Наша история.

Привязанность может показываться в самых разных, неожиданных поступках и действий.

---------

Он смотрел на двух детей перед собой, Кэрол улыбалась и лепетала какие-то истории, а Эрнест ерзал на кровати, перебирая руками всё что попадётся под руку. В этот раз жертвой, беспокойных рук стало одеяло, все подушки уже были перемяты и избиты. Одеяло сжималось в руках по краю, после чего смялось в комок и прижато к груди. Другая часть одеяла была избита ногами. Кэрол всё это время лежала животом у него на коленях, и поглядывала на беспокойного брата. Не то чтобы Рейзи это доставляло беспокойство, они всего лишь дети, не сосчитать сколько раз он так лежал с Эшли и дедулей. Просто ситуация когда со взрослым человеком находятся дети, в одной комнате, ночью могло плохо отразиться на репутации и моральном облике. Всё же его должность могла доставить не мало проблем. Не сосчитать сколько аристократов хотели иметь влияние на Императорских отпрысков. Легче всего это сделать через личных слуг, учителей, стражи. И то что он занимает должность учителя Эрнеста, заставляло многих негодовать. Так что ситуация где с ним, в одной комнате, наедине, ночует юная Принцесса могла создать много слухов, от которых его голова может покатиться на плаху. Конечно присутствие Эрнеста это впечатление сглаживает, но не убирает совсем. Хоть и предыдущий инцидент с Мэри дал ему, некоторый иммунитет и доверие Императора, правда благосклонность Монарха слишком хлипкая и ненадёжная. Но и отказать Кэрол и Эрнесту он не мог, всё же Рейзи довольно слаб перед просьбами детей, возможно это из-за того что он очень привязан к Эшли. И многие дети напоминают её. Размышляя он заметил как Кэрол мягко прижимает к себе Мистера Зайчика, которого зашил Зигмунд. Зашил довольно паршиво на самом деле, стежки сделаны большими, неподходящими ни цветом, ни шириной, нитками. В промежутках, между стежками приглядывался пух. Игрушка и раньше казалась неказистой, из-за того что сделана была из разных, ляпистых материалов. Там был и мятного цвета ушко, и фиолетовый животик, правая лапка, имитирующая руку, сделана из розового куска ткани. И почему Принцесса так привязана к этой игрушке, он понять не мог?Ведь у неё было много других, более красивых игрушек: фарфоровые куколки, с сотнями нарядов, большой белоснежный мишка, деревянные марионетки и многое другое. Но носилась она только с этим ляпистым Зайцем. Лелеяла и любила, как зеницу ока. Лишь после того как выяснелся произвол Мэри, Рейзи услышал, что эта игрушка являлась последним подарком Консорта, который сам его сшил. После этой информации, он понял ценность этой игрушки, эта игрушка для Кэрол, таже серёжка от дедули для Рейзи. Память, подарок от дорогого человека. А в случае Кэрол ещё и последнее воспоминание, и если бы на его глазах попытались уничтожить серёжку от этой мысли становилось нехорошо до тошноты. Несмотря на то что Принцесса выглядела беззаботно, но крепкая хватка на Мистере Зайчике, говорила о многом. Как и пристальный взгляд на Эрнеста и постоянный физический контакт с ним. Она до сих пор боялась, всё же такое так просто не проходит, и стоит надеяться что детская, гибкая психика быстро это забудет. Эрнест тоже не выглядел после той ситуации спокойным, всё время искал сестру глазами, или посылал слуг узнать где она и что делает. Пытался по возможности быть рядом. Как вообщем и все другие братья и отец. Но что странно, Эрнест доверял и ему, каждый раз узнавая, что Кэрол находиться рядом с ним успокаивался и часто присоединялся к ним. Как вот с этой ночёвкой. Он вообще стал намного спокойнее и уважительнее к нему относиться. Конечно язвительные комментарии не исчезли, но их стало меньше. И выглядели они милее, как фырканье котёнка. Учитывая щекастое и мягкое личико, Рейзи еле-еле останавливал себя от того чтобы его потискать. Как Эшли в детстве, хотя она часто была против, но всё равно сдавалась под напором просящего взгляда или яркой монетки. Вдруг послышался хлопок, мягкий такой, как при падении чего-то на постель. Повернувшись на звук Рейзи и Кэрол, обнаружили Эрнеста, который забрав себе всё одеяло обнимал и тихо посапывал. Не долго думая Рейзи взял его на руки, после чего положил правильно. Оставлять его скрученным в ногах кровати, была бы не лучшая идея. – Ваше Высочество, Вы не хотите спать? – обратился он к Кэрол, ведь если уснул Эрнест, то и она должна была давно спать. – Нет, не думаю. – как-то неуверенно пролепетала она. – А если честно? – Я не могу уснуть, всё время видеться что-то. Ответ был вполне ожидаем. – Теплоё молоко не помогает, сказки тоже, и с братьями мне сложно уснуть. Разве что когда папа колыбельные поёт... – на секунду задумавшись, она выдала, – Рейзи можешь мне спеть чтобы я заснула? Рейзи сразу начал вспоминать все песни, что когда либо слышал. Колыбельных он не знал, родителей он почти не помнил, а дедуля всегда пел какие-то баллады и рыбацкие песни, под которые он и Эшли засыпали почти сразу. Он не знал подойдёт ли одна из таких песен Принцессе, но решил проверить. Даже смешно, что вариант просто отказаться, у него даже в качестве фантазии, не появился. Похоже он начал привязываться к этому ребенку. – Я спою Вам, только это будет рыбацкая песня, популярная у меня дома. Уложив Кэрол рядом с братом, он начал напевать мотив, припоминая: Не надейся, рыбак, на погоду, А надейся на парус тугой. Не любуйся на гладкую воду — Острый камень лежит под водой. Мать родная тебя не обманет, А обманет туман голубой. Не надейся, рыбак, на погоду, А на парус надейся тугой. Удивительно, но Кэрол заснула на половине песни. Мягко посапывая. Он тоже совсем скоро ушёл в темноту своих снов, где происходила вакханалия, а мелкие зелёные демонята с рожками танцевали танцы с бубном, пока вокруг них летали, множество Мистеров Зайчиков. Ему всегда снились странные сны.

