ней и развернулся к Чимину лицом. У него было красивое тело, не накаченное, но и не слишком худое. Он подошёл ко мне и приказал смотреть в глаза. Эта фраза подействовала на меня как гипноз.       Чимин опустил вниз руки, и совсем скоро я услышал, как вжикнула молния на его джинсах. Моё сердце замерло вот уже в тысячный раз за эти пару минут. Я еле-как сглотнул. Затем, не отрывая глаз, он спустил и джинсы, и бельё вниз. Мне ужасно сильно хотелось взглянуть, а что там, внизу? Но он не предоставил такой возможности, сразу кладя руку мне на затылок и притягивая к себе. Я чувствовал себя куклой в его руках. На мгновение мне показалось, что это слишком унизительно, а именно — потакать ему во всём. Но его руки и то, как нежно он касался меня и как грубо приказывал, заставляли мозг безнадёжно забыться.       Стиральная машинка была холодной, в то время как сам я горел изнутри. Он взял под коленом мою ногу и поставил её на бортик ванной. Потом снова заставил меня облизнуть ему пальцы, что я и сделал. Он подставил их к моему колечку мышц и сразу надавил. — Возможно, сейчас будет больно. Но это лишь по началу, — прошептал Чимин, опаляя своим жарким дыханием кожу на моей шее. — Но потом, — он высунул язык и облизал мне ухо, — я сделаю всё, чтобы ты навсегда запомнил, как жадно и страстно я владел тобой в этой ванной.       Его слова заставили стон из моего рта вырваться самим собой. Я не догадывался, что Чимин настолько больной на голову. Но мне это нравилось. Если бы он прямо сейчас сказал мне пробежаться голым по округе, я бы незамедлительно сделал это. Что угодно, лишь бы он продолжал меня касаться. — Ты так круто сжимаешь мои пальцы, — проговорил Чимин с улыбкой на лице спустя минуты две. Мне стало до ужаса стыдно, но приятно, как он орудовал ими внутри меня. — Ты можешь... ты можешь молча это делать? — заплетающимся языком возмутился я, слишком пристыжённый его комплиментом. — Что? Неужели тебе не нравятся пошлости в сексе? — Он самодовольно вскинул вверх одну бровь.       Я заторможенно покачал головой, проглотив блаженный стон и закинув от удовольствия голову назад. — Все эти слова звучат так, словно мы в дешёвом фильме для взрослых. А мы в туалете, чёрт возьми.       Я услышал, как Чимин хмыкнул. Мне кажется, моё откровение малость его оскорбило, но отказываться от своих принципов он явно не торопился. — Приготовься. Через пару секунд я погружу свой член в тебя и наполню собой каждый твой миллиметр.       Вот дьявол! Мне хотелось ляпнуть что-то вроде: «Давай, хватит тянуть!», но это только потому, что я не догадывался, что меня ждёт.       Когда Чимин, ловко раскатав презерватив по члену, подставил его ко мне и, немного надавив, вошёл, мне показалось, что тысячи мелких иголок пронзили моё тело. Мой крик Чимин успел заглушить поцелуем, жадно проталкивая свой влажный язык мне в рот. Благодаря этому у нас получилось не разбудить весь дом. Это было бы конфузным событием для нас обоих.       Ещё несколько раз он вошёл в меня наполовину, а когда я наконец привык, он продвинулся глубже. И глубже. И глубже. И глубже. Глуша стоны ладонью, я думал, что его член — грёбаные горы Аппалачи! На них невозможно взобраться и также нереально с них слезть.       Я посмотрел на Чимина, изучая его лицо взглядом. Стоны сдержать уже не мог и он тоже. Приятное чувство наполненности приносило мне удовольствие с каждым толчком всё больше и больше. — Мне нравится любоваться тобой, когда я внутри, — простонал Чимин, держа меня и не давая отстраниться. — Ты нереально возбуждаешь меня, знаешь это?       Я нетерпеливо ухватился за его плечи и начал двигаться навстречу его движениям, дабы удвоить ощущения как ему, так и себе. Снова и снова. Раз за разом. Я видел, как он с ума сходил от того, как моё тело натягивалось на него. И от понимания этого мне хотелось, чтобы он никуда меня не отпускал. — Твоя неопытность заставляет меня усомниться, что я у тебя первый, — с трудом проговорил он, обольстительно глядя мне в глаза. — Замолчи уже, — шикнул я, продолжая самостоятельно насаживаться на его член и дыша ему в губы.       Он устало соприкоснулся мокрым лбом с моим, опуская ладони мне на ягодицы и тем самым удерживая меня на весу. Наши тела ударялись друг об дружку с неимоверной скоростью и потрясающим звуком, который мне хотелось слушать, не переставая. — К-кажется, в эту самую секунду я запал на тебя ещё сильней, — дрогнувшим голосом произнёс он, и я обратил внимание, как участилось его дыхание и напряглись желваки на скулах. По всей видимости, он готовился кончить.       Я впился нетерпеливым поцелуем в его губы, ювелирно сплетая его язык с моим, а отстранившись, ответил: — Кажется, я теперь тоже.       Кажется. Как много кажется.       Кажется, от этого признания всё в Чимине будто пробудилось ото сна. Он основательно так впился пальцами в мою талию, сжал челюсти, откинул голову назад, и через пару рваных фрикций я почувствовал, как его член, обёрнутый в презерватив, пульсирует внутри меня волной. Он глухо кончил мне в плечо, содрогаясь в сладкой судороге, а когда она прошла, упал на колени и, не мешкая, обхватил мой член губами. Обессиленный и не ожидавший подобного, я вновь оказался между раем и адом. Его губы и то, как резво он обхватил меня ими, умело и без надрыва скользя по всей длине вверх-вниз, доставляло мне нереальное наслаждение. Его пальцы на моих ягодицах сжимались всё сильней, притягивая меня к себе. Я вольно дышал грудью и, уронив голову на плечо, отчётливо ощущал, как его острый нос ударяется о мой лобок через каждые секунды две.       Мне нравилось то, что он со мной делал. Или мне нравилось то, что сделал с его душой я?