---------

Рейзи сидел перед Зигмундом, его позвали неожиданно, и он уже раздумывал о том что совершил ошибку и его будут ругать. Но как оказалось, его опасения были напрасны. – Я хочу поблагодарить Вас от имени своего супруга, и от себя лично. – мягко вещал Зигмунд. – Не стоит, меня бы совесть замучила, оставь Я всё как есть. – Но это не отменяет моей благодарности. Кэрол является очень дорогим человеком для нас, как часть нашей семьи и напоминанием об Александре. – с грустной улыбкой, сказал он. – Вы были в хороших отношениях с Консортом? – в искреннем любопытстве спросил Рейзи. Ведь редко когда бывает что мать мужа и супруг, ладили. Особенно в высшем свете. – Да, Александр был добр и ласков ко мне, как к ещё одному своему ребенку. – мягко сказал он. – Помниться, после рождения Кэрол, Александр предложил мне подержать её. Я тогда так растерялся и запаниковал.

-------

Зигмунд чувствовал усталость, но сон к нему не шёл. Не только он был в напряжении, все слуги, стражники, Император, его жених и его братья были в ожидании. Лишь маленький Эрнест, сопел на руках отца, засунув большой палец себе в рот. Роды Александра, на этот раз, проходили тяжело. Отняло много сил, из-за чего многие волновались и пытались себя чем-то занять. Врачи никого не пускали к Александру и ребёнку, трое суток. Сегодня пошёл четвёртый день. И вот наконец их пустили к Консорту и новорожденной Принцессе, Кэролин. Которая имела удивительно, тёмную кожу, как её почившая бабушка, Вадия и такие же золотые глаза. Александра сразу обступили, Руперт устроился в изножие кровати, тихо за всем наблюдая. Седрик же стоял, но вцепился в руку матери, а Эрнест копошился рядом с животом Александра. Император устроился с боку на краю кровати, рядом с Седриком. Зигмунд предпочёл стоять где-то в стороне наблюдая за ними. Он в удивлении наблюдал за лицом Седрика, ведь он редко когда видит на его лице, что-то кроме учтивости и вежливости. Конечно он и раньше его видел и паникующим и испуганным, даже плачущим. Всё же Зигмунд быстро дал ему понять, что его задирать не стоит. Но всё же это было в новинку, столько напряжения он не видел на лице Седрика давно. Кэрол лежала на груди Александра, который бледной рукой поправлял одеяльце. Все смотрели на неё с любопытством, кто в большей, кто в меньшей степени. Особый интерес проявлял Эрнест, близко, почти в плотную разглядывая маленькую девочку. – Эрнест, хочешь её подержать? – раздался ласковый голос. Александр смотрел золотыми глазами на своего младшего сына. Который сначала медленно моргнул, а после активно закивал и улыбнулся. Александр передал дочь Фредерику, удобнее усаживаясь на постели, после чего мягко прижал к себе Эрнеста, обхватив его со спины, и ставя под его руки свои. После чего Фредерик передал дочь им, с явной неохотой. Кэрол завозилась, а после улыбнулась беззубым ртом. Начала лепетать. Эрнест тоже начал что-то ворковать, в ответ, как будто понимая что она говорит. Дальше Кэрол передали Седрику, который уже более опытно взял её на руки. И вдруг щеки Зигмунда напились краской, эта сцена отдалась чем-то тревожно-сладким. Он представил как Седрик берет на руки их ребенка, и точно так же улыбается. Мысли странные и стыдливые, на тот момент, были насильно выкинуты из головы. К Седрику сзади пристроился Руперт, завароженно смотря на сестру, и с какой-то завистью смотря на братьев и родителей. Возможно это было связано с тем что он не мог взять её на руки. Зигмунд не стал гадать, всё равно ведь ошибётся. Александр смотрел на это спокойно, безмятежно, всё так же прижимая к себе Эрнеста. Который уже хотел вернуть себе на руки сестру. И непроизвольно хватал и перебирал, светлую косу Александра. Александр был красив, высок и строен, изящен. Имел белоснежные волосы и золотого цвета глаза, тонкие губы, и маленький нос, с мягким овалом лица. По большей степени, внешностью, его дети пошли в него. Разве что огненные волосы им достались от отца. Александр Близзард, сын Мары и Вадии Близзард. Консорт, и родитель четверых детей. Любим народом, высшая знать могла лишь улыбаться, глотая ядовитые слова, в его сторону. Почти что идеал, идол, а для некоторых и Бог. Все его личные служащие обожали его, и были рады ему служить. Одной из таких была Мэри, дворянка из бедного Дома. С довольно неприметной внешностью, но скверным характером. Её хотели уволить уже через месяц после появления, но Александр вмешался и взял её под крыло. После чего она стала намного приятней в общении. Она сейчас обеспокоенно крутилась рядом с дверью, нервируя других слуг и врача. Лишь после спокойной улыбки Консорта, она успокоилась и начала прогонять других, лишь врач остался рядом с дверью. Герцогиня Близзард, Мара, Ледяная Королева, не смогла быть тут. На шахтах образовался завал, многие пострадали или пропали. Из-за чего не смогла тут присутствовать, но отправила вместо себя, верного слугу Роланда. Который строчил письма своей Госпоже, докладывая каждый шаг. За всем этим он не заметил взгляда Александра. – Зигмунд, хочешь подержать Кэрол? – от услышанного, он чуть не упал. Хотел ли он её подержать? Смотря на маленький свёрток, ответ пришёл сам. – Да, Я почту за честь. Зигмунд подошёл к своему жениху. Который аккуратно передал ему Кэрол. И взяв её в руки, Зигмунд почувствовал себя так растеряно. Как будто он и здесь и не здесь, словно он смотрел на себя со стороны. То как он с глупым лицом смотрел на Кэрол, Александра, Седрика. Как мягко, но крепко держал ребенка. И вдруг ощутил панику, он ведь совсем не знает как обращаться с детьми, а если он ей навредит? Сделает больно? И он быстро, но не резко двинулся к Александру, передавая ему дочь. Только тогда он смог вдохнуть спокойно, после чего заметил весёлые взгляды остальных. Лишь его жених выглядел так, как будто его мешком с золотом по голове огрели. После чего он собирался подойти к ним, но запнулся и сделав несколько неловких прыжков, врезался в Руперта, который полетел на пол, потянув за собой брата. Все смотрели на копошение и кряхтение обоих. Как Руперт врезал ногой в бок Седрику, чтобы он наконец встал с него. И как Седрик залепил по лбу Руперту, раскрытой ладонью, в попытках привести себя в равновесие. Первым засмеялся Эрнест, за ним уже и взрослые. Лишь малышка Кэрол любопытно смотрела по сторонам, пытаясь понять что происходит. И пока Зигмунд смеялся, согнувшись пополам, он ощутил руку Александра в своих волосах, который мягко их перебирал, всё ещё смеясь.

----------

– Да, у нас были близкие отношения. – улыбаясь воспоминаниям, сказал Зигмунд. – Это чудесно. – не мог не сказать Рейзи. – Кстати, Я слышал, что Эрнест прекратил Вас изводить. – Вы правы, это стало неожиданностью. Теперь стало легче вести уроки. – И на каком Вы моменте? – На истории образования Уездов. И какие Дома ими управляют. – Эта его любимая тема. Он раньше часто нас всех просил рассказать об этом. – Вот оно как, а как насчёт иностранных языков? – О, Вы и о этом знаете? Он без ума, от древних текстов. – Я просто заметил среди учебников, Его Высочества, книги об этом, и предложил помощь. Хотя признаюсь, для меня эта область тоже довольно новая. – Не любили языки? – в искреннем любопытстве спросил Зигмунд. – Скорее, они мне просто не даются. Сколько бы не пытался, всё путаюсь в этих склонениях, временах. Дальше разговор потёк незаметно и приятно.

-----------

Братец, смотри как бы тебя не обвинили в излишней любви к детям. Ты же знаешь этих аристократов, они на многое пойдут ради своей цели. У нас всё тихо, налоги больше не поднимали. Русалки тоже не пропадали, как и другие люди. Беатрис снова вернулась на третий этаж. Даже этот Вельвут зарылся у себя, и нос не показывает. Я хотела спросить, достаточно ли у тебя лекарств? Всё же твоя Анемия не пустяк. Ты часто их принимаешь? Ты же помнишь, что лекарством злоупотреблять не стоит? Кстати, а зачем ты просишь прислать тебе твои инструменты, по работе с металлом? Ты же забросил это дело. Мая делает лекарства всё лучше и лучше. И диагностику проводит без ошибок. Ещё чуть-чуть и меня превзойдет. Ей бы больше уверенности и наглости, и вообще цены бы ей не было. Ночной рынок, пестрит новыми товарами. Я там приобрела несколько книг, которые должны помочь найти более эффективное лекарство от твоего недуга. Кстати, а ты случайно не обзавелся там связями среди кого-то, кто мог бы меня оправдать, при случае, нахождения меня на раскопках чей-то могилы? Знаю, ты говорил мне этого больше не делать, но мне нужны были образцы человеческой плоти. С живого же человека не срежешь. Вот и пришлось позаимствовать свежий трупик, кто ж знал, что к могиле пожалует его супруга, или точнее вдова?

Захотелось биться головой об стол. Эшли в своём стиле, лезит туда, куда не стоит. А он потом спасает её задницу.